Игра на равных

Конец июня, 2000г. «Нарцисса Малфой вышла замуж за бывшего египетского мракоборца!» — кричал заголовок газеты, во всю полосу которой была фотография Нарциссы и профессора Мирана. Они сдержанно улыбались, но выглядели счастливыми. За этой ошеломляющей новостью информация о том, что единственный наследник Малфоев прибыл на свадьбу матери в сопровождении героини войны Гермионы Грейнджер как-то потерялась и не привлекала внимания. Драко бегло просмотрел статью и, убедившись, что написанное не вызывает у него негатива, хмыкнул и отбросил газету. Скиттер отработала свои деньги, он был доволен. Акценты были расставлены верно. Он повернул голову и встретился взглядом с котом Годриком, который с самым философским видом смотрел на него, вальяжно развалившись в кресле напротив. На его морде читалось одобрение. — Не смотри на меня так, — буркнул Драко. Иногда ему казалось, что кот читает его мысли. Годрик, ожидаемо, не ответил, самым наглым образом зевнул во всю пасть и прикрыл глаза, притворяясь спящим. Драко поднял руку и к нему в ладонь прилетела бархатная коробочка, в содержимом которой трудно было усомниться. Крышечка откинулась и Драко задумчиво смотрел на блеснувшее изысканное кольцо на белом атласе. Камень был небольшим, в окружении мелких камешков. Он мог бы выбрать для Гермионы что-то более броское, но ему пришло в голову, что она будет стесняться носить подобное кольцо в школу. А ему хотелось видеть, как оно будет смотреться на её руке. Хотелось, чтобы при ней всегда было напоминание о нём. Правда, она ещё должна согласиться его принять. Это кольцо он приобрёл, чтобы сделать Грейнджер предложение. Он сомневался, что она захочет замуж в ближайшее время, но готов был подождать с этим, сколько понадобится. Со своей стороны он подготовил почву, как мог, но ведь всегда оставалась маленькая вероятность, что что-то пойдёт не так. Впрочем, дать согласие можно уже сейчас, и он действительно волновался, раздумывая над тем, как она отреагирует. Гермиона переехала к нему в дом в Хогсмиде неделю назад, стоило только последнему экзамену закончиться. Драко не хотелось, чтобы Гермиону осуждали за то, что она живёт с ним без официального брака. Как ни крути, магическое сообщество очень консервативно в некоторых аспектах жизни, а преподавателю нужно блюсти репутацию. Ему страстно хотелось защитить её от этих сплетен, прежде чем начнут злословить в её сторону. Пальцы захлопнули коробочку, сжали в руке и Драко вздохнул, прикрыв глаза. В голову невольно полезли непрошенные мысли о недавнем прошлом. Те месяцы, что он провёл, запершись в своём доме, как какое-то чудовище из сказки, обнажили его гадкие поступки в воображении. Он понял, что всё это время был невероятно эгоистичен, самовлюблён и жесток с теми, кто его любил. И не только — с окружающими его людьми он часто вёл себя надменно и проявлял высокомерие. Без особой на то причины. А ведь именно это общество дало ему шанс измениться, закрыло глаза на многие прегрешения его семьи. Они могли бы изгнать его с матерью из мира волшебников, лишить счетов и средств на существование, но вместо этого Поттер свидетельствовал в их пользу на суде, министр пообещал Драко содействие после школы, а Макгонагалл великодушно разрешила доучиться. Да, были люди, которые выражали открытое недовольство тем, что Драко и его мать на свободе и спокойно наслаждаются жизнью, тогда как многие их родные и близкие погибли во время войны. Он знал об этом, но сделать тут ничего нельзя. Новость об их отношениях разлетелась по магической Британии быстро. Как это часто бывает, общество раскололось на два лагеря: тех, кто поддерживал Гермиону, считая что это очень смелый шаг и отличный пример другим магам: отношения с тем самым Малфоем, предки которого яростно ненавидели простецов. Но были и те, кто качал головой, считая, что с таким, как Малфой, связываться нельзя. Семья Поттеров