Царь с Преисподней

Хочу тепло твоей любви

В душе своей навеки сохранить

Мы во тьме растворимся

Луной серебристой

Погаснем во мраке ночном

Monochrome no kiss

      Царский сад гостеприимно распахнул объятия, принимая почетных гостей Виринеи и близлежащих государств. Начиная с прошлой недели, врата дворца не успели закрываться — прибывала новая карета. Король Ниварии — недавно вступивший на престол тридцатилетний Маркус Второй; Тиантийская императрица Ирга; Эллийский принц Ахмат с многочисленными братьями, одинаковыми, как две капли воды: темноволосые, загорелые, с широкими, выразительными бровями, и не менее выразительными карими глазами.       Мира потеряла счёт гостям. По замку было сложно пройти, дабы не наткнуться на кого-то из важных особ. Она почтительном здоровалась, ощущая, как под конец дня язык начинает заплетаться, а в голове вертяться одни лишь титулы.       Больше всего временная правительница опасалась солнцесяйного Ми Рэя — в приглашении, отправленному императору, говорилось о предстоящем венчании его племянника — сына генерала Рё Хэлларда. И хоть Джулиан уверял, что успел подменить лист, девушке было не по себе. Вдруг покойный дядя успел до своей гибели выйти на связь и доложить о несуществующем родственнике.       Однако все прошло, как нельзя лучше: император ни сном ни духом не ведал о том, что обзавелся ещё одним племянником. А услышав объявление о простом происхождении жениха — поддерживать легенду о благородном происхождении смысла не было — Ми Рэй, в стране у которого царило равноправие, воспринял его с воодушевлением и пообещал будущему царю свою поддержку во всех начинаниях.       В день венчания погода радовала теплом и безоблачным небом. Царский сад, где решили проводить торжество, дышал свежестью цветущих деревьев. Воздух, напоенный ароматом распустившихся бутонов, звенел от птичьих трелей и гудения пчел. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кружевную листву, создавали причудливую игру света и тени на молодой, подстриженной траве.       В самом сердце сада, у цветущей арки из белых роз и жасмина, собрались гости. Все взгляды были прикованы к аллее, усыпанной лепестками, по которой должна была пройти принцесса Мирана.       Министры и советники расселись на изящные стулья, украшенные белыми лентами и цветами. Придворная челядь также присутствовала, получив в честь праздника выходной. Горничные, конюхи, водовозы, гвардейцы, мелкая прислуга — сидели нарядные и немного смущённые — предыдущий царь не одобрил бы подобного панибратства. Кто-то оживлённо переговаривался, скрывая волнение за разговором, кто-то наоборот — молчал, поправляя лацканы пиджака или ослабляя шейный платок.       Стайка фрейлин, стоявших поодаль арки, кокетливо обмахивалась веерами, строя глазки именитым наследникам. Оживлённо переговариваясь, но так, чтобы слышали только они, девушки обсуждали главную виновницу торжества, скрывая за ядовитыми фразочками обыкновенную зависть.       — Я видала краем глаза пошитое платье — белое, как первый снег — образец чистоты и непорочности, — прошептала одна из фрейлин. — Только, кажется, нашей принцессе оно не подойдёт. — Коротко хихикнув, белокурая бестия продолжила. — Вряд-ли она сохранила невинность до свадьбы.       — Они ездили в Белорощево без дуэньи, — ответила вторая, прикрывая вееером рот. — И на прогулки всегда вдвоем отправлялись — кто его знает, где именно гуляли. Ничего не мешало заехать в постоялый дом, на часок-другой, — она выразительно повела бровями намекая на неприличные вещи. — А ещё комната телохранителя была напротив… — змеица в человеческой подобе замолчала, давая приятельницам самим додумать дальнейшее развитие событий.       — Тише вы, — шикнула третья — рыжеволосая Марго — главная фрейлина вдовьей царицы Эйнары, — Услышат же. Хотя, признаться, мне тоже любопытно. Может у горничных спросим? Уж они точно знают ночевала эта парочка вместе или нет.       — Но кто бы мог подумать, что простой телохранитель станет мужем принцессы? — не унималась Натали, поглядывая в сторону упомянутого. — А как ловко придумали: герцог, племянник самого Ми Рэя… Рикард сейчас в гробу переворачивается, глядя на происходящее.       — Нигде он не переворачивается, — произнесла Аннет — единственная, кто терпеть не мог сплетни. — Забыли, кем оказался наш царь? Братоубийца, мерзавец, не пожалевший народа с северных земель, обещая их живому мертвецу за союзничество. Хорошо, хоть не успел подписать бумаги — иначе бы его милость ничего не смог сделать.       — Ты такая скучная, — фыркнула Марго, поправляя локон. — И слишком правильная…       Музыка изменилась, мелодия почти утихла, словно затаилась в ожидании кого-то или чего-то. Изящная туфелька ступила на аллею и одновременно с ней шагнул черный, лакированный сапог. Старший советник исполнял роль почившего отца, провожая невесту к свадебной арке. Ноги Миры дрожали, глаза были опущены на скромный букетик синих крокусов, зажатый в руке. Встретиться взглядом с гостями она не могла — чувствовала себя диковинным зверьком на выставке. Всеобщее внимание, прикованной к ней вызывало волнение и неясную тревогу. Захотелось убежать, спрятаться в одной из каморок, лишь бы не быть под пристальным взором собравшихся.       — Не робей, дружочек, — прошептал Николас, накрывая шероховатой ладонью кисть напряжённую кисть девушки. — Смотри вперёд и улыбайся.       — Не могу, — тихо призналась Мира, — они все так смотрят…       — Выше подбородок, — скомандовал старый демон, — ты здесь главная, покажи это.       — Легче сказать, — незаметный вздох лёгким дуновением коснулся верхней стороны ладони дворецкого. Однако совету последовала — лицо подняла, выровняла плечи и тут же ощутила косой взгляд троицы фрейлин. Подумала и вызывающе посмотрела на них. Малодушная мысль отправить обратно к семьям была прогнана сразу — это значило бы проигрыш. Нет, нужно показать этому сплетению змеиц что их яд слишком слабый против рода Тремейн.       Улыбнувшись, Мирана нашла силы обвести взором гостей и облегчённо расслабилась, встречая восхищение, ответные, доброжелательные улыбки. А потом наткнулась на блеск карих глаз, прикованных к её фигуре. А них было столько любви, столько тепла, что девушка тот час позабыла о фрейлинах, гостях и даже верном, старом друге.       Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, она шла по аллее навстречу тому, с кем собиралась связать свою жизнь. Теперь уже не контрактом, а светлым и чистым чувством. Платье, простое и изысканное одновременно, струилось при каждом шаге, ткань, украшенная мелкими жемчужинами, мерцала в лучах весеннего солнца.       Джулиан ждал у арки, заложив руки в белых перчатках за спину. Эта часть гардероба была непривычна, но царский портной настаивал, говоря, что без них никак. Спорить было бесполезно: на один аргумент демона находилось три от портного. Поддавшись на уговоры, неохотно надел, решив снять при первом удобном случае.       Он выглядел безупречно в темно-синем камзоле, расшитом серебром, со вставками парчи на манжетах и по краям. У сердца был приколот один из тех самых крокусов, подаренных им в последний день перед уходом. Остальные же держала Мира в качестве свадебного букетика.       Дворецкий подвёл девушку к ожидавшему жениху и с полагающимися словами переместил её ладонь в широкую и надёжную руку демона. В этот момент весь мир перестал существовать. Гости, дворец, торжество — остались в другом измерении. Пара не слышала звуков, глядя друг на друга.       Джулиан склонился, темная, отросшая челка упала на лоб, скрывая глаза. Поправлять не спешил — так удобнее спрятать огонь, разгорающейся в них. После испорченного контракта истинный взгляд больше не мог навредить Мире и он изредка позволял проявиться алым радужкам с вертикальными зрачками. В демоническом, более остром нежели у человека зрении, Мирана была ещё красивее — анима освещала её кожу на подобии хрустальной крошки, переливающейся разными оттенками: от оранжевого и до нежно алого.       Священник с огненно-красными волосами, кашлянул, давая понять, что готов начать церемонию. Гости, успев обсудить необычный вид святого отца, прибывшего из дальнего юга: цвет волос, такую же сутану, массивные, шнурованные ботинки, разительно отличающиеся от обуви виринейских служителей, притихли.       — Дети мои! — зычный бас огласил каждый уголок сада. Казалось, даже птицы прекратили петь, поразившись звуку, исходящему от худосочного мужчины. Он так не вязался с его фигурой, что некоторые присутствующие невольно переглянулись, отыскивая хозяина голоса. Однако подле алтаря больше никого не было. Поманив рукой пару ближе к себе, священнослужитель продолжил. — Мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака принцессу Мирану из рода Тремейн и Джулиана Хэлларда, в прошлом телохранителя, а ныне избранника ее сердца.       Четверо гвардейцев, на которых была положена ответственная задача держать атрибуты во время процесса, отделились от толпы царской армии и, чеканя шаг, подошли к алтарю. Взяв с поверхности две освященные короны, встали за спиной, поднимая их над головами пары.       Зачитав первую молитву на древнем, церковном языке, состоящем в основном из шипящих и согласных звуков, отец Юй Син дал слово жениху для произнесения свадебной клятвы.       — Больше года назад ты изменила мою жизнь, позвав к себе на службу, — демон не подбирал вычурных слов, изъясняясь простой речью. С тех пор в моем бесцельном существовании появился смысл. Ты стала утренней зарей, разогнавшей ночную тьму, показавшей что даже в самом темном мраке есть искра светлого… — Он осекся — священник отчего-то смотрел сердито — видать не оценил придуманную клятву, считая, что все должно быть взято из божественного трактата. Мнение посторонних Джулиана волновало меньше всего и он продолжил. — Клянусь любить и защищать тебя до последнего вздоха, быть опорой в трудные времена и разделять с тобой радость в счастливые дни. Ты — мое сердце, моя душа, мое все.       