My Baby Prefers Violets

      – Родительский день?! – два удивленных голоса потонули в унисоне, чьи хозяева во всех глаза смотрели на испещренный цветными мелками листок бумаги в протянутых руках до нельзя счастливого ребёнка.       Парк, что растянулся через дорогу от Школы искусств, часто оказывался точкой притяжения для одного альфы, который, когда позволяли погода и настроение, занимал свою излюбленную скамью, чтобы насладиться не только свежим воздухом, но и приятной книгой. В этот раз умиротворенного спокойствия не получилось вовсе, – Тэхён оказался счастлив присоединиться к родительскому ожиданию, скрашивая собой тоскливую тишину.       – Это что, как самая настоящая школа? – озадаченно спросил тот, складывая руки на груди и поднимая глаза на своего друга. – Это ждёт после появления детей?       Листок, который оказался в руке Сокджина, чуть подрагивал, пока тёмные глаза мужчины становились все больше и больше. Другая же рука оказалась в объятиях неимоверно радостной Мины, что так ярко светилась улыбкой. После нелепого инцидента прошло достаточное количество времени, чтобы суметь отпустить ситуацию, но страх никак не хотел покидать тело Сокджина, что накручивал себя с каждым днём все сильнее. Может быть, Ким был не тем человеком, которому стоило идти на поводу у своих желаний? Может, лучше действительно продолжать жить в своём маленьком мыльном пузыре.       Как теперь смотреть в глаза?       – Понятия не имею, что это такое, – сглатывая, растерянно выдавил из себя Сокджин, с нежностью взглянув на прижавшуюся к нему дочь. – Что все это значит, детка? У нас никогда не было подобного.       – Школа проводит день открытых дверей, – кивнула девочка, беря и подтягивая руку дяди ближе к себе, чтобы повиснуть на руках взрослых, поджимая ноги, следом сразу же касаясь земли. Этот ребёнок имел такой запас энергии, которому Сокджин не переставал не только удивляться, но и чуточку завидовать. – Господин Ким для этого проводит выставку. Правда, здорово?       – Выставку, милая?       – Ага, мы специально занимались рисунками для неё все последние занятия! – с важностью Мина взглянула на мужчин, приложив палец к пухлым губам. – Только это большой секрет.       Сокджин сокрушенно вздохнул, осторожно забрав свою руку из крепкой детской хватки, тот ловко развернул дочь к себе спиной, раскрывая рюкзак в виде большого розового кролика. Здесь всегда царил беспорядок, в котором маленькая омега чувствовала себя подобно рыбе в воде. Наспех сложив вещи более менее аккуратно, альфа вытащил папку для бумаг, складывая туда и само слегка помятое приглашение. Молния звякнула, а ребёнок, едва не подпрыгивая на месте от скопившейся энергии, оказался повернут снова лицом к отцу.       – И что ты думаешь обо всем этом, Мина? – деловито поинтересовался Тэхён, беря маленькую руку в свою, пока Сокджин, поправив детские хвостики, щёлкнул обоих по кончикам носов.       Кима съедала противоречивая тревога, но, чтобы не происходило, чтобы не случилось, он просто обязан явиться в эти стены с гордо поднятой головой. Никакие переживания не стоили этого восхитительно счастливого детского личика. Да и, как говорил Чонгук, чего можно было стыдиться в той ситуации? Фотографии, как ни крути, были действительно хороши и красивы. Да и лицо видно не целиком. Так и чего бояться в таком случае? Только комплиментов, как сказал тогда Тэхён. Если всю жизнь бояться, разве это возможно назвать жизнью?       – Я думаю, что это здорово. Ты ведь тоже придёшь, правда? – метнув взгляд прищуренных глаз в дядю, маленькая омега нахмурилась, слегка потянув того за руку.       – А у меня есть выбор?       Сокджин хмыкнул, спрятав смешок, тот зашагал вперёд, утягивая за собой двух личных непосед. Осенний вечер медленно наполнялся уютом заходящего ещё чуть теплого солнца. Любимые занятия маленькой Мины не часто заканчивались настолько рано, чтобы ещё можно было успеть насладиться робкими лучами света, что пробивались через персиковые облака. Такую великолепную возможность нельзя было упустить, поэтому прогулка пришлась как нельзя кстати, теперь оставалось лишь плотнее запахнуть пальто и начать наслаждаться излюбленным парком, уже только следом выбраться на нужную троице улицу. Выходила отличная прогулка, чтобы проветрить тяжёлую голову.       – Ты ещё знаешь значение этого слова? – Сокджин цокнул в притворном недовольстве. Только один человек в этом большом мире, что окружал собой Мину, мог отказать ей. И это далеко не были ни её отец, ни дяди. Эти круглые темные глаза творили с душами альф что-то невообразимое. – Медвежонок, конечно, твои дяди будут на этом дне.       – И дядя Гу?       – Он очень постарается, милая, – заверил девочку Тэхён. – Я сообщу ему, как только он вернётся с работы.       Омега посмотрела на отца, поджимая губы и крепче сжимая руку того. Аккуратные брови девочки сложились очаровательным домиком, вырывая из груди мужчин вздохи.       – И папа, конечно же, медвежонок, – с тёплой улыбкой произнёс Сокджин, огладив большим пальцем маленькую руку в своей.