приняла его. Правда, сначала Драко пришлось испытать на себе летучемышиный сглаз миссис Поттер. Снова. Джиневра молча передала мужу свёрток с новорождённым и, как разъярённая фурия, ринулась на него, метко запустив порчу. — Малфой, ты мерзкий хорёк, и я надеюсь, что ты действительно раскаялся и искупил свою вину! Писать такое… заключать пари… Поттер, немного смущаясь, успокаивал свою жену, Драко отлепил последнюю мышь от головы, а Гермиона решительно выступила вперёд: — Джинни, мы разобрались с этим между собой, — её сдержанный тон означал, что это их дело и лезть в это Гермиона не позволит никому. Её уверенный взгляд вызвал невольный приступ самобичевания Драко. Она защищала его, тогда как он был такой скотиной до недавнего времени. Неужели он заслужил её? Просто чудо, что она простила. И он благодарно смотрел на Гермиону. Она держала Драко за руку, давая понять, что не допустит оскорблений в его адрес. Он восхищался её решительностью, и мысль о том, что она любит его, приятным теплом разливалась в душе. Малфой тоже сжимал её руку в своей и довольно сносно пообщался с Поттером, с удивлением обнаружив, что не испытывает к нему прежнего чувства неприязни. Всё осталось в прошлом. Драко заинтересованно посмотрел на завёрнутого в пелёнки младенца, подивившись, как причудливо в нём сочетаются черты Поттера и Уизли. Затем они пили чай, предложенный Джинни и расстались довольные встречей, к обоюдному удивлению. Однажды они столкнулись в кафе с Роном Уизли. Он пришёл с Лавандой Браун под руку. Драко смотрел на них и думал, что эти двое точно созданы друг для друга: Лаванда суетилась вокруг своего парня, а тот смотрел на неё влюблёнными глазами. Малфой украдкой взглянул на Гермиону, старательно подавляя ревность, и увидел, что та тоже испытывала невольное облегчение, что её бывший явно в хороших руках. Они доброжелательно поздоровались и, увидев явно округлившийся живот Лаванды, поздравили их, в результате чего получили приглашение на скромную свадьбу. Правда, это Рону пришлось буквально выдавить из себя. Гермиона горячо поблагодарила, но отказалась, сославшись на то, что в этот день будет выпускной в Хогвартсе, где она обязана присутствовать. Драко мысленно возблагодарил существование выпускных. Постепенно об их отношениях узнавало всё больше людей, и, конечно же, возникали вопросы. Гермиона держалась уверенно, с воинственным видом пресекая малейшие попытки спросить её о том, как же она решилась на отношения с бывшим Пожирателем смерти. Она без стеснения появлялась с Драко на людях и не собиралась скрывать их отношения больше. И он не возражал. Он был рад, что эта скрытность в прошлом. И магическое общество, хоть и чрезвычайно скандализированное, с удивлением, со скрипом, но приняло их пару. Тем более, что не успели все как следует обсудить эту новость, как прогремело известие о свадьбе Нарциссы Малфой и Алестера Мирана. И это было поистине равносильно грому среди ясного неба. Церемония была закрытой, из журналистов только Рите Скиттер было разрешено присутствовать и написать о торжестве. Драко заплатил ей круглую сумму, заручившись магической клятвой, что статья будет написана в нужной тональности. И общество смирилось. В конце концов, что здесь аморального — выйти замуж? Алестер Миран был на хорошем счету в Хогвартсе. Драко не возражал против него, хотя, видит Салазар, разница в возрасте между матерью и профессором его смущала. Но он обязательно привыкнет. К тому же, он видел, что Алестер относится к ней очень уважительно и трепетно. Переезд в Египет они отложили. Миран решил ещё на год остаться преподавать в Хогвартсе. Ходили слухи, что теперь с должности преподавателя ЗОТИ снято проклятье, что было ещё одним очком в пользу профессора для общественности. Попечительский совет был вне себя от радости, что нет необходимости снова искать преподавателя, с радостью одобрил его кандидатуру ещё на