Императрица Тиантии расстрогано шмыгнула носом, доставая из ридикюля пропахший ароматной, лавандовой солью, крохотный платочек. Промокнув глаза, Ирга склонила голову на плечо своего супруга, вспоминая как вечность назад он — стройный, тогда ещё черноволосый, без седины на висках, юноша, с таким же жаром произносил клятву на их бракосочетании. Злые языки прогнозировали скорое расставание — ведь получался мезальянс. Алистер был одним из гвардейцев, причем низкого звания. Многие считали, что взбалмошной девчонке хотелось экзотики или противоречить отцу, сватающему ей очередного принца. Проявив твердость характера, Ирга поставила ошарашенного императора перед выбором: либо она выходит замуж за любимого, либо отправится в дальний монастырь, где и проживет остаток жизни, служа господу Элионаю…       — Они так похожи на нас с тобой, — шепнул Алистер, обнимая постаревшую, но для него все ту же прекрасную девушку, что тридцать лет назад.       Ирга снова приложила платок к уголку глаза.       — Только судьба бедной девочки гораздо печальнее моей. Моя матушка умерла при родах, но отец всегда был рядом. А лишиться в один день всей семьи — это огромный удар. Представить страшно, как ей тяжело пришлось. И мальчик тоже сирота…       — Не будем о грустном, любовь моя. Они нашли друг друга, — Алистер коснулся губами лба императрицы, — и станут крепкой, счастливой семьёй, восполнив все потери.       — Джулиан, — голос Миры дрожал, готовый вот вот сорваться. Впервые демон открыто признавался ей в своих чувствах, не считая того момента у моря. — Ты появился в моей жизни как защитник, но стал гораздо большим. Мой друг, моя любовь, моя вторая половина, мой воздух, без которого больше не смогу жить. Клянусь быть верной тебе, поддерживать в любых испытаниях и любить всем сердцем до конца наших дней. А в следующей жизни отыщи меня, забери вновь в свой плен чувств… — в синих глазах стояли слёзы. Несмотря на радостный день Мира именно в эту минуту осознала, что счастье не вечно — она обыкновенный, смертный человек и время, выделенное им на счастье, пролетит незаметно. Это он будет оплакивать её в усыпальне; это ему придётся покинуть дворец, ведь люди так долго не живут и провести бесконечность, живя отшельником в горах, или в своем Синем лесу.       — Найду, — пообещал Джулиан, читая волнение в её а́ниме. Дело грозило обернуться рыданиями — вероятно от избытка эмоций в голову леди Тремейн полезли глупые мысли. Нужно поскорее отвлечь, а уж потом, наедине успокоить. — Всегда и везде. Даже если сама не захочешь.       Отец Юй Син скорее, чем требовало приличиями зачитал конечную молитву, знаменуя священным знаком конец венчания и произнес:       — Властью, данной мне небесами и землей, объявляю вас мужем и женой. Да будет ваш союз крепким и нерушимым, как горы, и плодородным, как весенние поля. — Он сделал паузу и добавил с легкой улыбкой: — Можете поцеловать невесту.       Обменявшись браслетами, на которых была выгравирована дата заключения священного обета, пара на секунду застыла. И если Мире было неловко из-за присутвующих, то Джулиан любовался возникшим румянцем. Положив обе ладони на её щеки, демон прижался губами к губам второй половинки, передавая через поцелуй всю любовь, нежность и обещание вечной верности.       Сад немедленно взорвался аплодисментами, дети гостей в нарядах ангелочков бросали цветочные лепестки, что подхваченные легким ветерком, кружились вокруг молодоженов, благословляя их союз. Николас открыл клетку, выпуская пару ручных голубей: белая голубка и угольно черный голубь взмыли, издавая воркующие звуки. Полетав, они уселись на одной из яблоневых ветвей, тихонько переговариваясь на своём, птичьем языке.       Банкет, последовавший за церемонией, был поистине великолепен. Сад, где проходило торжество, преобразился: между деревьями развесили гирлянды из цветов и светящихся шаров, создавая волшебную атмосферу. Столы, накрытые белоснежными скатертями с золотой вышивкой, ломились от изысканных яств. Здесь были и нежнейшие медовые пироги, и жареные фазаны, украшенные перьями, и экзотические фрукты, привезенные из дальних стран.       Вино лилось рекой, наполняя хрустальные бокалы рубиновым и золотистым блеском. Смех, музыка и аромат цветущих яблонь витали в воздухе. Оркестр, расположившийся в беседке, украшенной розами, играл то нежные мелодии для романтических танцев, то веселые мотивы, заставляющие гостей пускаться в пляс, не дожидаясь всеобщего начала       Сидя за отдельным столиком, молодожены принимали поздравления, пожелания благополучия, счастья, вечной любви и взаимопонимания. Однако не все разделяли их счастье искренне.       Группа фрейлин, стоявших неподалеку, не могла скрыть своей зависти. Аннет, самой благоразумной из них, надоели колкие словечки и она ушла к горничным. В отличие от свиты бывшей царицы, те действительно радовались за принцессу.       