      Папа всегда будет рядом.

      Звенящее напряжение, застывшее маской на мягком лице друга, никак не отпускало собой обеспокоенного Тэхёна. Случившаяся глупость была действительно глупостью, только вот всегда переживающий Сокджин мог свести себя с ума вполне самостоятельно. Если уже не свёл. Он осунулся, приукрасив себя росчерком мрачных синяков под припухшими глазами. Прошло всего около недели, так Тэхён и не выпускал лучшего друга из вида: звонки, сообщения, даже несколько раз удалось тому перехватить друга в обычной дневной рутине. Как бы громко Ким не смеялся, какие бы улыбки он не дарил, Тэхён прекрасно осознавал, что скрывалось за этой ролью. Как бы он не пытался уверить лучшего друга, что все действительно в порядке, Тэхён из раза в раз терпел поражение. Иногда ему очень хотелось начистить одному пожилому господину его седеющую голову.       Что нужно было сделать с человеком, чтобы он самолично выкинул ключ от замка своей тесной-тесной клетушки? Почему ни Тэхён, ни Чонгук не могли поймать этот момент?       Почему все было именно так?       Прибавив шагу, Тэхен аккуратно развязал свой расписанный замысловатыми орнаментами шейный платок и, ловко обогнув идущую парочку, заставил ту замереть. Шёлковая ткань вдруг оказалась невесомой вуалью на тёмных вьющихся волосах, быстро приобретая образ на манер французского головного платка. Сокджин фыркал и шипел, словно большой уличный кот, сразу же сдуваясь от одного только вида веселящейся дочери. Водрузив на нос притихшему альфе свои тёмные и большие очки, Тэхён гордо расправил плечи, важно уперев руки в бока, и многозначительно поигрывая бровями в ответ на озадаченный взгляд друга. Сокджин деланно хмурился, сводя густые брови к переносице. Но сколько бы альфа не притворялся, ему действительно нравилось это. Признаться честно, Сокджин всегда ощущал особый трепет к вкусовым предпочтения своего лучшего друга, а то, как с подростковых лет альфа ловко маневрировал между самолично созданными образами, восхищало собой Кима. Тэхен всегда обладал тонким вкусом, ловко сочетая женственность с маскулинностью, создавая нечто совершенно прекрасное, не страшась ничего в этом мире.       Тэхён был свободен в своём вдохновении, отважен и бесстрашен.       Иногда Сокджин не понимал, как в такую личность можно не влюбиться.       Чонгук был счастливчиком, а Тэхён был самим собой.       – Мне показалась, – воодушевленно начал Ким. – Что мы все почувствовали дуновение ветра перемен, не правда ли? А почему бы и нет, правда? Мина, ты только посмотри на этого симпатичного таинственного незнакомца. Кто бы это мог быть?       – Может, это дядя Гу вернулся работы пораньше? – отступив на несколько шагов, Мина, нахмурившись, задумчиво закусила губу, полностью принимая правила игры. – Как думаешь, дядя?       Лучи солнца пробирались сквозь кроны деревьев, играясь бликами и дразня собой альфу, что забавно морщил нос, поглядывая то на друга, то на дочь, опуская уголки ягодных губ в притворной обиде.       – Ты так думаешь, милая? Но что-то я не припомню у него таких пухлых губ. Что-то тут не сходится.       – Это все очень странно, дядя.       Широко шагая, маленькая омега обошла родителя по кругу, придирчиво рассматривая замершую фигуру. Мина громко хмыкнула, останавливаясь перед лицом мужчины, и, приподнявшись на носочках, с трудом нажала самым кончиком пальца на мягкую щеку пригнувшегося отца под громкий звук, словно прямиком из пищалки, что издал один тихо смеющийся Тэхён. Солнце игралось с его каштановыми волосами, подсвечивая те, словно нимб.       – А может, этот незнакомец и есть твой папа, милая?       – Ни в коем случае, дядя, ты только посмотри на него, как такое может быть!       Сокджин удивленно и с долей искреннего возмущения охнул, с большим трудом сдерживая смешок. Устами ребёнка, как говорится… Хмыкнув, Ким стянул с друга тёмные очки, с весельем подмигнув.       – А теперь, милая?       – М-м-м… Знаешь, нет, – твёрдо ответила девочка. – Совсем нет идей.       – Тогда кто же наш таинственная незнакомец?

