Игра на равных

      Драко Малфой остолбенело смотрел, как два полувеликана подошли с двух сторон к Рону Уизли, и один из них опустил тяжёлую ладонь тому на плечо. — Эй, ты! — пробасил один. — Ты должен оплатить долг.       Но рыжий был в отключке и не отреагировал. Тогда второй полувеликан поднял его за шкирку и прорычал: — Просыпайся, должник! Оплати по счетам, и спи дальше! Иначе… — он отпустил его и Уизли рухнул на стул. Полувеликан опять сгрёб его за ворот, поднимая.       Этот метод наконец пробудил Уизли, и тот беспомощно затрепыхался в воздухе. — Да кто вы такие, придурки, отпустите меня! — заплетающимся языком выдал он.       Полувеликан отвесил ему подзатыльник, и Рон мешком свалился под стол.       Малфой завороженно наблюдал эту картину. Мерлин, да это же просто праздник какой-то! Уизела пиздят на его глазах, а он может этим спокойно наслаждаться! Он не мог принять быстрое решение, что ему делать, как сообщить Грейнджер, что он был прав: Уизли обнаружился в «Дырявом котле», но сейчас перед ним стояла другая дилемма: понаблюдать, как полувеликаны размажут рыжего, или помочь ему ради Грейнджер.        Не было времени поразмыслить, принесёт ли ему пользу его спасение. Малфой понимал, что мог бы сейчас просто удалиться, и Грейнджер бы не узнала, что он тут вообще был. Рано или поздно они бы с Джорджем пришли бы сюда, и сами бы узнали о судьбе Рона.       Но раз уж он здесь оказался, Драко планировал извлечь свою выгоду. Поэтому, с удовольствием ещё немного посмотрев, как полувеликаны трепят Уизли, он повернулся к бармену, который тоже с интересом наблюдал за ними, и равнодушно спросил: — Сколько он должен?       Бармен перевёл на Малфоя взгляд. Успел проснуться и был уже достаточно бодрым, что бы охотно поболтать: — О, это ещё тот кадр! Должен всего сотню галлеонов, но наотрез отказывается платить! Пришёл сюда вечером вчерашнего дня, уже пьяный, заказывал самый дорогой огневиски. Жаловался, что его бросила девушка, а он все деньги потратил на кольцо для неё! А потом, когда я попросил расплатиться, послал меня ко всем дракклам!       Бармен возмущенно обернулся на Уизли, чтобы посмотреть, как полувеликан выворачивает его пустые карманы. Малфой тоже смотрел на это занятное зрелище, ведь Уизли брыкался, пинался и всячески сопротивлялся полувеликанам.       Малфой с сожалением вздохнул, понимая, что пора прекратить эту экзекуцию, повернулся к бармену и сказал: — Ты хоть знаешь, кто он?       Бармен фыркнул: — Он кричал тут что-то, что он герой войны, но кто же ему поверит!       Малфой смерил его презрительным взглядом: — Это сам Рональд Уизли, друг Гарри Поттера.       Бармен со смешком посмотрел на Драко: — Да что ты! А я сам Геллерт Грин-де-Вальд!       Малфой хмыкнул, повнимательнее приглядевшись к бармену: тот был юным и, видимо, не учился в Хогвартсе. — Ты не учился в Хогвартсе, не так ли? — Малфой обернулся на полувеликанов, которые что-то угрожающе говорили Уизли, держа того за ворот мантии. — Не-ет, — протянул бармен, — мы с родителями бежали в Румынию, когда появились слухи, что Волан-де-Морт восстал. Вернулись только год назад…       Драко уже наскучило все это, он достал кошелёк и выложил на стойку галлеоны: — Этого хватит? — он смерил холодным взглядом незадачливого бармена. Тот скрупулёзно пересчитал монеты и поднял голову: — Это только его долг, но вы же понимаете, что они, — он указал на полувеликанов. — Возьмут пятьдесят процентов…       Малфой молча добавил монеты, презрительно отметив, как у бармена загорелись глаза. — Прекрати это, — небрежным тоном проговорил Малфой, кивнув в сторону Уизли и полувеликанов. — И смотри, никому не проболтайся, что ты позволил себе требовать долг с самого героя войны! Я заплатил за него, чтобы не терять времени, пока его не узнает кто-нибудь.       Бармен быстро сгреб монеты под стойку, встряхнулся и крикнул: — Эй! Ребята! Хватит, отпустите его!       Полувеликаны удивлённо повернулись к стойке: — Что? — один из них всё еще держал Рона в воздухе, не давая ему вырваться. — За него заплатили! Оставьте его.       Они переглянулись. Великан, державший Рона, без обидняков посадил его на стул, как мешок с картошкой, и угрожающе двинулся на бармена: — Ты что, малой! Знаешь, сколько за ложный вызов заплатишь? — Ребята! — пискнул бармен, на всякий случай отскакивая от барной стойки. — Вот ваша доля, как и договаривались!       Полувеликаны, нахмурившись, пересчитали монеты, и расслабились. — Ну, идет, малой! Налей нам по стакану грога.       Бармен кивнул и засуетился.       