Натали, считающаяся неофициально главной в их компании, не сводила глаз с Джулиана.       — Выглядит, как настоящий герцог — тонкие губки капризно надулись, показывая пренебрежение. — Не могу понять, она что действительно полюбила простого телохранителя? Слишком быстро у них все произошло…       — Может, у него есть особые… таланты? — хихикнула Розалин, допивая шампанское. — Хотела бы я о них узнать поближе.       — Негодница, — веснушчатая Марго вздернула носик, — хочешь первее законной жены отведать?       — А кто сказал, что она не успела? — Роза тряхнула черными волнами волос, что достигали до поясницы.       Девушки захихикали, не подозревая, что острый слух демона улавливал каждое их слово. Сохраняя внешнее спокойствие, он внутренне кипел от гнева, представляя сколько же раз эти пустышки, похожие на полых фарфоровых кукол, отзывались в пренебрежительном, насмешливом тоне о принцессе.       Мира, конечно же ничего не услышав, рассеяно вертела на запястье браслет, проводя пальцами по гравировке. Есть не хотелось, невзирая на вкуснейшие блюда. Изредка она подносила к губам бокал, делая глоток лёгкого вина. Вскоре дурманящий напиток унял тревоги, наполняя весельем и девушка ощутила себя свободнее. Осмелев, она сама повернула голову супруга, дабы поцеловать манящие губы. Тот поднял брови, зная о смущении при посторонних, но улыбнувшись ответил на поцелуй, что вызвал одобрительные аплодисменты зорких гостей.       Он с удовольствием бы украл жену с банкета, спрятавшись вместе с ней в собственных покоях, желая продолжить начатое, сбросив с неё платье и вновь заняться увлекательным изучением тела, уделяя особое внимание скрываемым под одеждой местам. Увы, сие действо пока не было доступно — требовалось соблюсти определенные правила, посидеть некоторое время со всеми, поговорить, потанцевать. В общем — все то, что делалось на свадьбах. Впрочем, уйди они сейчас, многие бы только понимающе усмехнулись, отпуская вслед несколько развязных шуточек.       Вскоре начались танцы. Николас, на правах почти «отца», увел Мирану в первый вальс, чтобы потом передать, теперь уже навсегда в руки законного мужа. Возле демона, наблюдающего за танцующей Мирой, нарисовалась стайка слегка опьяневших фрейлин. Они сновали вперёд-назад, останавливались у столика, томно вздыхали, бросая на объект многозначительные взгляды и улыбаясь самыми соблазнительными улыбками. Глупым девицам было невдомек, что со стороны они выглядят крайне непристойно, пороча имена своих отцов — князя Андрэ Долгова, графьев Валдиса Дорана и Алекса Ройна, которые так же присутствовали среди приглашенных.       Подмигнув подружкам, мол, смотрите, как нужно, Розалин первой подошла впритык к сидящему объекту охоты.       — Ваше Высочество, — промурлыкала она, делая глубокий реверанс, который позволял заглянуть в чересчур откровенное декольте лазурного платья. — Не окажете ли мне честь следующим танцем?       — Ваше Высочество, а как же я? — вмешалась Натали быстро-быстро хлопая ресницами. Пусть и не герцог, — думала она, — но на зимнем бале он вполне достойно танцевал. Отчего бы не повторить, тем более, украсть право первого танца после родственников невесты.       Джулиан медленно поднялся, возвышаясь над ничего не подозревающими «змеицами», зрачки на мгновение сузились, став похожими на кошачьи. Со стороны было видно, как молодой человек просто наклонился к дамам — вероятно от громкой музыки те плохо слышали. На самом деле, это конечно же было не так. Ледяной, угрожающий голос пригвоздил обеих фрейлин, лишив возможности двигаться.       — Дорогуши, я слышал каждое ваше слово о моей жене. Позвольте дать вам совет: следите за своим языком, иначе однажды утром вы можете проснуться без него. И передайте своим подругам: еще одно грязное слово о Миране, и я лично позабочусь о том, чтобы вы все были отправлены в самый дальний монастырь королевства. Ясно?       Розалин побледнела, судорожно кивнула и, спотыкаясь, поспешила к своим подругам. Джулиан довольно усмехнулся — его истинная сущность всегда пугала смертных, несмотря на человеческий облик.       — Мой papà… — Натали продолжала испытывать судьбу, оскорблённая угрозой от вчерашнего простолюдина.       — Самодур и проигравшийся на скачках деспот, — оборвал демон. — От него вы сбежали к покойному государю с прошением о защите, ведь вас обвенчали с дряхлым бароном, что заплатил кругленькую сумму князю Долгову. Но прежде чем государь признал брак фиктивным, вам пришлось делить ложе с мерзким стариком, чья кожа напоминала куриную… Ой, — невинно удивился, глядя на затравленно озирающуюся княжну, — а вы разве не рассказывали о сей маленькой тайне своим приятельницам?       