***

      – Сокджин!       Под громкий топот застигнутый на лестнице альфа обернулся, тут же оказавшись подхваченным под руки с двух сторон двумя взбалмошными альфами, что в тот же момент увлекли того за собой по лестнице вверх. Стремительно преодолев каменные ступени до больших стеклянных дверей школы, Чонгук, рассыпаясь в извинениях перед остальными посетителями, протиснул свой снежный ком в виде друзей для начала в дверной проем, а затем ловко преодолев пункт охраны, сразу направился по пути нужных указателей, не обращая внимания на гневное пыхтение.       – Да что тут происходит? – возмущенно воскликнул Сокджин, тщетно пытаясь затормозить низкими каблуками и выпутать собственные руки. Вся ситуация была очень в духе этой сладкой парочки, только вот те иногда бывали излишне спонтанными, настолько, что ни один переходный возраст не смог избавить их от этой черты характера. – Нас ждёт Мина, мы и так припозднились!       – Одну секунду, мой дорогой.       Завернув со скрипом подошв за угол в ещё пустой на счастье коридор, двое альф ловко доставили свою сопротивляющуюся ношу до низкой и одинокой скамьи у панорамного окна, усаживая ту на бархатную поверхность. Всё происходило настолько быстро, что Ким мог только раскрывать и закрывать рот, словно рыба выброшенная на сушу. Довольное, как у объевшегося корма щенка, лицо Чонгука не внушало никакого доверия. Всю его жизнь это не заканчивалось ничем хорошем. Шрам на коленке у Сокджина, а у Тэхён на бедре были тому отличным доказательством.       – Мы пришли к выводу, что нам необходимо побыть твоими феями-крестными, – прощебетал Чон, снимая с плеча шоппер и передавая тот своему возлюбленному. – Доверься нам, Джин.       – Чья это была идея? – Сокджин прищурился в подозрении, когда рядом с ним оказалась гора разнообразных вещиц, что выпотрошил из небольшой сумки Тэхен, с восторгом принимаясь за своё дело. Альфа пружинисто подскочил на ноги в попытке избежать судьбы, но лишь упёрся в две фигуры, которые едва ли не взглядом усадили того обратно. Сокджин залепетал, вжимаясь спиной в стекло. Взлохмаченному альфе в тот момент показалось, что ни один шприц в руках дантиста не заставлял его настолько желать стечь со своего места куда-нибудь на пол. – О, нет-нет! Даже не думайте!       Большая ладонь легла на острое плечо Сокджина скрытое тканью кашемирового пальто.       – Дорогуша, ты себя в зеркало видел? А вот мы тебя каждый день видим, так не может продолжаться. Тем более, сегодня такой ответственный день, ты должен быть звёздочкой этой выставки, – со строгостью в голосе упрекнул того Тэхён, но сразу же склоняясь к другу, чтобы с трепетом легонько сжать в ладонях мягкое лицо, переходя на доверительный шёпот. – Я знаю, что в твоём рту не было ни крошки уже который день. А теперь ты знаешь, что будет, если это безобидное существо справа от меня узнает об этом. Догадываешься, вспоминаешь?       Сокджин, чьи ягодные губы оказались сжаты бантиком в тонких пальцах, согласно закивал, шумно сопя от невозможности сказать и звука. Чонгук был чрезвычайно заботлив во всем, что касалось его любимых и дорогих сердцу людей. Ещё ни одно расстройство пищевого поведения не смогло достойно выстоять перед этим милым личиком, Сокджин полагал, что никогда и не сможет.       – Тэхён правильно говорит, тут всего дел на пять секунд, – вооружившись кисточкой из чужого шоппера, Чон, покрутив ту в руках, коснулся вещицей своего лица, пощекотав кончик носа до громкого чиха. Тёмные глаза отчаянно заслезились, и тон альфы стал больше по-детски обиженным, чем угрожающим. – Не шевелись, и никто не пострадает.       – Я не уверен, – Сокджин взволнованно посмотрел на друзей, зажимая взмокшие ладони между коленями. – Это лишнее, правда. Все и так хорошо.       Тэхен изумленно посмотрел на друга, словно этот удивительный человек появился на его пути впервые в жизни.       – Ты вроде с нами почти всю жизнь знаком, а такое чувство, что знаешь нас только с этого утра, дорогуша.       Со вздохом присев на корточки, как всегда делал с маленькой омегой, Чонгук заглянул в бледное лицо взволнованного альфы, улыбаясь до невозможности ласково, накрывая тонкие запястья своей тёплой ладонью.       – Эй, – тихо позвал тот, самыми кончиками пальцев заправляя Киму выбившуюся прядь шоколадных волос за ухо, доверительно ловя олений взгляд округлых глаз. – Неужели это говорит нам самый отважный альфа, что лично расправляется со всеми жучками и паучками, не дрогнув ни одним мускулом? Что-то мне очень в это не верится. Кто этот незнакомец, что забрал нашего Джина, а?       – Мне не пять лет, – исподлобья пробормотал Ким.       – Ты большой мальчик, вот именно. Самый бесстрашный альфа, которого я только знаю. Он может горы свернуть, что говорить о чужих шеях. Где же этот удивительный Сокджин? – Чонгук вскинул взгляд на возлюбленного, пожимая плечами. – Ты не видел его, дорогой? Никак не могу найти его, не представляю, куда мог запропаститься.       – Ты везде посмотрел? – похлопав по своим карманам, словно в поиске чего-то, Тэхён внимательно посмотрел на хмурого Сокджина и обернулся, вглядываясь в редких посетителей, что прогуливались вдалеке. – Ничего не понимаю, только этим утром был с нами.       – Я даже спросил у крошки Мины. Нигде нет нашего Джина. Что же нам делать с этим незнакомцем?       – Придётся найти Мину и передать ей, что папа решил не приходить. Но мы его обязательно заменим, не оставлять же крошку одну, ведь она так рассчитывала на нас и на папу. Так нехорошо получилось, – Тэхен в чувствах цокнул языком, принимаясь складывать разложенные вещи обратно. – Милый, позвони ей, пожалуйста, пусть скажет куда нам нужно подойти.       Тяжело вздохнув, Чонгук, звякнув молнией, вытащил телефон из внутреннего кармана куртки. Под хмурым и цепким взглядом альфа разблокировал тот, излишне медленно проходясь пальцами по экрану, принимаясь мучительно долго листать телефонную книгу.       – Так, – пробубнил Чонгук, вновь вздыхая, но на этот раз громче, так, чтобы один упертый альфа точно почувствовал дуновение воздуха. – М… Мед–ве–жо–       – Да, хорошо-хорошо! – с всхлипом воскликнул до этого притихший Сокджин, всплеснув руками и хватаясь за рукава Тэхена, что методично продолжал собираться. – Хорошо!       – Ну, вот, – тот широко улыбнулся. – Привет, наш милый Джинни, мы скучали.       Школа, щедро украшенная многочисленными детскими работами и разноцветными нарисованными плакатами, медленно, но верно наполнялась посетителями, что увлеченно прогуливались по бесконечным коридорам среди бушующего моря детских голосов. Жизнь кипела в этих светлых стенах, переплетаясь с длинными нитями цветных флажков, но альфа, который стоял посреди холла и бушующего моря, чувствовал себя совершенно опустошенно. Резко возникшее чувство какой-то необъяснимой и сильнейшей печали закралось глубоко в сердце, объятое шумом реального мира. Не смотря на двух лучших друзей, верно стоявших на расстоянии вытянутой руки, Сокджин чувствовал себя смертельно одиноким, будто бы этот мир был слишком большим для него. Неприятный холодок пробежался вдоль позвоночника и альфа передернул плечами, опустив печальный взгляд на массивные носы своих челси. Здесь вовсе не было холодно, так почему телу было так зябко?       Ощущение, будто бы ноги не касались собой земли.       – Идём?       Сокджин закивал болванчиком, делая твёрдый шаг вперёд. Тэхён потрудился просто замечательно, теперь альфа выглядел ожившим и даже выспавшимся: росчерки синяков под глазами исчезли, бледное лицо приобрело приятный румянец, а губы больше не имели того измученного вида что раньше. Весь труд альфы завершал собой тёмный шелковый платок с мелким узором, повязанный изящным узлом на тонкую шею. Чонгук, что придирчиво обошёл друга по кругу несколько раз, выразил свое полное удовлетворение, беря того под руку. Шагая вперёд, Сокджин ощущал чужое тепло, которое жалось к нему с двух сторон, только вот внутри все ещё было чертовски холодно.       – Мне, наверное, стоило что-то преподнести ему, верно? – Сокджин застопорился, поднимая растерянный взгляд на друзей. В последние дни память подводила альфу, как и руки, из которых все стремительно валилось. Ким всей душой не мог терпеть такие моменты. Он ненавидел быть таким.– Я совсем забыл про это.       – Я обо всем позаботился, дорогуша, – Тэхён похлопал по своей пухлой холщовой сумке на плече. – Не волнуйся ни о чем, договорились?       – Мы взяли на себя ответственность купить приятный чайный набор, – Чонгук улыбнулся, вновь возобновляя путь. – Там есть маленькие баночки с джемом, ты любишь такое, мы знаем.       Сокджин замолчал, поджимая ягодные губы. Состояние, что было подобно неразберихе, пугало собой альфу, вызывая желание никогда не выбираться из кокона одеяла. Он был потерян и пуст, не находя себе места. Лишь маленькая омега удерживала весь царивший хаос от катастрофы.       – Будет очень грубо, – подал тихий голос Ким, робко поглядывая из-под ресниц на каждого из друзей, – если его преподнесёт Мина?       Ему совершенно не хотелось новых знакомств. Особенно таких.       – Глупости, Джинни, прекращай.       – А если я его оставлю с запиской на его столе?       – Джинни, – Чонгук слегка толкнул того плечом, стоило дойти до нужного кабинета. – Ты ведь наш Джинни, верно? Тот самый.       – Да? – Сокджин больше походил на рисовое зернышко.       – Конечно же, да, дорогуша, – закапошившись, Тэхён достал подарочный набор в трогательной плетеной корзинке и прозрачной сверкающей обертке, что сверху украшалось красивым бантом, с улыбкой протягивая тот другу. – Держи, мой хороший.       Подарок в руках ощущался слишком тяжёлым, таким, что плечи неприятно заныли. Ким хотел сделать несколько шагов назад, но лишь упёрся в родные руки. Тот глубоко вздохнул, подрагивая от яркой вспышки волнения, от которой закололо даже подушечки пальцев.       – Ты пока загляни в кабинет, а мы пройдём на выставку, договорились? Оно как раз здесь, в нескольких кабинетах отсюда.       – Но–       Тэхён нежно улыбнулся, потрепав альфу по мягкой щеке.       – Джинни, мы пойдём к медвежонку, ведь она ждёт нас. И тебя, так что быстрее возвращайся, хорошо? Мы ждём тебя.       – У тебя все получится, Джинни.       – У меня все получится, – тихо произнёс Ким, бросая взгляд на подрагивающий подарок в собственных взмокших руках.       Глубокий вдох через нос и выдох через рот. Стоило раскрыть крепко зажмуренные глаза, как след лучших друзей простыл и вовсе, оставляя после себя не только приятный шлейф ароматов, но и смущенного Сокджина в смятении, что оказался в полном одиночестве перед ярко украшенной дверью под приглушенные звуки детских голосов.       Ему нечего стыдиться.       Рвано двинувшись вперёд, в отчаянии хватая ручку двери и резким порывом раскрывая ту, забывая от вспыхнувшей паники все приличия, Сокджин ввалился в класс, едва не роняя дрожащую корзинку. Альфа занервничал ещё больше, едва не лишаясь трезвого сознания, когда любой шаг вперёд никак не давался, чему виной послужило расстегнутое пальто, предательски зацепившееся за ручку двери. Карамельные и большие глаза в панике забегали по пёстрому пространству художественного класса, не находя ни единой горизонтальной поверхности поблизости, куда можно было бы положить корзинку и наконец-то освободить руки. Ким раздосадованного застонал сквозь сжатые зубы, пытаясь отступить, как вес из рук исчез. Испуганно вскинув голову, альфа в замешательстве попятился назад, потянув за собой злосчастную дверь, едва не получая удар в лоб ей же, если бы не широкая ладонь, аккуратно поддержавшая Кима за предплечье.       – Стойте вот так, ладно? Я все исправлю.       Ох, эти ямочки. Проклятие.       Сокджин замер, вытянувшись струной, почти не дыша, пока мужчина перед ним одним ловким движением избавил того от дверного плена, вновь вручая корзинку в руки. Судорожно проглотив дурманящий и ароматный глоток воздуха, Ким не мог отвести взгляда от альфы напротив, ясно ощущая, как бессовестно нарушает правило пяти секунд. Хлопнув пушистыми ресницами, Сокджин приоткрыл пухлые губы, тут же сжимая те.       Он пах так потрясающе.       – Боже, – шёпотом пролепетал он.       Божественное существо напротив оказалось на половину головы выше самого Сокджина, оно был чертовски уютным в своём синем и мягком свитере с торчащим из‐под него воротом белой футболки. Голубые и потёртые местами джинсы же того явно видели те ещё виды, перепачканные пятнами краски. Мужчина казался сотканным из воплощения спокойствия, нечто домашнего и такого родного. Волосы же альфы выглядели до безумия мягкими, взъерошенные в творческом беспорядке, они имели оттенок кофе с молоком, что плавно перетекал в васильковый с примесью серо-синих прядей, всё это так идеально сочеталось с этим превосходным, просто идеальным, свитером. В них так и захотелось запустить пальцы, сжать. Существовал ли такой человек на самом деле или же это все иллюзия панические разума?       Застигнутый врасплох Сокджин поспешно отвёл взгляд, слегка алея скулами, альфа ступил нетвердым шагом ближе к мужчине и, врываясь в объятия изумительного аромата, тот рывком передал подарок тому в руки, вздрагивая от слишком громкого хлопка двери за спиной.       – Вы же господин Ким, верно? – осоловело спросил Сокджин, нервно улыбнувшись, и, получив утвердительный кивок, вновь отстранил взгляд от этого прекрасного лица. А эти глаза… – Вот и чудесно.       Развернувшись на каблуках, чтобы как можно быстрее покинуть этот злосчастный кабинет, Ким неожиданно замер, чётко ощущая ещё одну волну захлестывающей паники.       Только не это.       Сколько дров с этим человеком он уже наломал? Хватит на целый лес, если не больше. Земля медленно, но стремительно уходила из-под ног, а разум погрузился в спасительную темноту.       