Малфой оглянулся: Уизли так и остался сидеть за столом, схватившись руками за голову. Он выглядел потрепанно и действительно, узнать в нём блестящего мракоборца со страниц «Пророка» сейчас было очень трудно. Малфой хмыкнул: его выход. Он не имел плана, что делать, но поддался сиюминутному порыву. Взял свой стакан с огневиски и двинулся в сторону Рона. Небрежно опустился за стол, оказавшись напротив Уизли. Тот замычал и поднял голову. Хлопнул глазами, как будто перед ним оказался какой-нибудь тритон с золотым трезубцем. — Малфой? — пробормотал удивлённо Уизли. — Что ты здесь делаешь? — Не важно, Уизли, — с ухмылкой сказал Малфой. — Важнее то, почему ты не можешь оплатить свои долги? Что, герои войны по-прежнему нищие и любой бывший пожиратель смерти может себе позволить оплатить за них должок? — Ты что? — взвился Рон, с трудом фокусируя взгляд на Драко. — Заплатил за меня?       Малфой пожал плечами, снова ухмыльнувшись. Уизли икнул и гордо вскинул голову: — Не думай, что я из-за этого изменю своё отношение к тебе! — он снова икнул, с трудом удерживая взгляд на лице своего школьного врага. — Ты как был мудаком, так и остался! — Я другого от тебя и не ждал, Уизли, — театрально вздохнул Малфой.       Рон порылся в карманах, достал бархатную коробочку: — Возьми, Малфой, — он пихнул её ему в руки, — я потратил все деньги на это кольцо, поэтому не смог расплатиться… Возьми его в счёт долга…       Малфой небрежно открыл коробочку. На бархате лежало скромное кольцо с маленьким камешком. — Не густо, Уизли! Кого ты думал этим впечатлить, неужто Грейнджер? — он специально провоцировал рыжего.       Тот безнадежно кивнул, уронив голову на руки. Малфой поморщился и захлопнул коробочку: — Эй, Уизел, я не возьму это, отдашь ей, когда протрезвеешь. — Она… она меня кинула.        Малфой не смог подавить злорадство: — Какая жалость, Уизли! Но не огорчайся, может, она еще передумает. — Какой же ты… мерзкий хорёк! — Рон сплюнул на пол, снова уронив голову на руки.       Драко возвёл глаза к потолку и театрально проговорил: — Вот так и делай хорошие дела! Может, ты и с девушками так себя ведёшь, неблагодарный? Не удивительно, что они тебя бросают…       Малфой блефовал, желая развязать язык Уизли. Если бы Рон был чуть трезвее, он никогда бы не повёлся на такие провокации, но это был удачный для Драко момент. — Это она неблагодарная! — пьяно воскликнул Рон, сжимая лицо руками. — Предательница. Я для неё всё делал, веришь, Малфой? Я ей кафе… Ужин… Эльфийское вино! А она…       Вдруг он уставился на Драко, как будто только что поняв, кто перед ним: — Слушай, Малфой, — вдруг сказал он, — ты же в Хогварсе сейчас, да?       Драко небрежно кивнул, сделав глоток огневиски. — Так скажи мне, — Рон внезапно отнял руки от лица и уставился на него немигающим взглядом, — с кем она? Ты же видишь, небось… Кто к ней ходит?       Драко молчал, иронически глядя на Уизли. Ах, как хотелось кинуть ему в лицо правду. Эта игра стоила свеч — он бы многое отдал, чтобы увидеть лицо Уизли, когда тот узнает, что Малфой и есть тот, кто к ней ходит с самыми недвусмысленными намерениями. И, надо отметить, не без успеха… Как сладко было бы увидеть боль и гнев в глазах Уизли!.. Но это была бы слишком грубая игра. Малфой подавил в себе соблазн и равнодушно хмыкнул: — Уизел, ты совсем уже пропил мозги. Кто будет ходить к Грейнджер? — и он притворно скривился. Вышло убедительно, Малфой порадовался за свой актерский талант. Хотя, в этом состоянии рыжий всё равно бы ничего не понял. — Я слышал… — Уизли силился сфокусировать на нём свой взгляд, — я слышал, в школе новый преподаватель… Молодой. Не помню, как его зовут… Преподаватель по защите от тёмных искусств…       Малфой фыркнул. Пригубил огневиски и, сам не зная, зачем, вдруг проговорил: — Ах, этот. За ним бегают все старшекурсницы Хогвартса, выбирай любую! Ты думаешь, он выберет Грейнджер? Я бы не стал, — самодовольно подытожил он, кинув выжидающий взгляд на Рона: поверит или нет?       Но голова Рона лежала на сложенных на столе руках. Он внезапно захрапел. Уизли исчерпал лимит своей выносливости и сейчас просто спал на столе так же, как полчаса тому назад.       Малфой вздохнул. Теперь он мог спокойно подумать, что ему делать дальше? Послать патронуса Грейнджер? Но она с братом Уизли, и вряд ли порадуется, что он таким образом обнаружит их связь. К тому же, его патронус был слаб и бестелесен, он не любил пользоваться этим заклинанием, потому что оно ему не удавалось в полной мере. Может, отправить Поттеру сообщение? Сомнительная затея.       Как жаль, что они не условились, что делать на такой вот случай. Драко осушил свой бокал, задумчиво глядя на храпящего Уизли. Внезапно он вспомнил о зачарованных блокнотах. Но вот носит ли с собой Грейнджер свой? Большой вопрос. Но он попробует. Если не дождется ответа, тогда подумает, что дальше делать.       Он достал свой аймаг, открыл страничку с их перепиской, и, немного поразмыслив, написал:

      «Грейнджер, я нашёл Уизли в «Дырявом котле.»