год. Драко был готов отдать тот самый папирус Мирану просто так, но профессор буквально заставил его заключить сделку по всем правилам и приобрёл папирус за сумму, вдвое превышающую его стоимость. Несмотря на то что он был простым преподавателем, состояние его счетов в Египте было достаточным, чтобы содержать себя и свою жену. Изучение папирологии и научная деятельность приносили ему стабильный и высокий доход, позволяя не нуждаться в состоянии Малфоев. Жить в мэноре Миран категорически отказался. Впрочем, Нарцисса не очень-то настаивала. Они приобрели собственный особняк в Уилтшире, хотя и значительно уступавший по размерам мэнору, но обставили его не менее шикарно. Она и сама была рада переехать из серых стен некогда родного дома. Холодная величавость Малфой-мэнора будила в ней много неприятных воспоминаний и новый дом для неё символизировал начало новой жизни. Особенно, когда её сын объявил, что встречается с Гермионой Грейнджер. Нарцисса даже лишилась дара речи, но это были приятные эмоции. Её сын теперь в надёжных руках, она точно знала. Девочка умна, занимает должность преподавателя магловедения в Хогвартсе, но самое главное, она видела, что Драко счастлив с ней. Если его всё устраивало, то и Нарцисса была довольна более чем. Впервые за послевоенное время она ощущала уверенность в будущем и не переживала за сына. Уравновешенная, серьёзная Гермиона Грейнджер оказывала только положительное влияние на Драко и смягчала его вспыльчивый характер. На свадьбе Нарцисса подошла к ним и попросила прощения у Гермионы за свою сестру и случившееся в мэноре. Грейнджер приняла извинения и у Драко отлегло от сердца, хотя он ни на минуту не сомневался в том, что если она любит его, то и его мать будет уважать. После свадьбы Нарцисса с новым мужем отбыли в путешествие в Египет. Миран планировал передать папирус коллекционеру, заодно показать жене родину. Как долго продлится их путешествие, они не знали, но к началу учебного года должны были вернуться. Драко открыл глаза и уставился в потолок, мысленно возвращаясь в настоящее. Сегодня был тот самый день, выпускной в Хогвартсе и свадьба у Уизли, на которую они не пошли. Они обязательно поздравят их, но после. Хотя, видит Салазар, Драко не очень-то горел желанием это делать, но если Гермиона хочет, он постарается быть обходительным с Уизли. На выпускной он не пошёл. Его присутствие там ни к чему. Диплом ему вчера вручила сама Макгонагалл, сдержанно поздравив, сделала краткое напутствие и дала понять, что он выбрал правильный путь. Драко совершенно искренне поблагодарил её, распрощался. За те месяцы, которые он провёл в добровольном заточении, он мог бы поддаться уговорам Блейза и написать Грейнджер. Да что там, при желании, он мог её подкараулить в Хогсмиде или даже на Косой Аллее. Драко страстно желал этого, но умом понимал, что они действительно должны разорвать свою связь. Его письма, путанные объяснения отвлекали бы Гермиону от работы, и Макгонагалл смотрела бы на это с явным неодобрением. Поэтому в какой-то момент он перестал ей писать и решил дождаться момента, когда закончит школу. При мысли о том, что явится к Гермионе на экзамен, он испытывал волнение. Как она его встретит? Может, она забудет его к тому времени, отвергнет? Не простит? Не захочет выслушать? Но когда он увидел её глаза, у него в душе что-то резко оборвалось, и Драко снова испытал горькое чувство раскаяния. Сколько он принёс ей слёз и неприятностей, Мерлин и Моргана!.. Незаметно подсунув конверт с открыткой, чуть не выбежав из школы, он тут же аппарировал к Стоунхенджу. Минуты тянулись, наполняя сердце острым отчаянием. Драко помнил, как больно было думать, что она не простила. Что не поняла, что всё это время он любил её, любил так, как никого до этого. Он очень хотел всё объяснить и сказать о своей любви, без прежней лжи и недомолвок. Когда он почувствовал её присутствие, время словно