Пятясь, фрейлина скрылась среди толпы и до конца банкета держалась подальше от страшного человека, невесть откуда узнавшего тайну. Получив приглашение вступить на службу к её Высочеству Эйнаре, будущая компаньонка царицы придумала удобную историю, немножко изменив случившееся: поездка к его Величеству принесла желанный результат — ей не пришлось и секунды прожить в доме барона; результат прошения княжна ожидала в родном поместье. Кроме прислуги и отца, а так же тогдашнего Виринейского правителя правду не знал никто. Барон, живший одиночкой давно испустил дух, его имение и прислугу за бесценок купил papà; государь мертв, а своя прислуга под страхом смерти не признается. Неужели родитель проговорился? Натали отказывалась в это верить, хотя понимала что подобный вариант вполне вероятный.       Демон довольно усмехнулся: на некоторое время можно забыть о несносной троице. А потом он найдет способ заставить уважать Миру. Переговорит тет-а-тет с каждой фрейлиной, поведает некоторые интересные детали из их жизни, которые перед поступлением на службу были вычеркнуты, в попытке начать все с чистого листа. «А может и правда сослать на год в монастырь, — подумал мстительно Джулиан, представляя растерянных фрейлин, услыхавших «приятное» известие.       — Храни её, как самое дорогое сокровище, ибо для меня она и является таковым. А передавая свою дочь в руки похитителя её сердца, припомни мои слова, — согласно обычаю произнес Николас, подводя девушку к Джулиану под затихающую мелодию вальса отцов. Он имел такое название, потому что под него танцевали лишь главы семей со своими дочерями. Кто-то осторожно переступал на месте, держа на руках кружевной свёрток; кто-то усадив девчушку лет пяти на плечи, переступал с места на место, пока всадница размахивала ручонками; а кто-то еле двигался, опираясь на трость, держа второй рукой руку давно уже взрослой дочери…       — Обещаю, — Джулиан со всей серьёзностью кивнул старому демону, протянул Мире руку, дождался, когда она шагнет в его направлении и добавил, — папочка.       Пока Николас хватал ртом воздух, подыскивая достойный ответ, пара уже была далеко, теряясь среди множества танцующих. Покачав головой, старик хмыкнул, дивясь мальчишескому озорству Хэлларда. Ни дать ни взять — юный демоненок, задирающий хвост перед ровесниками.       — А ведь пора остепениться, — проворчал для вида в густые усы. — Женатый, как никак, и без пяти минут будущий царь. Вот в моё время молодёжь вела себя уважительно к старшим — прислушивалась советов, обращалась на «вы»… Совсем от лап отбилось нынешнее поколение, — нарочито строго бормотал сам себе советник, пробираясь к столику, за которым он сидел с двумя министрами и старшим писарем.       Демон двигался легко и грациозно, ведя свою жену в танце с непринужденным изяществом. Его рука нежно лежала на ее талии, а глаза не отрывались от ее лица.       — Ты прекрасно танцуешь, — прошептала Мирана, восхищенно глядя на мужа.       — У меня был отличный учитель… в Преисподней, — с хитрой улыбкой ответил тот. — Ты не поверишь, но там устраивают потрясающие балы. Правда, музыка немного… адская. А вообще, я предпочитаю другие виды физической активности.       Увлекая за собой, он вытащил Миру из водоворота разноцветных платьев, праздничных камзолов и фраков. Не прерывая танец, отводил все дальше и дальше — в самую глубь сада, где синела гладь озерца.       Притянув ближе к себе прошептал, продолжая вальсировать:       — Не могу дождаться, когда останусь с тобой наедине, моя принцесса. Ты даже не представляешь, как мечтал об этом моменте весь прошедший год.       Память о первой близости, о том вечере, когда их тела впервые стали единым целым, ожила, красочными картинками всплывая в сознании. Нежные, но страстные прикосновения, темный, гипнотический взгляд, что-то твердое, упирающееся в ее бедро, отчего тлеющий уголёк внизу живота начинал гореть сильнее, требуя больше касаний, глубже поцелуев…       Волна жара прокатилась по телу девушки, задерживаясь на щеках, выдавая ее состояние. Сердце стучало с такой силой, что демон мог ощутить гулкие удары своей грудью. Реакция Миры на слова его позабавила. Ему вообще нравилось то, что она быстро смущалась от любого упоминания близости.       — Ты так очаровательно краснеешь, — тембр голоса снизился, походя на мурлыканье большого кота. — Интересно, как далеко распространяется этот румянец?       Рука скользнула чуть ниже по спине Мираны, вызывая легкую дрожь. Джулиан чувствовал, как учащается ее дыхание, как анима пламенеет красным. Цветом страсти, вожделения и желания.       — Джу… Мы не можем… не здесь…       Демон тихо рассмеялся, его дыхание щекотало ее ухо:       — Не волнуйся, моя принцесса. Я не настолько забылся. Хотя идея весьма заманчива.       Он закружил ее в очередном па вальса, наслаждаясь близостью и теплом тела. Музыка постепенно стихала, напоминая о том, что пора показаться гостям.       — Думаю, нам стоит ненадолго вернуться к празднованию, — резюмировал с сожалением демон, хотя в его голосе слышалось явное нежелание это делать. — А затем мы сможем откланяться и… продолжить наш танец в более приватной обстановке.