***

      Джордж и Гермиона обошли все пабы, где любил бывать Рон. Никто не видел его и не знал, где он находится. Они присели за столик в последнем баре чтобы обсудить дальнейшие действия. Гермиона настаивала на том, чтобы сейчас же оповестить его родителей и обратиться за помощью к мракоборцам, которые специализировались на поиске пропавших. Джордж сомневался и предлагал подождать до утра, так как он был уверен, что Рон объявится. Вероятно, он пьян, но ему ничего не угрожает. Иначе его родители уже бы знали об этом — те самые часы у них в Норе показали бы, что один из членов семьи в опасности.       Гермиона чувствовала вину за случившееся. Если бы не она, этого бы не было, ведь так?       Внезапно где-то ухнула сова. Гермиона не обратила внимания, а Джордж насторожился. — Это, похоже, у тебя, — он кивнул на карман её мантии, который тускло светился зелёным изнутри.       Гермиона вытащила блокнот, нахмурившись, раскрыла его. — Ого, у тебя аймаг, Гермиона! — Джордж с удивлением присвистнул. — Изобретение Стиви Джебса! Неплохо платят, оказывается, преподавателям! — Что?.. Наверное, — она торопливо писала сообщение, не слушая Джорджа. Затем захлопнула блокнот и сказала: — Он в «Дырявом котле».              Джордж кашлянул, показывая своё удивление.

***

      «Будем через минуту. Уходи оттуда.»

      Малфой ухмыльнулся. Не спеша достал палочку и направил на спящего: — Обливиэйт.       Он намеренно не стал полностью стирать этот эпизод с их разговором. Он просто слегка его запрятал подальше в сознание Уизли. Если тот захочет — вспомнит, потянув за призрачное воспоминание, которое он ему оставил. Если же предпочтет не вспоминать — его дело.       Малфой встал, расплатился с барменом, вышел из паба. Аппарировал за мгновение до того, как на пороге появились Грейнджер и Джордж Уизли. Они столкнулись в дверях с двумя полувеликанами, которые смерили их подозрительными взглядами.       Гермиона увидела Рона в опустевшем пабе сразу же, как зашла вовнутрь. Оглянулась вокруг — хвала Мерлину! Малфой послушался её и ушёл.       Джордж подошёл к Рону и бегло осмотрел его. Его брат богатырски храпел на весь паб. Перед ним на столе валялась бархатная коробочка. Джордж взял её и сунул в карман Рона. — Как он? — взволновано спросила Гермиона, приблизившись к ним. — В алкогольной отключке, — он бросил взгляд на опасливо поглядывающего на них бармена. — Много выпил этот мистер? — кивнув на брата, крикнул он юноше.       Бармен, проснувшись уже второй раз за эту ночь, потирая глаза, охотно пояснил: — Этот мистер выпил две бутылки элитного огневиски из лучших наших запасов! — с видом заправского сплетника поведал бармен. — Ясно, — хмыкнул Джордж, вытаскивая бумажник. — Я оплачу, сколько? — О, нет, не стоит! — засуетился бармен. — За мистера уже оплатили!       Брови Джорджа удивленно взметнулись вверх. Гермиона похолодела. Сейчас он спросит, кто это был, и бармен с удовольствием расскажет.       Но Джордж лишь усмехнулся: — Храни Мерлин таинственных благодетелей моего брата!       Гермиона постаралась перевести тему: — Джордж, куда мы его аппарируем? Это будет безопасно, в таком состоянии? — Я заберу его, Гермиона. Сейчас приведу в чувство, — и он потянулся за волшебной палочкой, чтобы применить пробуждающие чары. — Подожди, — Гермиона нервно остановила его. — Не думаю, что он будет рад меня видеть.       Джордж пожал плечами: — Ты в Хогвартс? — Нет, я переночую на Гриммо у Гарри. Пошлю ему патронус и спрошу разрешения. — Ну что ж, как я и говорил, ничего с ним страшного не произошло, — кивнул на храпящего брата Джордж. — Утром явился бы сам. — Теперь его исключат, — задумчиво протянула Гермиона, — Гарри говорил, у них с этим строго. — Эй, ребята! — вдруг крикнул им бармен. — Это правда, что это Рональд Уизли, друг Гарри Поттера? Герой войны?       Они развернулись к нему, со смехом переглянувшись. Джордж сделал задумчивое лицо, заглянул брату в лицо. — Рональд Уизли? Хммм, нет, не думаю, что это мог бы быть он, — и заговорщицки подмигнул Гермионе. — Вот и я так же подумал, — закивал чрезвычайно скандализированный этим юноша. — Но тот парень так уверенно говорил, что я засомневался!       Гермиона шумно выдохнула. — Ты справишься один, Джордж? Моя помощь больше не нужна?       Джордж мотнул головой, шепча заклинание пробуждения. Гермиона наскоро попрощалась и вышла из паба, аппарировала на площадь Гриммо.       Отправила патронус Гарри. Тот ответил быстро, поблагодарил за помощь в поисках и разрешил ей остаться на ночь в квартире. Гермиона зашла в квартиру и без сил упала на диван в гостиной.