остановилось. Драко смотрел на то, как она приближается к нему, и не верил своим глазам. «Она поняла» — только и стучало в голове, наполняя душу болезненной радостью. Кажется, ему однажды уже было так же больно и одновременно хорошо. С ней же. Потом было примирение и много разговоров, итогом которых стало раз и навсегда поставить точку в той истории с пари и никогда больше не вспоминать об этом. Драко соглашался, мысленно поклявшись самому себе, что сделает всё, чтобы она никогда не усомнилась в этом своём решении. Хлопнула дверь и Драко снова очнулся от своих мыслей. Гермиона зашла в комнату, на ходу скидывая парадную мантию, в которой присутствовала на торжественном вручении дипломов студентам. Он едва успел спрятать бархатную коробочку. — Привет! — она легко поцеловала его в щёку, склонившись над софой, где он сидел. — Привет, — немного рассеянно ответил он, наблюдая как она гладит Годрика, что-то ласково ему говоря. — Иди ко мне. Гермиона подошла, намереваясь сесть на софу рядом, но он перехватил её, усаживая к себе на колени. — Расскажи, как всё прошло? Грейнджер тряхнула головой и начала рассказывать про вручение дипломов и торжество после. Она была в приподнятом настроении, радостно сообщая ему последние новости и передавая привет от Блейза. Драко слушал её, поигрывая локоном, с интересом наблюдая за её живой мимикой. Он любил то, с каким воодушевлением Гермиона рассказывала о школе. Внезапно она посерьёзнела. Это не укрылось от Драко и он невольно напрягся. Он всегда переживал, что её могут оскорбить за то, что она связалась с ним. — Макгонагалл подходила ко мне на выпускном, — начала говорить Гермиона. — Мы поговорили немного. Она… дала понять, что одобряет наши отношения. И пообещала содействие, в случае чего. Драко тихо выдохнул. — Я рад, — сдержанно ответил он, и Гермиона чуть улыбнулась. Малфой знал, что это одобрение от её любимого директора много значит для неё. Ему вдруг стало очень легко на душе. Он притянул её к себе, устраиваясь поудобнее на своём месте. Драко захотелось сделать предложение прямо сейчас, но он подавил это минутное желание. Вместо этого он мягко дотронулся до её щеки и втянул в долгий поцелуй. Её руки обвили его шею, так привычно, уверенно. В который раз ощутил, как сильно она нужна ему. Драко хотелось делать её счастливой всю свою жизнь, и Салазар свидетель, он это сделает. Он оторвался от неё, чтобы перевести дух, а Гермиона вдруг кивнула на маленький свёрток на круглом столике у софы: — Что это? Я давно заметила. — Ничто не укроется от твоего внимательного взгляда, — ухмыльнулся он. — Это мой сюрприз. В честь завершения твоего первого учебного года в качестве преподавателя. Помнишь, я говорил, чтобы ты не планировала ничего на неделю после выпускного? — Конечно. Я предупредила родителей, что навещу их на следующей неделе и из-за меня Поттеры были вынуждены перенести крестины! — Замечательно. Тогда поднимаемся, — буднично произнёс Драко, пряча улыбку. Гермиона заинтригованно соскочила с его коленей. Он тоже поднялся и в руку ему прилетел тот самый свёрток. Драко вложил его ей в ладонь, привлекая к себе. — Разверни. Гермиона недоверчиво посмотрела в его смеющиеся глаза и осторожно расправила бумагу. Её брови взметнулись вверх в удивлении: — Крылатый лев?.. — она рассматривала фигурку золотого льва с крыльями, и, пока она не пришла к логическому выводу, Драко притянул её ближе к себе и накрыл статуэтку ладонью. В следующую секунду они нырнули в воронку порт-ключа. Гермиона на выдохе ощутила, как её скрутило и утянуло куда-то, и спустя несколько долгих мгновений, вытолкнуло в пространство. Если бы не руки Драко, сжимающие её в объятиях, она бы непременно свалилась на землю, но он смог удержать равновесие после перемещения. Гермиона оглянулась. Они оказались в тёмном тупичке, окружённые с трёх сторон высокими кирпичными стенами, а впереди виднелась оживлённая