И дальше жить...

Кругозор застелала пелена из горьких слёз, что так больно обжигали её чувствительные глаза. Они катились градом по щекам не давая разглядеть людей впереди, но и наверное это бы не получилось у неё сделать из-за тяжести чужого тела на себе. Женщина, огромная и ужасно уродливая, давила на её живот и рёбра своими толстыми коленями не давая нормально вдохнуть воздух без судорожного, напуганного хрипа. В руках у той был огромный жук, что своими длинными лапами пытался уцепиться хоть за что-то и как не кстати это что-то было именно её лицо. Сердце громко стучало у неё в груди перебивая любые другие звуки, исключая лишь громкий смех всех тут собравшихся людей, зевак, бомжей, бандитов и даже богачей. Всем было неимоверно весело наблюдать за её совершенно бесполезным барахтанием, взмахами тонких рук и ног, за надрывными криками, что так истошно просили остановиться. Но чужие уродливые руки всё ближе приближались к её лицу, к её рту, что в момент плотно закрылся почувствовав опасность, а женщина всё продолжала давиться собственным хохотом подбадриваемая всеобщим весельем и улюлюканьем. Ох, как же сильно хотелось выблевать внутренности и забыться в блаженном небытие... Её схватили за щёки крепко сжимая их и тем самым заставляя приоткрыть рот не в силах выдержать натиск. В рот пролезло насекомое, что сразу же закопошилось на языке в панике метаясь из стороны в сторону, то к нёбу то к горлу, но ни как не осмеливаясь пролезть дальше пугаясь сжимающихся в панике стенок. Рвота нахлынула внезапно заставля выгнуться дугой, но не в силах ни подняться с земли, ни тем боле не в силах оттолкнуться к ближайшим кустам, девочка с круглыми, красными от слёз и песка глазами, лишь в последний раз всхлипнув грмко рыгнула, предвещая всем тут собравшимся незабываемое мерзкое шоу. Но и этого ей было не дано. Чужие пальцы обхватили её за челюсть плотно закрывая ту, не давая выпустить на волю весь тот мусор что успел накопиться за несколько дней, нос и уши заложило. Её рот заполонила мерзкая смесь, которую пришлось глотать, немного хлынуло из носа. Она не могла дышать, не могла видеть и не могла слышать ничего вокруг кроме хохота людей, да даже не могла двинуться с места. Слабость - это единственное слово которым можно было её охаратеризовать. Слабачка, что не может постоять за себя и не может даже словом обмолвиться об этом другим - побют и осудят, всё что сделают в её поддержку. Как же она себя ненавидит за эту мерзкую неспособность хоть что-то сделать в свою защиту! Удары ногами для этой женщины, как щекотка для младенца, лишь подогревает интерес к очередной игрушке, что заливается слезами. Слова же никогда не помагали, не спасали от жестокого обращения в свою сторону, и она бы смерилась, да даже можно сказать уже смерилась, но желание жить и обещание данное самой себе не давало уж совсем пропасть в пучине тьмы этого бренного мира. Всё тут отливает тёмно серой грязью. Скребя ногтями по земле она не могла поверить в то, что происходило. Голова не хотела этого воспринимать всерьёз, упорно твердя, будто это сон. Да будь это всё и правда сном, то она бы так смеялась, хохотала бы от всей души, содрогаясь телом от одной мысли , что такое и правда могло бы случится взаправду, но она дрожит сейчас именно в этот момент только сильнее, ведь понимает - это не сон, а её жизнь. Она жестоко бьет под дых не сдерживаюсь. Хотя с этим можно ещё поспорить, ведь всё могло бы быт ещё хуже. Но чёрт возьми, насколько же это паршиво когда нет того, кто мог бы помочь, нет никого рядом с кем бы она могла поговорить, посидеть на тёплом песке на пляже мертвецов, наблюдая за тем, как очередного несчастного прибивает к берегу. Как же хочется наконец лечь и отдохнуть, отбросить все мысли и дела прочь, как же хочется вернуться домой туда где есть семья и друзья. Хотя какие друзья, какая семья, если она не может и несколько слов связать вместе, что бы нормально поговорить. Хочется плакать, хоть она и так сейчас безудержно рыдает. Хочется задохнуться в слезах и соплях, лишь бы всё закончилось, но ничего не закончится так просто. Хочется упасть в реку и там утонуть, свалиться с крыши и