Где-то там на самой периферии сознания звоном колокольчиков переливался щебет утренних птиц, смешиваясь с едва слышным детским смехом. Это ощущалось тёплым летним днём, когда душистый аромат цветов витал в воздухе, окутывая собой изнеженное теплом сознание. Было так хорошо. Сердце забилось чаще, а приятная картинка изумрудной травы исчезла, сменяясь темнотой. Аккуратный нос наморщился в недовольстве, и раскрыв медовые глаза, Сокджин вперился взглядом во внимательное и сосредоточенное лицо прямо над собой. Лёгкое дуновоение ветра было очень приятным, если бы не исходило от стопки листов с работами учеников, которыми мужчина широко обмахивал того. Взгляд альфы над Сокджином смягчился, и тот, облегченно выдохнув, отстранился к сожалению Кима.       – Ну наконец-то, – воодушевленно сказал синеволосый преподаватель, чей голос так изумительно походил на сладчайшую патоку, что скручивала внутренности Сокджина в тугой узел. – Я уже порвался вызвать медиков. С Вами все в порядке?       Сокджин в звенящей тишине своего спокойствия перед зарождающейся бурей поерзал, сцепляя руки на животе и задумчиво всматриваясь в белоснежный потолок кабинета. Он лежал явно на чем-то безумно твёрдом, скорее всего, это были сложенные парты. Но под головой точно находилось что-то очень мягкое. Но это не так тяготило Кима, как мысль о том, сколько кошачьих жизней он потратил прямо сейчас.       Кажется, это уже была последняя.       Повернув голову к улыбнувшемуся мужчине, Сокджин вновь хлопнул длинными и черными ресницами, прикрывая измученные глаза. На том не обнаружилось и намёка на свитер, только белая футболка, так правильно выбранная на явный размер меньше нужного. Черт.       – Вы упали в обморок, – опередив вопрос, сказал изумительный преподаватель. – Может, я все же вызову медиков?       Ему все ещё нечего стыдиться?       Отвернув гудящую голову от источника звука, Ким глубоко и прерывисто вздохнул. Хотя бы он позорно не обмочил собственные штаны, но это радовало крайне мало. Хотелось не только провалиться сквозь землю, но и исчезнуть насовсем, чтобы его никогда не существовало и вовсе. Сокджин резко сел под скрип парт, закрывая стремительно алеющее лицо холодными и влажными ладонями. Нестерпимо хотелось расплакаться прямо здесь и сейчас. Отвратительно.       Это хуже самого дурного сна.       Коснувшись горячей краснеющей шеи, чтобы ослабить воротник белой рубашки, альфа ощутил, что шелковой ткани и след простыл. Ещё лучше. Тэхён точно убьёт его.       – Боже, – сдавленно пробормотал Ким, все же отнимая руки от собственного тела и, сжавшись в рисовое зернышко, неловко спустил ноги с парты, норовя коснуться пола. – Простите меня, я… Я не знаю, что на меня нашло, мне очень жаль. Простите, пожалуйста. О, Господи…       Сокджин вздрогнул, когда его колена коснулась чужая ладонь, слегка погладив, обжигая даже через брючную ткань,       – Эй, – произнёс альфа, вновь мягко улыбаясь. – Не вижу причин для извинений. С кем не бывает? Вы ели сегодня?       – Я?..       – Да, Вы. А пили? Я могу принести воды или чай. Что думаете? И, ох, – преподаватель спохватился, указывая на свой захламленный разными мелочами, но одновременно находящийся в полной гармонии рабочий стол. – Ваш платок тут, я снял его с Вас, чтобы было легче дышать. И пальто, оно лежит на моем стуле. Вы быстро пришли в себя.       Растерянный альфа заторможено кивнул, не смея поднять тяжелой головы.       – Ох, моя дочь… – сипло пробормотал он.       – Ким Мина?       В испуге вскинув голову, Ким раскрыл губы в немом ужасе, вызывая у синеволосого альфы лёгкую улыбку.       – Не волнуйтесь, – преподаватель мягко рассмеялся. – Это лишь моё предположение. Вы очень похожи.       – Очень похожи?       – Как две капли. Ну почти. У малышки немного другая форма ушей.       Казалось, Сокджин забыл как дышать, норовя вновь распрощаться с реальностью. Мужчина спохватился, быстро вставая со скрипучего стула, тот схватил со стола коробку детского апельсинового сока, поспешно вставив в неё трубочку, тот протянул коробку гостю, придерживая за плечо.       – Давайте, пару глотков, хорошо? Здесь куча сахара, быстро придете в себя. Вы точно ели хоть что-нибудь? Выглядите просто… истощеным.       – Меня зовут Сокджин, – оторвались от трубочки, хрипло произнёс альфа. – Ким.       Синеволосый преподаватель широко улыбнулся, забирая опустевшую коробочку и оставляя ту в сторону, тот ловко раскрыл схваченную со стола упаковку печенья, настоятельно протягивая ту гостю.       – Намджун, – альфа закивал, подбадривая робко взявшеего одну сладость мужчину. – Ким.       В образовавшейся тишине, что прервалась лишь тихим хрустом печенья, дверь в класс тихо скрипнула, и любопытный носик, который проник в щель, оказался принадлежащим маленькой омеги, чьи глаза удивленно округлились.       – Папа, мы все тебя ждём!