улица и доносились звуки города. У стены стояли старые плетёные корзины, а на земле извивалась тонкая струйка воды, вытекающая из длинной трубы на стене. Она обернулась на Драко, который жадно ловил её реакцию. — Это же… — начала она, но замолчала, увидев, как он довольно улыбается. — Да. Я же обещал когда-то, — немного небрежно ответил он, чуть склонив голову. — Но… — она невольно перевела взгляд на одежду, в которой была на выпускном. Это было в меру строгое и в меру праздничное платье-футляр. И туфли на каблуках. Конечно, это все можно трансфигурировать во что-нибудь подходящее, но… — У меня с собой совсем нет вещей, мог бы предупредить! — Мы купим, всё, что нужно, — ухмыльнулся Драко, вытаскивая палочку и превращая свою одежду в неприметные магловские брюки и рубашку. Затем он приподнял бровь и сделал вид, что собирается применить чары и на её одежду. — О, нет, я сама! — замахала на него Гермиона руками, всё ещё сбитая с толку. Она превратила свои туфли в удобную обувь и платье на ней трансфигурировалось в летнее. Там, где они находились, было ощутимо жарче, чем в Британии. С небольшим удивлением Гермиона отметила, что цвет её платья оказался белым, ткань лёгкой, и отдалённо его можно было принять за свадебное, из тех, что надевают невесты на второй день торжества в неформальной обстановке. Она поймала себя на мысли, что подсознательно знает, зачем они здесь. — Это же Венеция? — решила уточнить она с небольшой заминкой, пряча палочку в глубокий карман платья. — Разумеется! — блеснул он довольной улыбкой, схватил её за руку и решительно направился к выходу из тупичка. Они незаметно выскользнули из подворотни и слились с толпой туристов, которые оживлённо переговаривались на разных языках. Драко поймал взгляд Гермионы, и с удовольствием отметил счастливый блеск в её глазах. — Куда мы идём? — выдохнула она, еле поспевая за ним, с восторгом оглядываясь на величественную архитектуру, поражавшую своим разнообразием стилей. — Мы должны успеть, пока не сядет солнце, — ответил он, в очередной раз свернув на какую-то узкую улочку. — Это становится нашим жизненным кредо, — пробормотала она, лавируя между прогуливающимися туристами, не выпуская его руку. Она догадалась, что он тянет её к каналам. Улыбнулась, завидев впереди несколько катеров и лодок, небрежно пришвартованных к берегу. Оказавшись на мосту, где почти не было людей, Драко наконец остановился, вглядываясь в гондольеров, праздно ожидавших своих туристов. — Ты хочешь покататься на гондоле? — на всякий случай уточнила Гермиона, и он кивнул. Затем он внезапно развернулся к ней и привлёк к себе для поцелуя. Обхватив её лицо, он целовал её губы, стоя на мосту в Венеции. То, чего он так отчаянно желал полгода назад наконец сбылось. Карман брюк жгла бархатная коробочка с кольцом, и он целовал ту, которую любил, как никого до этого. Разорвав поцелуй, Драко прошептал, глядя ей в глаза: — Я люблю тебя. Гермиона коснулась ладонью его щеки, провела по скуле и приподнялась на носочки и прошептала на ухо: — И я люблю тебя, Драко. — Ты не представляешь… — шептал он ей, прижимая к себе, — как ты мне нужна. Он отстранился немного и, улыбнувшись своим мыслям, взял её за руку и они сбежали с моста, устремившись к пристани. На пристани Драко продолжил пристально оглядывать гондольеров, словно искал в их облике что-то одному ему известное. — Почему ты отказал тому приятному мужчине? — спросила Гермиона, когда Драко отверг предложение одного из лодочников покататься по вечерним каналам. — Потому что он магл, и не сможет нас переправить в магическую часть Венеции, — буднично ответил Драко, даже не обратив внимание на группу лодочников на пристани. Наконец, он увидел того, кого искал, и, сжав руку Гермионы, уверенно направился к нему. Мужчина в соломенной шляпе, полосатой одежде и черных брюках приветливо кивнул им. — Добрый вечер! — учтиво поздоровался