***

      Под вечер, когда солнце начало клонится к закату, а банкет был в самом разгаре, новобрачные, сославшись на усталость, покинули праздник. Разгоряченные от крепких напитков люди, желали в шутливой форме спокойной ночи и приятного отдыха. Перекрикивая музыку, салютовали бокалом вслед, многозначительно усмехаясь.       Дворец встретил тишиной длинных коридоров. Сейчас в нем не осталось почти никого даже из прислуги — все, кроме поваров и нескольких горничных, ответственных за комнаты гостей, находились в саду.       Достигнув двери новых, официально совместных покоев, Мира на мгновение остановилась. Сердце девушки билось где-то в горле, а щеки заливал румянец. Она понимала что именно произойдет, когда перешагнут некую черту в виде порога и закроют за собой дверь. Казалось бы нечего стыдиться — это не первая близость с демоном. Тогда, перед уходом, в своей хижине он открыл ей окошко в мир чувственного наслаждения. Однако с момента возвращения больше не делал никаких намеков на совместные ночи. Мира молча недоумевала, но спрашивать не решалась — слишком откровенная тема. Разве ж можно так прямо задавать вопросы интимного характера мужчине? Бог с ним, что невоспитанно — это она переживёт. А вот стыд сжёг бы на месте, стоило лишь бы открыть рот.       Она высвободила свою руку из ладони мужа, пряча за спину. Тонкая кисть дрожала от волнения, кожа покрылась мелкими точками — словно утренняя прохлада пробежала по согретому под одеяло телу.       — Я… я хотела бы освежиться после такого долгого дня. Мне необходимо принять ванну.       Не дожидаясь ответа, Мира поднялась на второй этаж, где располагалась персональная комната чистоты для особ женского пола царской семьи.       Да, день действительно выдался довольно утомительным, не сколько физически, сколько в эмоциональном плане. Все эти многократные поздравления, взгляды, разговоры, пребывание в центре внимание оказались довольно нелегким испытанием. Ей эгоистично хотелось провести время с Джулианом вдвоем, без лишних глаз. Накануне события появилась каверзная мысля — удрать с собственной свадьбы. Не одной конечно, а с женихом и устроить венчание в далёкой глуши, где будут только они. Конечно же так поступать было нельзя — бракосочетание всегда считалось достоянием общественности. И провести его втихую — худшее оскорбление для народа и глав других государств.       Проводив взглядом Мирану, демон провел рукой по волосам, откидывая челку, нависающую на глаза, собираясь с мыслями. У него оставалось ещё одно незаконченное дело, прежде чем сможет смутить в очередной раз принцессу, вернее, временную правительницу Виринеи, пробравшись к ней в ванную. Он усмехнулся, представляя её действия: будет искать полотенце или спрячется поглубже в воду, скрывая обнаженное тело? Смутить ещё больше и залезть не раздеваясь, притянуть к себе, устроить на груди и целовать до тех пор, пока не станет хватать воздуха обоим? Звучит довольно заманчиво и волнующе, однако сперва сходит в кабинет первого советника.

***

      — Хэллард, я бы хотел обсудить некоторые аспекты, — сразу перешёл к делу Николас. Ему ещё предстояло вернуться к гостям — привычка контролировать во время исполнения обязанностей дворецкого. Подметить недостаток угощений или вина, дать указания вынести десерт, сменить группу музыкантов другими — людям тоже требуется отдых. — Ты же знаешь, что Мира вовсе не горит желанием править страной и только временно исполняет обязанности. Правда, должен признаться, у нее вполне хорошо получается.       Джулиан кивнул:       — Я осведомлен. Не скажу, что сам хочу становится царем — скучная работа. Да разве есть выбор? Здесь никто не спрашивает. Учитывая, что Мортос временно отступил и вскоре непременно объявится, я должен защитить Миру. Ну и Виринею тоже.       — Мудрое решение, — одобрил Николас. — Уверен, из тебя выйдет прекрасный глава, куда лучше предыдущего. Послушай теперь следующее, что я успел заметить, будучи советником. Многие министры недовольны реформами принцессы, особенно теми, что касаются простых крестьян. Их больше заботит собственное благосостояние, чем благополучие народа.       — Мудрое… — проворчал демон. — Будь моя воля — увез бы Миру в глушь, где нет всех этих интриг и лишнего шума. Старший сын Рикарда может вполне занять престол.       — А если что-то пойдет не так и Мортос сделает из Виринеи второй Некрополь? Робин сообразительный малый, но против некроманта не справится. К тому же на нем лежит тень от поступков его отца. Сомневаюсь, что Ми Рэй или Ирга протянут руку помощи в случае чего. А вот к тебе они благоволят — это видно, как солнце в ясный день.       — Знаю. Потому нам придется провести… чистку рядов среди дворового шабаша. Думаю, после коронации сразу и займусь. Да, ещё, — Джулиан шагнул к выходу, но остановился, вспомнив важную деталь. — Больше не называй меня Хэллардом. Я привык к нынешнему имени.       — Хорошо, — кратко ответил Николас, прекрасно понимая что настоящая причина вовсе не в привычке. Именно Мирана дала новое имя своему «телохранителю» и оно имело особую ценность для него — как символ своеобразного перерождения от существа Преисподней к тому, кем он стал сейчас. А прежнее напоминало о тех временах, когда Мира была потенциальной жертвой, вместилищем души, которую собирался отнять.       — Остался ещё один незакрытый пункт, — советник поднял руку, не давая Джулиану уйти. — Дата коронации. Я считаю, что её нужно провести как можно быстрее — желательно в этом месяце. Да, понимаю, подготовка к венчанию заняла много сил, но дела государства не терпят отлагательств.       — Разберись сам, — демон потерял терпение, сожалея о начатом разговоре. Ничего бы не случилось, подождали бы до завтра все вопросы. Самое важное сейчас принимает ванну, готовясь к их первой совместной ночи. — Три, два, один, — он выжидательно уставился на дверь, слыша чьи-то несмелые шаги.       Неизвестный потоптался, переминаясь с ноги на ногу, нерешительно коснулся ручки, но открывать не спешил. Джулиан закатил глаза: распахни дверь сам — испугает юную горничную до визга, снова заикаться будет. И чего она так боится? Грубить слугам привычки не имел, обращался всегда вежливо, даже несмотря на огрехи. Был и чай горячий пролитый ему на колени, и нечаянно опрокинутый поднос с грязной посудой, и грубость молодого гвардейца, выпившего лишнюю кружку эля. Последний, правда, протрезвел на месте, осознав кому именно пожелал отправиться в изысканное приключение. Он божился, что перепутал избранника её Высочества со своим приятелем — больно уж похожи, если смотреть со спины.       Единственные, кого демон с удовольствием бы подверг расправе — фрейлины. Вредные девицы взяли себе за развлечения обсуждать и осуждать Мирану, не имея ни стыда, ни совести, ни уважения. Ничего, пусть только он получит власть — безмозглые куклы очень сильно пожалеют о каждом нелицеприятном слове.       — П-п-прошу прощения, Ваше Высо… Ваше Величество, — горничная наконец таки нашла силы войти. Опустив голову вниз, она лепетала еле слышно, немного заикаясь. — В-в-ванна для в-вас готова.       — Благодарю за заботу. Только я пока не Ваше Величество, господин Тремейн будет достаточно.       — Го-господ-д-дин Тре-тремейн, в-ванную… — снова начала горничная, но Джулиан мягко прервал ее:       — Я понял, спасибо.       Не желая больше тратить время на разговоры, он кивнул Николасу, глазами прося его успокоить горничную, и быстрым шагом направился к выходу. Мысли о предстоящей ночи с Мираной вытеснили все остальные заботы, и на губах появилась легкая улыбка предвкушения.