***

      Драко Малфой третий раз за сутки стоял перед «Кабаньей головой». Посещать паб не было желания. Он даже подумывал, не отправиться ли ему в Мэнор, но устало отбросил эту идею. Не хотелось объясняться перед матерью. Действительно, скорее бы закончился ремонт в его квартире. Тогда бы вопрос, где провести ночь, отпал бы сам собой. Он тяжело вздохнул и толкнул двери.       Внутри уже почти никого не было. Парочка магов в тёмных мантиях с надвинутыми капюшонами тихо обсуждали что-то за дальним столиком, да спящий гоблин у камина. Драко тоже не отказался бы сейчас поспать, тяжёлый выдался денёк. Выпитое за целый день вкупе с усталостью давало о себе знать, начинала болеть голова.       На звук открывшейся двери вышел заспанный Аберфорд. Увидев Малфоя, он потёр глаза, словно не верил им. — Вот как, молодой человек, сегодня вы зачастили ко мне! — он внимательно разглядывал Драко.       Тот зевнул, устраиваясь за барной стойкой. Кивнул. — Желаете чего? — Аберфорд смотрел подозрительно. — Хм-м, — протянул Малфой, — пожалуй, кофе. — Кофе? — голубые глазки удивленно блеснули под седыми бровями. — Может, вам лучше гостевую комнату?       Драко задумался. Он слышал о гостевых комнатах Аберфорда не самые лестные отзывы, в которых наличие крыс под кроватью и клопов в постели было еще самым невинным составляющим. Нет, он лучше просидит всю ночь здесь. — Нет, спасибо.        Перед Драко появилась чашка кофе. Он глотнул его и поморщился: кофе был отвратителен. Зато бодрил, хотя головная боль от него только усилилась. Он взглянул на старика. Тот не уходил, все ещё внимательно рассматривая своего припозднившегося посетителя. — Нашли, кого искали, юноша? — поинтересовался он вдруг.       Драко кивнул. — Вы сейчас обучаетесь в Хогвартсе, так? — Да, — он надеялся, что старик отстанет от него, если ему отвечать односложно. — Правильно я понимаю, что из-за того, что вы искали одного человека, вы не смогли явиться до отбоя?       Малфой вскинул взгляд на Аберфорда. Что ему от него надо? Раздражённо кивнул, превозмогая головную боль.       Старик вдруг перегнулся к нему через барную стойку и проговорил: — Я могу вам помочь попасть в Хогвартс.       Драко осоловело смотрел на него. Он предлагает ему воспользоваться потайным входом? — Только при условии, молодой человек, что вы останетесь до утра в выручай-комнате, — Аберфорд сурово смотрел на него. — Иначе кто-нибудь из преподавателей поймает вас, и мне от этого не поздоровится, что я переправляю опоздавших студентов в школу.       С Малфоя мигом слетела сонная дремота. Старик предлагал ему отличный выход! — Был бы вам очень за это признателен, — проговорил он учтиво. — Обещаю, что до утра не выйду из выручай-комнаты. Вот, за кофе.       С этими словами он положил на стойку пять галлеонов. Аберфорд взял одну монету, остальное придвинул к Драко. Строго посмотрел на него: — А вот это, юноша, уберите. Я оказываю вам услугу безвозмездно, зная, что вы опоздали, помогая другим.       Малфой кивнул, покорно смахнув монеты в карман, пошёл за стариком в глубь комнаты за баром.       Когда по тоннелю он добрался до выручай-комнаты, он был рад обнаружить там весьма удобный диван. Драко упал на него, тут же провалившись в глубокий сон.