Малфой, принявшись договариваться о прогулке на гондоле. Гермиона смотрела на тёмную воду канала, с замиранием сердца предвкушая приятную прогулку. Её белое платье немного развевал ветер и с некоторым смущением она подумала, что сегодня многие принимают их за молодоженов. Через пару минут все тонкости были решены, и хозяин лодки любезно помог Грейнджер забраться в лодку, улыбнувшись и сказав комплимент. Драко перебрался в лодку сам, собственнически обняв Гермиону, удобно расположился на сиденье красного цвета. Гондольер оттолкнул лодку от причала и она уверенно поплыла вперёд, разрезая железным носом воды канала. — Как ты узнал, что он маг? — прошептала Гермиона на ухо Драко. — У него красная ленточка на шляпе. Для маглов они придумывают всякие небылицы, вроде, этот цвет ленточки означает, что гондольер холост, или что у него солидный счёт в банке, — ухмыльнулся Драко. — Но это знак, что он может переправить нас в волшебную часть Венеции. — Надо же, — улыбнулась Гермиона. — Когда я была тут в последний раз с родителями, даже не обратила внимания на цвет ленточки. Они замолчали, наблюдая, как лодка скользит по узким каналам, как ловко гондольер направляет её под мост и приветствует проплывающих мимо лодочников. — Почему нужно было обязательно успеть к закату? — Узнаешь, — с самым таинственным видом произнёс Драко, и, как будто между прочим, добавил: — Кстати, утром я был в Министерстве. Со следующего месяца я приступлю к работе первым помощником руководителя Бюро Магического Законодательства. — Драко! — Гермиона поражённо уставилась на него. — Какая замечательная новость! Я так рада за тебя! — Ты же понимаешь, что долго я в помощниках не задержусь, — ухмыльнулся он, не удержавшись от самодовольной ухмылки. — Это замечательно! — повторила Гермиона, потянувшись к нему и целуя в щёку. Затем приняла строгий вид: — Это значит, что тебе придётся рано вставать и пять дней в неделю ходить на работу, я надеюсь, ты в курсе? — Пфф! — фыркнул он. — Я даже рад, что мне будет чем заняться, пока ты будешь пропадать в школе. Иначе я с ума сойду от безделья, сидя дома с котом. Он сведёт меня с ума своими пристальными взглядами. Гермиона рассмеялась, наблюдая, как они приближаются к мосту Риальто. Внезапно она что-то вспомнила и взволнованно проговорила: — Ты знаешь, что если проплыть под мостом Риальто и загадать желание, то оно непременно сбудется? — спросила она, любуясь изящными арками. — Да, а ещё… — голос Драко внезапно стал низким. — Существует легенда, что если влюблённые проплывут под этим мостом целуясь, магия этого места сделает их любовь долгой и счастливой. Кстати, это вход в магическую часть города. С этими словами он наклонился к ней, взяв её ладонь в свою и, на мгновение задержав на ней взгляд, закрыл глаза и поцеловал. Гермиона невольно сжала его руку, отвечая на поцелуй, ощущая какое-то волшебство этого момента. Внезапно Драко разорвал поцелуй и прошептал: — Готова? Мы сейчас будем проплывать под мостом. Не забудь загадать желание. С этими словами он снова вовлёк её в поцелуй, и Гермиона сквозь плотно сомкнутые веки почувствовала, как стало на несколько мгновений темно, когда они проплывали под аркой. Когда свет снова проник сквозь веки, она открыла глаза и задохнулась от восхищения увиденным: солнце готово было вот-вот закатиться за горизонт и лучи мягко освещали воду, создавая поистине волшебную картину. Вокруг них неуловимо искрилась магия этого места, и Гермиона не смогла сдержать удивлённого возгласа: — Дельфины! Ты видишь их?.. Они белые! Над поверхностью показывались гладкие спины с плавниками, а впереди несколько животных резво выпрыгивали из воды. Они были белого цвета и их тела искрились в лучах заката. — Потрясающе! — Гермиона с восхищением следила, как дельфины играют между собой и подплывают к лодкам. Кроме них в отдалении на воде покачивалось ещё несколько гондол с влюблёнными