***

      Джулиан медленно погрузился в горячую воду, чувствуя, как она обволакивает каждый сантиметр его тела. Пар поднимался вверх, создавая легкую дымку в просторной ванной комнате. Аромат различных масел, добавленных в воду, щекотал ноздри, вызывая неуёмное желание чихнуть. Он откинул голову назад, позволяя воде намочить волосы, и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.       Ему до сих пор не верилось, что страдания и унижения, испытанные за время отбывания повинности, закончились. Теплая вода ласкала кожу, словно пытаясь смыть не только физическую грязь, но и тяжесть воспоминаний. Джулиан глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело.       Взгляд демона лениво скользил по светло-серым мраморным стенам, останавливаясь то на изящной подставке с ароматными маслами в хрустальных флаконах, то на стопке пушистых полотенец, заботливо сложенных на резной деревянной скамье. Витражное окошко, состоящее из множества разноцветных стеклышек, отбрасывало причудливые блики на водную гладь, создавая иллюзию танцующих огоньков на поверхности воды.       Затем внимание привлекла богато украшенная лепнина потолка — замысловатые узоры из цветов и листьев, кропотливо вырезанные умелыми руками мастеров. Джулиан залюбовался игрой света и тени на рельефных деталях, но даже эта красота не могла полностью отвлечь его от воспоминаний, которые, словно непрошеные гости, вторгались в сознание.       Преисподняя. Десятилетие, проведенное в этом безрадостном, сером месте мучений, казалось бесконечным, хотя в человеческом мире прошел всего один год. Джулиан словно наяву ощутил удушливый запах серы и горящей плоти, услышал истошные крики истязаемых душ и злорадный смех соплеменников.       Он вспомнил свой первый день там. Как только весть о прибытии разнеслась по Преисподней, толпы жителей собрались, чтобы поглумиться над падшим собратом. Нарушителей вообще не жаловали, считая, что каждый уважающий себя демон должен указать провинившемуся место. Осмеять, смешать с грязью, растоптать публично было увлекательным развлечением, подобно тому, как в мире людей проводились казни.       — Посмотрите на это отребье! — вопила толпа, пока два стражника вели соплеменника, посмевшего дерзко нарушить правила. Их лица были искажены гневом и презрением, глаза горели недобрым огнем. — Он специально отказался выполнять контракт. Ты не демон, ты чёрт позорный! Недохвосток, влюбившийся в человечку! В Бездну его! К Шипу! К Шипу! Невинная душа упущена! Требуем казни!       Джулиан вызывающе смотрел на беснующихся демонов с выражением полнейшего презрения. Когда-то и он так же орал среди толпы, прицельно бросая камни в несчастных жертв. Теперь же самому приходилось испытывать на себе жестокость сородичей.       Однажды, когда он отдыхал после утомительного процесса возведения стен очередного дома, где собирались выращивать молодняк, к нему подошла группа едва успевших достичь двухсотлетия демонов. Их кожа была покрыта чешуей различных оттенков — от темно-бордового до почти черного. Глаза светились недобрым огоньком, а на губах играли язвительные ухмылки. Задиристые, считающие себя выше других, привыкшие задирать хвост перед младшими и теми, кто послабее, они принялись насмехаться, упражняясь в острословии.       — Эй, Хэл, или как там тебя! — заводила с размаху пнул лежавшего в бок. Ступня, покрытая острыми шипами, оставила глубокую рану, из которой тот час потекла кровь. — Пока ты тут прохлаждаешься, твоя принцесса, наверное, уже нашла себе нового защитника.       — Ага, — поддакнул приятелю демон с чешуей грязно-красного цвета. Его раздвоенный язык то и дело высовывался изо рта, словно пробуя воздух на вкус. — Помнится, Малхас собирался к ней наведаться, а его второй год не видать. Интересно, он уже попробовал её душу? Или пока довольствуется телом.       Джулиан отчётливо помнил, как в тот момент ярость затмила разум. Он бросился на зубоскала с нечеловеческой скоростью, вонзив когти в грудь с такой силой, что рука пробила тело насквозь. Горячая кровь хлынула по чешуе, а в глазах жертвы отразился неподдельный ужас. В следующую секунду его сбили с ног, рваные раны расцветали алыми цветками, кости ломались под напором нечеловеческой силы. С разбитого лба текла кровь, заливая глаза, впитываясь в сухую, пыльную землю…       Удары сыпались со всех сторон. Джулиан ощущал, как трещат ребра от тумаков нападавших. Он пытался защититься, выставляя руки, но их тут же отбрасывали в сторону. Кто-то схватил его за волосы, рывком поднимая голову, и нанес сокрушительный удар в лицо. В глазах потемнело, но Хэллард не сдавался. Собрав последние силы, он резко выбросил ногу вперед, попав одному из нападавших в пах. Демон взвыл от боли, согнувшись пополам.       