***

      В Хогвартс Гермиона вернулась после полудня воскресенья.       За эти два дня столько всего случилось, что ей показалось, что она не была в школе неделю, не меньше. Утром она получила два письма, одно от Гарри, где он рассказывал, что Рона исключат, если он не явится до завтрашнего утра, и он ничего не может с этим поделать, а Рон категорически отказывается прибыть туда и решить этот вопрос лично.              Второе письмо было от Джорджа, который кратко написал, что Рон пришёл в себя, но видеть никого не желает, запёрся в комнате и слышать ничего не хочет об учёбе.       Последнее резало Гермиону, как ножом по живому. Она ощущала, что является причиной того, что Рон так себя ведёт. Мало того, что сама не оправдала его ожиданий, так ещё и из-за этого он бросил учёбу. Или не бросил — просто не может найти в себе силы продолжать обучение.              Вернувшись в школу, она просидела весь день у себя в комнате, даже не выходила на обед и ужин. Есть не хотелось.       Ей представлялось, что думают о ней его родители, милые мистер и миссис Уизли. Они всегда относились к ней, как к дочери, всегда помогали ей и поддерживали. А она так предала их сына. Мало того — она явилась причиной, по которой перечеркнулась его карьера.       Она теперь думала, что, возможно, была не права. Надо было подготовить его. Может, и правда, надо было подождать год? Пусть бы окончил учёбу, чтобы наверняка… Зачем она так поспешила с расставанием? Могла бы и потерпеть… Их встречи все равно были редки, и делать вид, что всё хорошо, она бы смогла.       Почему ей было нужно так срочно порвать с ним? Она и сама не знала. Не могла она его обманывать, и целоваться с Драко Малфоем за его спиной. Пусть это даже была «разовая акция».       Что теперь? Гермиона не знала, и все больше и больше увязала в самобичевании.       Вечером она вышла из комнаты в пустой класс магловедения, села за свой стол и заставила себя начать проверку контрольных второго курса. Но работа не шла, она постоянно отвлекалась, надолго уходила в себя и сидела над одним пергаментом по пятнадцать минут. В итоге она вздохнула, отложила контрольные в сторону и подпёрла голову руками. Слеза капнула на полированную поверхность стола.       Внезапно раздался стук в дверь, эхом отдающийся в каждом уголке полутёмного класса. Гермиона успела вытереть глаза, как дверь распахнулась и уверенной походкой, напевая какую-то песенку, в класс зашёл Драко Малфой.       Гермиона застонала, обхватив голову руками. Почему он появляется именно тогда, когда она в полнейшем раздрае?       Он же, тем временем, шёл между рядами, и она услышала, как он напевает ту самую магловскую песню про прощение, которую она заставила его прослушать на занятии.       Он подошёл ближе и опустился за парту, которая стояла напротив её стола. — Привет.       Она отняла руки от лица. Злиться на то, что он снова перестал обращаться к ней «мисс», не было сил. Да и стоило оно того, после всех этих событий? — Привет.       Он пристально смотрел на неё. — Ты не отвечаешь на мои сообщения, поэтому я пришёл.       Она вздохнула: — Блокнот в комнате. Кстати, об этом, — она помолчала. — Сколько стоил этот аймаг?       Перебирая события вчерашней ночи, она вспомнила странную реакцию Джорджа на её блокнот. И решила при случае уточнить свои подозрения. — Не помню, — обезоруживающе сверкнул улыбкой Драко. — Ты помнишь, — в упор посмотрела на него Гермиона.       Он легко пожал плечами, как будто всё это не имело значения. — Ты понимаешь, что ты компрометируешь меня? — она встала и вышла из класса в комнату, достала из кармана мантии блокнот и вернулась. — Возьми, — она отлевитировала на его парту аймаг.       «Святая простота, она думала, что я сам его заколдовал?» — усмехнулся про себя Малфой. — Мисс Грейнджер, как видите, блокнот иногда играет не последнюю роль в нашей жизни, — он серьёзно посмотрел на неё. — Больше не будет, — устало ответила она. Как он ловко переходил на уважительное обращение, когда ему что-то было нужно от нее. Давил на самолюбие. — Но мы же условились, что это на время наших занятий, — напомнил ей Драко, не теряя надежды уговорить Гермиону. — В последнее время мы не использовали его по этому назначению, — проговорила она. — Зато использовали для других целей и весьма успешно, хочу напомнить! — он хитро посмотрел на неё, — я хотел послать вам патронуса, мисс Грейнджер, но это скомпрометировало бы вас куда больше, как я понимаю.       Гермиона не могла не признать, что он прав. Но, судя по всему, этот аймаг стоил больших денег, и позволить его себе мог далеко не каждый волшебник в магическом мире. Что-то вроде мобильных телефонов, которые как раз появились у маглов, некоторые из них были достаточно дорогими. Джордж в состоянии был сложить очевидные факты: у нее оказался этот аймаг, на который пришло сообщение, что Рон в Дырявом котле, и некто, кто был там с ним ранее, заплатил долг за него. И вишенкой на торте — они с Роном расстались. Джордж явно сделает соответствующие выводы, что у Гермионы кто-то есть. Тот, кто дарит ей аймаг, и из-за кого она расстаётся с его братом.       