парочками. — Посмотри, он подплыл совсем близко! — восхитилась Гермиона, протянув руку к носу дельфина, который высунулся у самого борта лодки. — Они иногда случайно выплывают в мир маглов, — говорил Драко, не забывая придерживать Гермиону, что бы та от восторга не свалилась в воду, — и тогда в их газетах начинают появляться фотографии и статьи на эту тему, а местное Министерство гоняется за ними по всем каналам, пытаясь загнать назад, в волшебный мир. — Это так необычно! — говорила Гермиона, наблюдая за происходящим. Она развернулась к нему, порывисто обняв, оставила множество быстрых поцелуев на его лице. — Спасибо, что привёз меня сюда. Драко сжал в руке бархатную коробочку, достав её из кармана. Он мгновение помедлил, затем взял её за руку и заговорил: — Гермиона, я хочу, чтобы ты знала, что ты — самое прекрасное, что случилось со мной в моей жизни. — Она затаила дыхание, ожидая, что он скажет дальше, замирая от волнительного предчувствия. Он продолжал, глядя ей в глаза: — Я люблю тебя. Я полюбил тебя раньше, чем понял это сам, — он опустил глаза, проводя большим пальцем по её руке. — Я бы многое отдал, чтобы повернуть всё вспять и не причинить тебе такую боль, но это невозможно. Ты разглядела во мне то, что я прятал даже от себя. В прошлом году я много раз говорил тебе, что люблю, но тогда это было не правдой. Когда-то я пообещал тебе больше не досаждать подобными разговорами, и я сдержал обещание. Это было легко, потому что против воли я чувствовал это. Лгать о любви было проще, чем говорить правду… — он помолчал, отведя глаза в сторону. — Когда чувства искренние, о них говорить труднее. Ты удивительная, Гермиона. Ты одна видела в моей душе то, что не видели другие. Я… — он чуть осёкся, — я прошу тебя выйти за меня замуж. На белом атласе блеснуло кольцо, переливаясь гранями, ловя на них свет заходящего солнца. И когда он посмотрел на неё, увидел, как блестят слёзы в уголках глаз. Глаза, которые он не хотел видеть заплаканными больше никогда, смотрели на него так проникновенно, что невольно комок подступил к горлу. — Да, Драко. Он даже не сразу понял, что она сказала. Словно не веря своим ушам, он на секунду задержал на ней взгляд, а затем, взяв кольцо, осторожно надел на её палец. — Ты сделала меня счастливым, — хрипло проговорил он, потянувшись к ней. Их губы встретились и снова слились в нежном, чувственном поцелуе. Тихий шум плескавшейся воды вокруг словно нашептывал им слова одобрения. Оторвавшись друг от друга они неловко рассмеялись. Вокруг уже стемнело и фонарь с плясавшим пламенем внутри плавно опустился на корму лодки. Когда прогулка закончилась, они распрощались с дружелюбным лодочником и медленно пошли вдоль каналов, разглядывая причудливые здания и проплывающие мимо судна с туристами. Вечерний воздух стал прохладнее, а звуки словно приглушёнными. Они остановились на одном из мостов, который перекинулся через канал. Шумная улица осталась в стороне и вокруг не было ни души. — Что ты загадал? — внезапно спросила Гермиона, и Драко сразу понял о чём она. Он не хотел ей говорить, но желание, внезапно сверкнувшее в его голове в момент, когда они проплывали под мостом Риальто, удивило даже его. Перед его внутренним взором возник младенец, которого держала на руках Гермиона. И он ощутил, что хочет этого. Ему было мало её. Всегда мало, с того далёкого дня, когда она отбросила его ударом в ответ на его хамство. Драко хотел, чтобы она была не просто его женой, но и матерью его детей. И, стоя с ней на мосту, облокотившись на резные перила, он смотрел на воду канала, осознавая, как это желание крепнет в нём и обретает силу и уверенность в правильности такого развития событий. Он искоса взглянул на неё. Гермиона ждала ответа, рассеянно наблюдая за течением воды. Нет, он не скажет ей об этом сейчас. Наверняка, в её планах дети не значатся в ближайшие лет пять точно. Впрочем, он согласен, что можно