Бесценное

      Выстроив импровизированный защитный периметр, Рив залез в свежесозданное, когда почувствовал, что сил у него не так много, как хотелось бы. Но думать об этом было некогда — сердце Ольги работало неправильно, что, собственно, после травматического шока и ожидалось. Поэтому, отложив пока в сторону детали их появления здесь, Рив принялся за работу. Многого сделать в полевых условиях он не мог, но хоть что-то ему удалось, когда чрезвычайно уставший мальчик просто упал рядом с девочкой, кроме которой у него просто никого не было. «Два агра в Темных Веках, среди дикарей…» — подумал Рив, отключаясь.       Ольга осознавала память девочки, раскладывая ее на составляющие и не понимая: у нее получались совершенно фантастические вещи, которых быть просто не могло. В Темных Веках еще не было понятия «агр», кажется, поэтому, зачем девчонку проводили через подобное воспитание, Ольга не понимала. Одно дело, когда нужно снизить уровень агрессии… Хотя это сказки. У нее на момент отказа родителей была всего тройка! Можно было же снизить, можно было же! Внезапно захотелось поплакать, но девочка привычно сдержалась. Дышалось не очень хорошо, в груди, правда, болеть перестало, да и фантомные боли были приемлемыми. Осознавать себя… такой… Это было очень сложно, несмотря на то что Рив спас ее от утилизации. Рассказывали, что утилизация — это очень больно, но так ли это, Ольга не знала. Хотелось жить, несмотря на воспитание, на то, какой она стала — жить! Поступок напарника, пошедшего против всего, что в них вбивали, что-то перевернул в девочке, которой она стала.       — Да, — сообщил потолку открывший глаза Рив. — Достоверная информация по шкале Гобса в памяти отсутствует. Он даже не уверен, как его зовут: то ли Гарри Поттер, то ли Урод Ненормальный. Кстати, если очнулась, надо от ядов в организме избавиться, я их только на время заблокировал.       Ольга, не говоря ни слова, наложила чары вывода ядов сначала на напарника, а потом и на себя, хотя сил было немного, но эти чары относились к аптечке первой помощи и магсил жрали немного. В следующее мгновение она почувствовала позывы и к рвоте, и в противоположном месте. Сдернув белье одним жестом, девочка одновременно с мальчиком принялась избавляться от физиологических жидкостей. Висящее в воздухе белье явно требовало стирки, ибо цвет намекал на то, что его тоже залило.       — Трусы, висящие в воздухе… — задумчиво проговорил Рив, когда его закончило выворачивать. — Ты как?       — Помыть и убрать тут, — ответила ему Ольга, взлетая в воздух. — Итак, тебе одиннадцать, мне двенадцать, мы здесь… хм… уже трупики, судя по всему. У меня родители, не отказники, но странные какие-то.       — В чем странность? — поинтересовался мальчик, собирая и уничтожая магией все исторгнутое. Как только в них столько поместилось…       — Воспитание на понижение агрессивности, как в сказках… — объяснила девочка. — То есть книги и целевой страх, чтобы не было возможности злиться, но наказания какие-то очень мягкие. Получается, здесь тоже есть агры? Тогда с родителями встречаться опасно… — упавшим голосом произнесла Ольга.       — Ну почему сразу опасно… — задумчиво ответил ей Рив. — Если мы в Темных Веках, то правил нет, как и законов, а свой каменный топор они могут засунуть в…       — Да, кураторов тоже нет, — в тон ответила ему Ольга, жалобно добавив: — Значит, можно поплакать?       Рив понимал напарницу: девочкам предательство родных принимать было сложнее всего. Конечно, это все было «для вашего блага», но сам мальчик свое благо понимал иначе. Правда, его мнение никого не интересовало. Зато сейчас, с помощью своих знаний и умений, он, наверное, мог бы противостоять местным дикарям, никого крупнее мамонта не видевших. Это ж надо — палкой колдовать!       — В голове у пацана каша, — сообщил мальчик, обнимая тихо плакавшую Ольгу. — Его избивали, оскорбляли память родителей, морили голодом, а он тортики в пыли рисовал, представляешь?       — Да, недостоверно, — согласилась вытершая слезы девочка. — У меня и того веселее… Наказания — лишение какого-то визора, а боли вообще не было почти. Ну то, что ладонью по заднице постучали — это, скорее, ласка… А вот в школе — совсем непонятно, то девочка пытается выделиться, то плачет от того, что нет друзей. Правда, как она встретилась с ископаемым, в памяти пусто.       — Непонятно, — согласился Рив. — В общем, друзей у нас нет, воевать тоже не за что уже, нужно отловить кого-нибудь не сильно противного, чтобы костный материал надергать.       — Ноги восстановить… А получится? — серьезно спросила Ольга, встретив улыбку напарника.       — Должно, — подтвердил тот. — Даже учитывая, что девочку кушало магическое ископаемое, хоть и тупое… Хотя они здесь все, наверное, такие…       — Войны Контраста вспомнил? — понимающе кивнула девочка. — Да, раз довели до ядерной войны, вполне вероятно… А что ты насчет родителей придумал? — заинтересовалась она.       — Ну можно посмотреть издали, потом захватить и допросить, — предложил мальчик, внезапно почувствовав слабость. Наложив на себя диагностический комплекс, он хмыкнул. — А меня, оказывается, головой треснули… надо полежать.       — Тогда поспим, — улыбнулась Ольга, прижимаясь к напарнику, как привыкла за долгие, долгие годы.       Наружный контур отгонял почти любых мелких, по меркам курсантов, существ. Проходивший неподалеку Хагрид почувствовал, что ему совсем не хочется смотреть в том направлении, но внимания этому ощущению не придал, а вся остальная живность лесную полянку старательно обходила стороной, давая возможность двоим детям отдохнуть и восстановиться, насколько это было в принципе возможно.