Думать об этом было невыносимо. Конечно, что это именно Малфой, Джордж не догадается, если Рон ему не скажет, кто был с ним в пабе. Но факты, которые её порочат, на лицо. Она вздохнула и посмотрела на Драко, который пристально наблюдал за ней. — Малфой… Оставь меня, пожалуйста, — слезы вдруг стали невыносимо жечь глаза, и она отвернулась. Ей не хотелось, чтобы он видел её слёзы.       Скрипнул отодвигаемый стул, и она почувствовала, что он приблизился к её столу. Гермиона сморгнула слёзы и покосилась на него. Малфой переставил свой стул рядом с её стулом и сел. — Грейнджер, что случилось? — без тени насмешки поинтересовался он.       Когда задаёшь подобные вопросы человеку, который силится скрыть заплаканные глаза, эти слова как будто являются спусковым крючком. После них сразу хлынут слёзы. У Гермионы именно так и произошло. Не известно, что послужило тому виной — его голос, в котором прозвучало участие, или просто одно его присутствие — но она разревелась, не в силах больше сдерживаться. Целый день она глотала этот комок в горле, держалась из последних сил. И казнила себя за то, что произошло с Роном. — Можно закрыть двери?       Гермиона кивнула, не глядя на него. Слёзы лились непрерывным потоком.       Она услышала, как Малфой вздохнул, прошептал что-то и двери захлопнулись. — В чём все-таки дело, Гермиона? — прозвучало даже ласково, и она поразилась тому, что он назвал её по имени. Как будто он всегда к ней так обращался. Никакой издёвки в его тоне не было.       Гермиона подняла на него вымученный взгляд и ей отчего-то стало легче, хотя она и не прочла на его лице ничего. Она не могла понять, почему ей стало легче, — ведь он такой циничный, непредсказуемый. Возможно, она почувствовала себя так потому, что считала свой поступок ужасным, а Малфой делал кучу ужаснейших поступков в своей жизни. Куда ужаснее, чем то, что сделала она. А Гермиона сломала жизнь Рону Уизли. — Ты не хочешь мне сказать? — он вдруг как-то по-особенному нежно взял её руку, — всё дело в том, что вы с Уизли расстались, так ведь? — Да. — слезы с новой силой хлынули из её глаз, и она даже не делала попыток вырвать свою руку, которую он слегка поглаживал большим пальцем, — Я… Я сломала его жизнь. — Вот как. И почему же ты так считаешь? — он говорил с ней тихим голосом, пока она тяжело вздыхала, то и дело пытаясь утереть слезы, которые бежали по щекам без остановки. — Он так хотел стать мракоборцем. Сдал эти экзамены, учился. Пусть и без особого рвения, но все было хорошо, — слова вылетали стремительно и легко. Как будто не было ничего особенного в том, что она плачет в своем классе и рассказывает всё — кому? Подумать только! Драко Малфою. Он ведь далеко не ангел, он не осудит её. — А я всё перечеркнула. Он ни о чём не догадывался, а я просто взяла, и… Сказала ему, что всё. Мы разные, мы не можем быть вместе. Но я не думала, что он… Что он… Что он бросит учебу из-за этого. Из-за меня.       Если он будет смеяться над ней, издеваться и подшучивать, она тут же умрёт. Но он не рассмеялся. — Послушай, ты не в ответе за то, какие решения принимает другой взрослый человек, — он серьёзно смотрел на неё. — Ты не заставляла его это делать. — Но это же он из-за меня, Малфой! — эти слова, казалось, с отчаянием вырвались из её души. — Если бы я его не бросила, он бы продолжал учиться… Стал бы мракоборцем, построил бы карьеру… — Откуда ты знаешь, как бы всё получилось, — философски сказал Драко. — Может, он в итоге передумал бы вообще быть мракоборцем. Может, он бросил бы учебу совсем из-за других причин в итоге. — Я могла бы подождать, — всхлипнула она снова. — Ты хочешь сказать, что, если бы выбрала другое время для того, что расстаться с ним, ему было бы проще? — голос его звучал спокойно, мягко. Гермиона кивнула, и, не сдержавшись, снова зарыдала. — Этого бы не было, — он чуть сжал её руку, слегка потянув на себя, как будто бы просил посмотреть на него. Она всхлипнула, и подняла глаза на него, думая о том, какой у неё, должно быть, сейчас ужасный вид, с зарёванным лицом.       Малфой же продолжал: — Хорошо, представим, что ты не рассталась с ним сейчас. Он бы закончил учебу, и, в чём я лично сомневаюсь, но вдруг — стал бы мракоборцем. Ты думаешь, ему легче было бы, если бы ты бросила его после того, как год ждала? Он бы вернулся, а ты ему — «мы разные, нам надо расстаться»? Он бы справедливо спросил, чего ты ждала год? Гермиона судорожно вздохнула. Драко удовлетворила такая её реакция: — Дальше. Допустим, ты посчитала бы, что нужно немного подождать с расставанием. Через месяц, два, полгода — он бы сделал тебе предложение. И что, ты в этот момент бы выдала ему, что вам нужно расстаться? Согласись, это было бы жестоко. Опять возник бы вопрос, а чего, собственно, ты тянула?       Гермиона молчала, глядя на него. — А еще был бы вариант, что в какой-то момент ты бы забеременела — и все! Никуда бы не делась. Ждала бы, пока ребёнок вырастет, чтобы уйти? Уизли бы заделывал тебе каждый год-полтора новых. И что же? Такой жизни ты бы хотела для себя?       