заняться этим вопросом не прямо сейчас, а через какое-то время. Скажем, через пару лет, но никак не позже. Драко ухмыльнулся: — А ты? Дай угадаю: защитить диссертацию досрочно и получить профессорскую степень! — Я первая спросила! — немного уязвлённо ответила Гермиона. — Я скажу тебе, но…после свадьбы! — нашёлся Драко. Он увидел, как она спрятала улыбку. Белое платье чуть раздувалось прохладным ветром и Гермиона поёжилась, обхватив себя руками. Драко выровнялся и заключил её в объятия: — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты мерзнешь. С того самого дня, когда ты по какой-то причине не использовала согревающие чары. Она хмыкнула, переплетая пальцы в замок за его спиной. В его объятиях действительно было теплее. — Как ты смотришь на то… — вдруг прошептал он, — чтобы заключить брак завтра же? Здесь. В Венеции. Никаких шаферов, подружек, гостей… Только я и ты. Только вдвоём. Гермиона растерянно смотрела в его смеющиеся глаза и не знала, что и сказать. — Ты согласна? Неделя только для нас двоих. Вернёмся и расскажем всем. Сделаем пышное торжество. А эта неделя будет только наша. — Но мои родители…- она вцепилась в его плечи, покрываясь мурашками. — Мне кажется, я им понравился, когда мы были у них, — ухмыльнулся Драко, опершись на перила моста бёдрами. Он поудобнее обхватил её талию, прижимая к себе. — Они не будут против, я спрашивал у твоего отца, пока вы с мамой были на кухне. Он удивился, но дал своё согласие. — Вот как? — она даже подскочила от удивления. — То есть ты за моей спиной уже поговорил с папой? — Ну конечно, Гермиона, — он театрально вздохнул. — Моё воспитание предполагает, что сначала я попрошу твоей руки у твоего отца, а потом уже спрошу тебя. — Драко, ты отлично мимикрируешь под воспитанного джентльмена, когда тебе это нужно, — не могла не рассмеяться она. Он смеялся вместе с ней. Потом вдруг наступила тишина, и он, глядя в тёмные глаза, спросил со всей серьёзностью: — Так как? Завтра?.. — Да, — выдохнула она, стараясь подавить улыбку, рвущуюся наружу. — Да, Драко Малфой! Я вижу, что ты уже давно обо всем договорился и нас уже будут ждать для заключения брака в местном Министерстве. — Твоя правда, — загадочно ответил он. — В номере для новобрачных, в который мы отправимся уже сейчас, для нас уже подготовлены мой костюм и твоё платье. Церемония состоится завтра в десять утра. Гермиона испустила неясный звук. — А если мне не понравится платье? –спросила она из упрямства. — Мы трансфигурируем его во что-нибудь другое, — заговорщически подмигнул он ей, взяв её руки и обвив ими свою шею. — Или оставим это, оно очень даже милое. Гермиона с минуту смотрела на него, пытаясь разобраться в хаосе своих мыслей. Но в одном у неё не было сомнений: она ни на минуту не пожалела, что простила его и дала ему шанс всё исправить. Она ощущала некое смущение от его предположения о её желании, загаданном под мостом. Ведь совсем не о диссертации думала она тогда… В момент, когда они целовались, она вдруг поняла, что хотела бы, чтобы у них с Драко был ребёнок. Не сейчас, конечно, впереди учебный год, но через некоторое время можно будет серьёзно задуматься об этом. Они любят друг друга и преодолеют все трудности, которые возникнут у них на пути. Впереди ещё один учебный год, написание и защита диссертации. Они пройдут вместе через осуждение и косые взгляды, если такие встретятся им на пути. Гермиона была уверена, что они смогут. Драко уже доказал ей, что хочет меняться в лучшую сторону и своими поступками укреплял эту уверенность в ней. И она потянулась к нему, шепнув «я согласна», прежде чем его губы оказались на её губах, в жадном поцелуе. — Я люблю тебя, — прошептали они одновременно и невольно рассмеялись. Хлопок аппарации и мост, перекинутый через канал Венеции, опустел. Над городом сгущались сумерки и первые звезды зажигались высоко на небе. И эта ночь была началом новой жизни.