Воспользовавшись замешательством, Джулиан вскочил на ноги. Его тело горело от боли, но адреналин, бушующий в крови, придавал сил. Он встал в боевую стойку, молниеносно стреляя взглядом по каждому. Демоны окружили его, скалясь и готовясь к новой атаке.       Первым бросился вперед заводила с черной чешуей. Он замахнулся, целясь когтями в лицо Джулиана. Но тот был готов. Уклонившись от удара, перехватил руку противника и, используя его же инерцию, швырнул его через себя. Черный с глухим стуком приземлился на спину, выбив из легких весь воздух.       Не теряя ни секунды, Хэллард развернулся к следующему противнику. Тот попытался провести серию быстрых ударов, но оппонент блокировал их, выставляя предплечья с острыми наростами. Затем, улучив момент, нанес мощный удар в солнечное сплетение, заставив демона согнуться от боли.       Краем глаза Джулиан заметил движение слева. Он едва успел отклониться, когда мимо головы просвистел хвост с ядовитым шипом на конце. Не теряя времени, схватил за него и дернул на себя, выводя противника из равновесия. Затем, используя хвост как рычаг, швырнул демона в его же товарищей, сбивая их с ног.       Бой продолжался, казалось, целую вечность. Джулиан двигался с невероятной скоростью и точностью, используя каждую слабость противников. Его тело было покрыто ранами и синяками, но он не чувствовал боли. Только ярость и желание выжить двигали им.       В конце концов, число нападавших уменьшилось. Те, кто еще мог стоять на ногах, отступили, с ужасом и невольным уважением глядя на окровавленного, но непобежденного Джулиана. Он стоял посреди поверженных врагов, тяжело дыша, но готовый продолжать бой, если потребуется. Дождавшись пока последний из группы скроется в смоге тумана, Хэллард с мучительным стоном упал оземь.       Демон вздрогнул, возвращаясь в реальность. Вода в ванне давно остыла, а кожа покрылась мурашками. Внутри же все пылало от жара воспоминаний. Стереть бы их, забыть раз и навсегда, представить, что это происходило с кем-то другим. Стыдился? Нет, отнюдь. Гордился этим отрезком в жизни. Сумел вытерпеть каторжный труд, постоянные драки, после которых не справлялась и улучшенная регенерация. Просто кроме ярости ничего не возникало — появлялось желание отловить особо наглых по одиночке и медленно, со вкусом объяснять почему именно не стоит связываться с демоном, которому есть ради кого жить.       Он медленно поднялся из ванны, вода стекала по мускулистому телу, оставляя влажные дорожки. Как ни крути — прошлое в Преисподней навсегда останется его частью. Её нельзя стереть или забыть, просто смириться с присутствием. Она не раз ещё напомнит о себе во снах, что позволят пройти снова сквозь испытания. Но хватит предаваться мрачным мыслям, сегодня началась новая глава в жизни. Давая клятву перед священником, демон был полон решимости сделать все, чтобы защитить свою любовь и будущее царство от любых угроз, будь они из мира людей или Преисподней.       Насухо вытеревшись, и накинув синий, шелковый халат, Джулиан остановился перед большим зеркалом. Отражение — парень с темными, влажными волосами и пронзительными глазами, в которых плясали озорные искорки, смотрело с неким лукавством. Шрамы, оставшиеся после многочисленных боев, едва виднелись на его коже — свидетели случайного превращения во время боя в человека.       Надеясь, что горничные, закончив с подготовкой комнат, присоединились к празднованию и замок действительно пуст, Джулиан двинулся в сторону лестницы. Поддавшись неожиданному, детскому порыву — съехал по перилам, отмечая что шелковая ткань халата способствует лучшему скольжению. Ветер свистел в ушах, а сердце замирало от восторга — такого простого, человеческого чувства, которое ещё совсем недавно было недоступно.       С каждым шагом приближаясь к заветной двери, где ожидало самое важное и дорогое создание, Джулиан чувствовал, как сердце ускоряет ритм, гоняя кровь по венам быстрее обычного. Ночь сулила быть полной приятностей, и демон рвался окунуться в новую жизнь с головой, оставляя плохое позади.