Гермиона опустила голову и слёзы снова полились. — Отвечай, да или нет?       Она мотнула головой, прошептав «нет».       Малфой удовлетворенно кивнул. — Итак, что мы имеем: не бывает удачного времени, чтобы расстаться. Но чем раньше, тем лучше. И если бы он не бросил учебу, ты бы считала, что весьма удачно отделалась от Уизли, не так ли? — Малфой! — она сдавленным голосом прошептала. — Это не так… Он дорог мне… как друг. Мне так жаль его… — Пусть так. — он откинул волосы со лба, тряхнув головой. — Ты бы встречалась с ним из жалости всё это время? Я не знаю Уизли так, как знаешь его ты, но я бы не хотел, чтобы со мной встречались из жалости, — он прямо посмотрел на неё. — Неужели у него нет гордости и ты думаешь, ему бы хотелось, чтобы всё, что держало тебя с ним — это жалость?       Она снова посмотрела на него. Нет. Она не думает, что Рону бы хотелось этого. — Тогда твой этот мазохизм ни к чему, — подытожил Малфой, продолжая держать её руку в своей. — Успокоилась?       Слёзы вдруг снова полились из глаз, и она закрыла лицо рукой. Вторую она так и не отняла у него. — Что-то ещё? — терпеливо произнёс он. — Его семья… Джинни… Его родители… Да даже Гарри! — плакала она. — Они же все будут считать меня виноватой… Они возненавидят меня… — Ну, если Поттер тебе хороший друг, навряд ли он окажется таким мудаком, что из-за этого возненавидит тебя, — вот тут Драко слегка ухмыльнулся. — Он поймет. Может, не сразу, но поймет. И его жена тоже. Вы же гриффиндорцы! Почему ты думаешь, что все должны тебя ненавидеть из-за этого? — Но его родители… Они… — окончание фразы потонуло в судорожных рыданиях. Она и сама не поняла, как это произошло, но крепко сжала его руку. — Хватит, — он переложил её руку из своей правой ладони в левую, и достал свою палочку. Наколдовал стопку салфеток и подал одну ей. — Вытри лицо. Это же бессмысленно — так себя терзать.              Она взяла салфетку и вытерла щеки, мокрые от слёз. Судорожно вздыхая, она посмотрела на него. Он был такой спокойный, уверенный в себе, и всем своим видом показывал ей, что все её переживания — пустое. — Легче? — он проследил за её движениями. — Ну, теперь расскажи, почему так важно, чтобы его родители тебя не ненавидели. — Потому что… Они такие хорошие, они всегда относились ко мне, как будто я была их дочерью, — Гермиона снова всхлипнула. — Они всегда меня поддерживали, помогали во всём… И после войны я чувствовала себя с ними лучше, чем со своими родителями… Мои родители, — она вдруг посмотрела на него, — они же маглы. Они не знали, что у нас была война. Я стёрла им память и спрятала их в Австралии, на время войны, — слёзы снова потоком полились, — и вот потом, когда Волан-де-Морт был побежден, я нашла маму и папу. И родители Рона… Помогали мне в поисках, а потом помогли восстановить им память. Понимаешь, что это значит для меня? — она в отчаянии смотрела на него огромными глазами, из которых лились непрерывным потоком слёзы.       Драко смотрел на неё в ответ, стараясь сдержать эмоции, но рассказанное ею потрясло его. Он не думал, что Грейнджер пережила такую боль. Он действительно не знал, что ей ответить, потому что впервые ему стало жалко кого-то, кроме себя. Она такая сильная, она пережила войну, лично стерла память родителям, не зная, сможет ли восстановить потом, выживет ли сама. Трудно представить, что она чувствовала в этот момент.       Её плечи тряслись от рыданий, и она уже снова закрыла лицо рукой, в которой держала салфетку. И он поддался своему неожиданному порыву — привлёк её к себе, прижав её голову к своей груди.       В душе у него впервые за долгое время клубилась не глухая ярость, а что-то светлое, сладостное, но с ноткой боли. Он чувствовал, как она вздрагивает всем телом, как намокает его рубашка от её слёз. Он осторожно провёл рукой по её плечу, успокаивая, лаская.       Нет, эта нежность была не для того, чтобы вызвать в ней желание, страсть, не для того, чтобы обольстить её. Впервые он успокаивал плачущую девушку, без подтекста, и его душу тоже щемило осознание той боли, через которую она прошла. — Гермиона, — прошептал он, но она продолжала судорожно всхлипывать, уткнувшись ему в грудь, — ты слышишь меня? — она кивнула, сжав руку с салфеткой у него на груди. — Неужели ты думаешь, что если они были к тебе добры, то ваше расставание перечеркнёт их отношение к тебе? — она затихла. Драко продолжил поглаживать её по плечу. — Неужели ты думаешь, что они делали все эти вещи для тебя только потому, что ты встречалась с их сыном?       Она молчала, рвано вздыхая. — Они не возненавидят тебя, вот увидишь, — он говорил тихо, но твёрдо. — Да, конечно, скорее всего, им бы хотелось, чтобы ты вышла замуж за их сына. Потому что ты хорошая девушка, и я уверен, они любят тебя. Они поймут. Я думаю, им бы тоже не хотелось, чтобы ты вышла замуж за их сына из жалости.       