***

      – Что-то ты сегодня припозднился, – сонный Хосок перегнулся через спинку дивана, широко зевая. С его острого плеча со сползающей тканью футболки медленно спадало пуховое одеяло. Его хриплый голос развивался в полумраке гостиной. – Хватит ходить через кухню, у тебя есть есть настоящая дверь, пельмешка.       Щёлкнув замком, Намджун устало скинул сумку к ногам, сразу же снимая кроссовки, цепляя ногой задник. Куртка составила компанию остальным вещам, пока мужчина, перешагнув ту, направился вглубь кухни, стремясь как можно быстрее выпить спасительный стакан воды и белую таблетку обезболивающее из выдвижного ящика. Живот альфы утробно заурчал, вызывая смешок с дивана.       – Сегодня было очень много дел, – устало пробормотал Намджун, шаркая пятками по полу. – Это было чертовски утомительно.       – Поужинаем?       Осушив стакан, альфа поставил тот со звоном на деревянную столешницу, чтобы побыстрее засеменить к дивану, на ходу стаскивая свитер и путаясь головой в вороте. Пружины прогнулись под весом мужчины, пока тот, котёнком прижавшийся к теплому боку родного тела, тяжело вздохнул. Длинные пальцы Хосока так верно и правильно вплетались в васильковые пряди, приятно массируя кожу измученной за день головы. Подтянув младшего брата повыше, растирая бок того и оголенные руки, Хосок уткнулся носом в взлохмаченную макушку, вдыхая родной аромат. Намджун всегда был тактильным ребёнком, требующий объятия и прикосновений.       – Как прошёл твой день? – шёпотом поинтересовался старший, слегка укачивая брата в своих руках, как и множество раз до этого. Как и множество раз в будущем.       – Мне кажется, что люди высасывают мою душу, – протянул тут, жмясь сильнее. – Они такие…       – Душные?       – Нестерпимо хочется открыть окно, – прикрыв усталые глаза, Намджун вздохнул, укладывая голову на плечо и перебирая пальцами ткань одежды. – Знаешь, дети совсем не такие, с ними так легко. Они никогда не будут задаваться вопросом почему сегодня мы рисуем руками и выходим полежать на траве. Они просто… подхватывают тебя? Но взрослые же обязательно поинтересуются, какие же их чадам нужны карандаши: мягкие или же полумягкие? Разве это нужная информация для детского сознания, когда то в порыве творчества может работать всем чем угодно, даже соком одуванчика.       – В это раз родители стали твоей мигренью? – ласково улыбнулся Хосок, прижимаясь щекой к макушке. – Мне стоит начать волноваться?       – Знаешь… – Намджун на мгновение замолк, раздумывая. Камин тихо трещал в тишине гостиной. – Сегодня кое-что случилось. Сейчас, когда я вспоминаю это, мне кажется, что это всё просто выдумка. В одном из моих классов есть маленькая омега, шабутная кроха, помнишь её? Такая… шумная?       – Из той младшей группы?       – Точно. И сегодня мне посчастливилось познакомиться с её родителем, – Намджун отстранился, чтобы облокотиться спиной на диванные большие подушки, устремляя взгляд шоколадных глаз на любопытное лицо брата, но своего прикосновения не разрывая, все ещё перебирая в пальцах ткань футболки. – Он… Папа этой маленький омеги.       – Так.       – И мне кажется, что он тоже омега, как и она, я полагаю. Его аромат был просто потрясающий! Мягкий и одновременно такой дерзкий. Я не помню, когда встречал подобное в последний раз. Но… Знаешь, они оказались как две капли воды с дочерью, просто удивительно.       Хосок облокотился локтем о спинку дивана, в задумчивости подперев щеку рукой.       – Он был один? – насупился тот.       – К нам никто не пришёл, пока он был у меня. Так что, думаю, он был один.       – Странно.       – Ну… многие родители работают, может быть в этом была проблема. Но даже если так, малышка была счастлива. А это самое главное.       – И что в этом омеге было такого, раз это так зацепило тебя? – лукаво поинтересовался старший, смеряя брата хитрым взглядом.       Намджун вдруг издал высокий смешок, красная щеками в полумраке комнаты.       – Нет, это ни в коем случае не было смешно, но этот человек хуже меня, представляешь? Он не только почти сломал мне дверную ручку кабинета, но и упал без чувств. Я ещё никогда так быстро не двигал парты в своей жизни.       – Упал без чувств?       – Да, представляешь? Я понимаю, все бывает, в этом ничего необычного. Но… Знаешь, будучи с ним наедине я перепугался так, словно мою душу вытащили, хорошенько встряхнули и засунули обратно. Очень странное чувство. Я не знал, что мне делать: бросать всё и звонить, звать на помощь или разрешить все самостоятельно? Хотя дети могут и не такое, один тот случай с пластилином в носах все ещё не даёт мне покоя.       – Он был один, да ещё и обморок. Это очень странно, пельмешка, такое чувство, что у этого омеги явно что-то стряслось, – с ноткой беспокойства сказал Хосок. – А как его дочь, с ней все в порядке? Ничего необычного?       – Ни одного признака, что что-то не так дома.       – Хм.       – Я снял с него пальто и шейный платок, никаких признаков ушибов и синяков. Не то чтобы я разглядывал! Просто, ну… ты понимаешь. Я накормил его печеньем и дал сок после этого, мне кажется, тогда он немного ожил. Омега был такой чертовски бледный.       – Я надеюсь, с ним действительно все в порядке. Проследи за дочерью, договорились?       – Ещё бы.       Погрузившись в собственные размышления Намджун и не заметил, как одна ловкая рука слегка ущипнула того за бок, одарив порцией щекотки. Хосок выглядел хитрее самой лисицы.       – А он красивый? – с широкой улыбкой просил тот, забавляясь от очаровательного румянца брата.       Намджун отчаянно покраснел, насупившись.       – Очень, – смущённо пролепетал он.       – У него было кольцо, кстати говоря?       Младший альфа округлил глаза, одним вопросом оказавшись погруженным в новую порцию размышлений. А ведь и правда. Кольцо.       – Да, точно, – тихо сказал тот, опуская голову. – Было.       Уже поздним вечером, готовясь ко сну, Намджун, в чьих губах была зажата зубная щётка, прошлепал босыми ногами до кресла, в котором приютилась между подушками рабочая сумка. Раскрыв ту, альфа запустил руку, чтобы достать небольшую записную книжку, но замер, коснувшись пальцами шелковой ткани. Точно. С трепетом достав забытый платок, альфа шумно выдохнул, крепко сжимая ткань в кулаке. Он совершенно забыл об этом, как и тогда просто не успев догнать спешившего Сокджина. Тот исчез так стремительно, что Намджун только и мог, что перепрыгивать ступень за ступенью в безуспешных попытках угнаться. Оставлять этот аксессуар в школе совершенно не было желания, хотелось её сберечь, вернуть в целости и сохранности. Оставив платок на разобранной постели, Намджун на некоторое время исчез в смежной ванной комнате, спешно возвращаясь назад. Но, увидев платок вновь, Намджун вдруг заробел, неловко садясь на постель рядом, словно на самом первом в жизни свидании.       Этот омега оставил собой отпечаток на душе Намджуна, заставляя возвращаться мыслями о себе вновь и вновь. Но кто Ким был такой, чтобы противиться этому? Вновь забирая платок в ладони, альфа поднёс его к лицу ближе и, вдыхая дурманящий аромат, тот опрокинулся спиной на постель, падая в ворох мягкого одеяла. Намджун держал в секрете с замиранием сердца бурлящие чувствами мысли, что так облюбовали собой те самые случайные фотографии, которые теперь хранились в галерее альфы, как самый настоящий Святой Грааль.       Сокджин, даже будучи загадочным незнакомец, пах так правильно… Но как же тогда потрясающе и невообразимо он пах для своей пары? Интересно, чем он занят сейчас, получает ли любящие поцелуи? Обласкан ли он, счастлив ли?       О чем сейчас мечтал сам Ким Сокджин?       Намджун мог поклясться собственной жизнью, что Сокджин обладал самой опасной и уточнений натурой из всех людей, которые альфа только знал. Когда этот человек едва появился в художественном классе, Ким услышал далеко не робкие цветочные ноты, которые, переплетаясь с обжигающим сычуаньским перцем и куркумой, раскрывали мясистые бутоны майской и болгарской розы. Сокджин пах райский садом, чьи средние ноты розы звучали одуряюще волнительно, обласканные оттенками древесных комплиментов, они притягивали к себе соблазнительными оттенками ванильной карамели. Сокджин уверенно врывался в жизни, оставляя после себя одуряющий шлейф толуанского бальзама и мускуса, такого сильного, терпкого. Когда этот удивительный человек исчезал, оставались лишь сладостная боль, все ещё напоминая о своём хозяине, она пленила собой.       Как роза пленит своими шипами.

      

      Сокджин был самой прекрасной розой в саду жизни Намджуна, даже если та имела свой особый деффект в виде золотого кольца на тонком безымянном пальце.       Так ли ощущается та самая сладостная боль?