***

      Здоровый сон и восстановительный комплекс помогли, чем смогли, поэтому проснувшиеся дети почувствовали себя гораздо лучше, но при этом обоих мучил голод, поэтому Рив решил добыть кого-нибудь на предмет съедобности. Мальчик помнил, что далеко не всякое существо годится в пищу, поэтому сначала работал диагностическими чарами, четко по инструкции.       — Я пойду, поесть чего-нибудь добуду, — сообщил он просыпающейся Ольге. — А ты никуда не уползай, тут безопасно.       — Шутишь? Ну шути-шути, — мрачное обещание в голосе девочки заставило улыбаться. Прижав к себе напарницу, Рив погладил ее так, как той нравилось, после чего шагнул в туманное утро.       — Эх, угораздило же меня… — вздохнула Ольга, медленно взлетая над полом. Нужно было привести себя в порядок, подготовиться к циклу приготовления еды, расчесаться, что с этой копной было сложнее всего. К местному своему имени девочка привыкала с трудом — оно было слишком длинным.       Увидев рогатых лошадей, Рив наложил диагностику, вздохнув — в теле животных обнаружился яд, поэтому в пищу они не годились. Пока что встретились только полулошади-полулюди, есть которых не позволяло воспитание, странные несъедобные пауки, волки, в которых есть было нечего, и вот эти лошади. Получалось, что пока придется обойтись ягодами, что было не очень хорошо — раненной подруге много чего требовалось для хоть какого восстановления.       Одна из рогатых лошадей отделилась от стада, приближаясь к замершему мальчику. В следующее мгновение ископаемая повернулась боком, показав носом на свои органы. О том, что некоторые животные содержат физиологические жидкости, годные в пищу, Рив знал, но только теоретически, и, что делать в данном случае, просто не представлял. Лошадь вздохнула, подняла голову, посмотрев в глаза вожаку. Тот стукнул копытом, и через некоторое время на полянке появилось существо, похожее на лошадь и человека одновременно. Оно подскакало к рогатой, достало прозрачный сосуд и принялось делать что-то руками, после чего подъехало к Риву.       — Возьми, человек, — произнес этот реликт. — Напои свою раненую самку.       — Откуда вы знаете? — сразу же насторожился мальчик, на что неизвестное существо только грустно усмехнулось.       — Единороги сказали, — оно еще раз вздохнуло. — Я не буду спрашивать, почему вы прячетесь, но послушай совета — уходи, в лесу опасно.       — Люди нас утилизируют, — почему-то честно ответил Рив. — Напарница тяжело ранена, такое не лечат, а я…       — Что значит «утилизируют»? — не поняло существо.       — Убьют, — коротко ответил мальчик. — Но я вас понял, в любом случае еды здесь нет.       Кентавр осознавал, что человеческий детеныш понимает, о чем говорит, а это значило, что самки и детеныши в опасности. Передав информацию и единорогам, человекоконь заторопился к своим. Нужно было предупредить старейшин о том, что люди убивают даже своих детенышей. Единороги же видели намного больше, чем кентавр, потому решили отмигрировать подальше просто на всякий случай.       — Что это? — Ольга пила из емкости белесую жидкость, восстанавливавшую силы и снимавшую тянущую боль в ногах.       — Физиологическая жидкость лошади с витым рогом, — ответил Рив, успевший перехватить по дороге пару ягод. — Там еще были люди с телом лошади, посоветовали уходить.       — Я уже нормально, — сообщила ему девочка. — Можем попытаться шагнуть к моим. В случае чего… — она всхлипнула, детское тело диктовало свои реакции.       — В случае чего я все там разнесу, — пообещал мальчик, тяжело вздохнув. Держать себя в руках было все тяжелее, да и чары не полностью справились с повреждениями. — Пошли?       Не привыкшие откладывать дела в долгий ящик, дети подготовились к парному переходу, надеясь на то, что координатная сетка в Темных Веках такая же. С трудом взяв Ольгу на руки, укрепленные магией, Рив кивнул. В следующее мгновение картинка сменилась. Они стояли возле дома, расположенного на пересечении двух улиц. Из строения только что вышли двое взрослых людей, при виде которых Ольга тихо всхлипнула, но в следующее мгновение события понеслись вскачь. Рядом с людьми из воздуха появились маги в красных плащах. Мальчик, предчувствуя недоброе, аккуратно положил девочку на траву. Один из магов начал медленно, с точки зрения Рива, поднимать свой каменный топор, то есть палочку, явно угрожая людям, и тогда не рассуждающий больше мальчик ударил по площади, отправив в беспамятство и «красных» и, видимо, родителей Ольги. Теперь надо было всех затащить в дом и допросить.       — Давай я сначала тебя, — предложил он девочке, но та покачала головой.       — Вдвоем быстрее управимся, — ответила Ольга. Конечно же напарники, всю жизнь прожившие вместе, отлично понимали друг друга, поэтому в четыре руки магией перетаскали троих «красных» и двоих людей в дом, после чего Ольга устало опустилась на траву.       — Не спать! — скомандовал Рив из последних сил. Подняв напарницу, мальчик ввалился в дом, не забыв еще и связать всех присутствующих. Чары оглушения имели ограничение по времени, отчего нужно было принимать дополнительные меры.       — Немножко полежу… — прошептала Ольга, задремывая. Рив последовал за ней, понимая, что тело не восстановилось, что там в голове, пока совсем непонятно, а с напарницей — так и плохо.       Рив не сказал Ольге, что ей годится далеко не всякий костный материал, это знала и девочка, но вот то, что пока ему подходящего не встретилось — это было нехорошей новостью. В крайнем случае, можно было и вырастить, но только в крайнем случае, потому что тела у них детские, отчего сил могло банально не хватить, ведь местных точно не дрессировали с пятилетнего возраста. Очнувшийся мальчик обозрел захваченных, в себя не пришедших, кроме… Женщина открыла глаза, оглядываясь.       — Миона?! — пораженно воскликнула она. — Миона, что случилось? Что произошло? Почему я не могу двигаться?       — Я вас связал, — с трудом поднявшись на ноги, мальчик, пошатываясь, сделал пару шагов к взрослым родителям местного тела напарницы. — Чтобы вы не могли нас сразу же…       — Что произошло, парень? — очнувшийся мистер Грейнджер глупые вопросы задавать не стал, а просто взглянул в глаза зеленоглазому пацану. А в глазах совсем еще ребенка не было детства, там читалось обреченное ожидание, усталость и внутренняя тоска, которой у детей быть просто не должно.       — Оль… Гермиона тяжело ранена, и я не позволю вам ее сдать на утилизацию! — ответил ему Рив. — Но сначала надо выяснить, что хотели эти…       Мистер Грейнджер видел готовность в глазах пацана, но и слово «утилизация» резануло ухо так, что буквально заставляло хвататься за сердце. Выходило, что в этом их магическом мире детей… Тогда парень никому не поверит, и как его убедить, Грейнджер просто-напросто не знал. Не существовало таких слов, в которые мог бы поверить защищавший дорогое мальчишка. А вот Рив приступил к допросу «красного».       — Я аврор! — воскликнул мужчина в красном плаще, следя за тем, как его палочка медленно взлетает и крошится. — Ты в Азкабан попадешь!       — Не знаю, что такое «Азкабан», — сообщил ему мальчик. — Вряд ли хуже утилизации, поэтому ты мне сейчас все расскажешь. И зачем вы сюда пришли и вообще все, что знаешь.       — Даже и не подумаю! — мальчишку мужчина всерьез явно не принимал, в следующее мгновения забившись в своих путах от страшной боли.       — Советую все-таки подумать, — спокойно произнес Рив, сняв воздействие. — И не провоцировать курсанта с высоким индексом. Тебя не то, что не найдут, твое имя забудут. Это доступно?       — Грязнокровка сдохла, надо родителям память стереть! — выкрикнул представитель какого-то «аврората».       Уцепившись за это слово, Рив вытянул из мужчины многое. Начиная от понятия «грязнокровка», заканчивая тем, почему пришли именно авроры, хотя сами же говорили, что должны были быть другие люди. Стимулируя болью, мальчик умело допрашивал, вытаскивая все больше и больше информации, пока не убедился, что больше просто не может, и сполз по стене.       — Оль, ты как? — позвал Рив уже открывшую глаза девочку.       — Живая, наверное, — задумчиво ответила Ольга. — Ты хочешь сказать, что они не знают об утилизации, аграх и вообще?       Родители девочки почему-то молчали. Не было ни обвинений, ни льстивых обещаний, двое взрослых смотрели на нее с тревогой, но молчали, будто опасаясь ее спровоцировать. Эта информация не складывалась с той, что агров здесь нет. Слегка подлетев над полом, отчего мама этого тела вскрикнула, Ольга двинулась к людям.