разбиться в лепёху на твёрдой земле, наесться всякого дерьма и умереть так же быстро, как и её нервные клетки. Но чёрт возьми, она слабачка которой страшно причинить боль себе и другим. Возможно тут и нет её родичей, но там они наверняка не были бы счастливы если бы она умерла такой, можно сказать жалкой смертью, но какая разница, какая к чёрту разница если от смерти станет легче? Она попадёт в ад и будет вечно вариться в адском котле? Так плевать ей уже на это, плевать плевать плевать плевать плевать!!! Она одинокая мразь у которой нет будущего и что вы прикажете с этим делать? Зачем нужны вообще эти стремления, обещания и так далее, если это ничего не стоит? Когда нет тех людей, что разделили бы с тобой горе и радость? Зачем пытаться наладить то, что уже не наладится? Разве это не глупо, тратить своё время на совершенно бессмысленные действия? Разве это не глупо пытаться склеить обратно вазу, что уже разбита в пух и прах? Набрав в лёгкие ещё больше воздуха она закричала так громко и пронизывающе, как только могла. Она влила в этот крик всю ту боль, что накопилась в сердце, что не давала мыслить здраво, но блять, это не помогло успокоиться. Она начала кричать и кричать, брыкаться и заливаться слезами. Она уже не просила о пощаде, о спасении, она просто рыдала предавая всё своё естество страданиям. Пусть хоть кто-то скажет ей, что всё хорошо, пусть хоть кто-то погладит её по голове и обнимет! Но никто этого не сделает, нет мамы, что с радостью бы обняла и успокоила: пожелала бы всего наилучшего. Нет отца, что прибил бы за неё любого. Нет брата, что так заботливо приносил ей мороженое из магазина. Нет любимой бабушки, что с волнением в глазах смотрела бы на то как она в очередной раз пробует её новый деликатес. Нет дедушки, что своим строгим голосом наставлял её на будущее. Нет тёти, нет двоюродных сестёр и брата… Нет. Их нет. Все они остались там… Глаза закатываются не желая больше всё это терпеть. Удары по щекам не помогают продержаться в сознании дольше и она падает в забытье погружаясь в спасительную темноту её прогнившей, до самой сердцевины, души. И пусть люди будут кричать и бить её бренное тело пока она там где нет ни тяжести реальности, ни боли от лишних вздохов - ей плевать на это, хотя бы в данный момент она может уверить себя в этом, уставший мозг не будет сейчас с ней спорить. « Почему я не могу спокойно умереть? Да, мне страшно от незнания того, что там за гранью но… Я не хочу обратно в ту яму. Я не хочу опять чувствовать загребущие руки смерти, ведь они так отвратительны, что и дышать от этого становится невозможно. Кости обтянутые блеклой плотью, что за множество дней, месяцев, лет, покрылись старческими тёмными пятнами и стали сморщенными как этот противный изюм, просто не могут вызвать во мне ничего другого кроме ужаса! Почему? Почему именно я должна страдать здесь? Почему всем досталась такая хорошая жизнь? Почему у них есть дом, семья, друзья, еда или элементарная, собственная зубная щетка? Почему только мне пришлось запомнить тот момент когда я прорывалась через материнские внутренности наружу? Почему именно мне приходилось с младенчества присасываться к собачей сиське лишь бы хоть немного поесть? Почему именно меня выбрали изгоем на острове переполненным мне подобными? Почему почему почему почему почему почему почему?!» Тьма утягивала всё глубже и девочка не могла ей никак больше сопротивляться: тело было покалечено, можно сказать почти что изуродовано; душа была разбита в дребезги и не желала больше собираться вместе ни каким способом. Пусть она ломает её мировоззрение, мораль и принципы, пусть она перестанет быть прежней собой и забудет о том, что когда-то была любима. Ей хочется лишь покоя, хочется чтобы каждый перестал на неё обращать внимание, чтобы никто больше не смел к ней прикасаться не то что говорить с ней, пусть её сожрёт одиночество, но она не будет жалеть об этом никогда в своей жизни! Пусть эта боль кончится… хоть такая никчёмная как она этого и не заслужила…. А возможно она уже не проснётся? Возможно они наконец её решили добить, что бы глаза не мозолила?возможно… В её паршивом подобии жизни всё возможно…