Она прерывисто дышала, изредка шмыгая носом. Он осторожно высвободил из её руки мокрую насквозь салфетку и подал ей новую. Снова легко прижал её к себе, чуть наклонившись, коснувшись губами волос, проговорил: — Уизли бросил учебу по собственному желанию. Ты здесь ни при чём. Это было его решение, и ты никак не могла повлиять на него. Пусть он напился вчера от отчаяния — но сейчас-то, когда протрезвел, почему он не отправляется туда?       Она молчала, неосознанно прижимаясь к нему. Мерлин всемогущий, она льёт слёзы на плече у Драко Малфоя, и тот успокаивает её, легко гладит по плечу и волосам. Это точно тот самый Драко Малфой, высокомерный, напыщенный хорёк? — Он… Отказывается, хотя и Гарри, и брат его уговаривают, — прошептала она, снова судорожно вздохнув. — Вот видишь, — он снова говорил, касаясь губами её волос, наслаждаясь этим. — Это значит, что расставание — только предлог. Он не хотел учиться, и бросил бы учёбу при первой же возможности. Но теперь у него вроде как есть «уважительная» причина, которую он будет использовать, как объяснение. Не вздумай вестись на это, поняла?       Она неуверенно кивнула, и Драко вдруг прижался губами к её макушке, в лёгком поцелуе. Осознание этого нежного жеста испугало его, но он подавил это чувство, потому что ему было так хорошо сейчас, когда хрупкое тело девушки прижимается к нему и он гладит её лёгкими прикосновениями, успокаивая. И, кажется, у него это получается, потому что она дышала уже спокойнее.       Они сидели так, почти в объятиях друг друга, уже долгое время, Гермиона не знала, сколько. Его грудь мерно поднималась и опускалась, и она ощущала её твёрдость. Она слышала, как его сердце билось, и билось быстро. Он тоже волновался? Это открытие поразило её. Она дёрнулась и отстранилась, пряча глаза. — Прости, я… Не знаю, как так получилось, — она смотрела в сторону. — Всё нормально, — услышала она его голос.       Ей пришло в голову, что его рубашка насквозь промокла в том месте, где она уткнулась ему в грудь лицом. Она порывисто обернулась, посмотреть на его одежду, и встретилась с его внимательным взглядом. Почувствовала, что краснеет. — У тебя вся рубашка мокрая, давай я… — она потянулась к своей палочке. — Я знаю нужное заклинание, — теперь он подтрунивал над ней. Она подняла глаза и увидела, что он чуть улыбается, без издёвки. Словно рад, что она наконец успокоилась. — Не знаю, зачем я тебе это всё вывалила, — она нашла в себе силы смотреть ему в глаза. — Ну, я надеюсь, тебе стало легче, — он хитро посмотрел на неё. — Могу я попросить об одолжении, в ответ на то, что я был твоей жилеткой сегодня? — Малфой! — он никогда не изменится. Она приготовилась услышать опять просьбы о поцелуе.       Он ухмыльнулся, понимая, о чём она подумала. Поднял руку и в ладонь прилетел её аймаг. Он протянул его ей. — Оставьте его себе. Пожалуйста, — он серьёзно смотрел ей в глаза. — Мне будет очень приятно. Может быть, вам когда-нибудь захочется мне написать, — он чуть улыбнулся. — Малфой, — она смотрела на него в замешательстве. — Всего одно ма-аленькое одолжение, мисс Грейнджер, — протянул он, снова переходя на уважительное обращение, как всегда, когда хотел усыпить её бдительность. — Просто оставим всё, как было, идёт?       Она смотрела на него долгим взглядом. — Хорошо. — наконец сказала она, поднимаясь и взяв блокнот в руки. — Я рад, — проговорил он, тоже поднявшись со стула. — А теперь то, что ты хотела, чтобы я попросил.       И, прежде чем она успела понять, что происходит, его руки уверенно обвили её талию, а губы оказались на её губах, целуя с возрастающим желанием и напором. Она вдруг ощутила беспомощность, блокнот выпал у неё из руки, и ей казалось, что последняя сила воли тоже упала вместе с аймагом. Драко целовал её, запрокинув ей голову, придерживая за затылок под волосами. По нервам как будто побежал ток, который вытаскивал из неё те ощущения, о которых она не знала раньше. И, прежде чем забыть обо всём на свете, она поняла, что тоже обнимает его и целует. И где-то на краю своего сознания она признавала: да, она этого хотела. Да, ей это нравилось. Ей становилось страшно от этого осознания, от понимания того, как легко он рушит её стены защиты, от того, с каким удовольствием она отдается этому волнующему чувству, которое просыпается в ней каждый раз, когда он вот так её целует.       Малфой резко прервал поцелуй, нависнув над ней и глядя ей в глаза. Он тяжело дышал, и она тоже почти задыхалась, глядя на него. Тонула в его серых глазах. Он осторожно отпустил её, отстранившись. — Доброй ночи, мисс, — чуть хриплым голосом проговорил он.       Она, выдохнув, кивнула, и он стремительно покинул класс. Как только он вышел, Гермиона без сил опустилась на стул, не зная, что ей делать, заплакать или порадоваться той мысли, какие яркие чувства пробуждает в ней Драко Малфой.

***

      Драко стремительно шёл по коридорам Хогвартса, пытаясь успокоиться. Прохладный воздух остудил его мокрую рубашку, напомнив о том, как она плакала, прижимаясь к нему.       Драко передёрнуло. Ему срочно нужно было чем-то занять мозг, иначе он взорвется от всех этих эмоций. Он кинул взгляд на часы: отлично, до отбоя чуть меньше двух часов. Он полетает на метле. Это всегда помогало привести мысли в порядок. Он взял свою мантию и двинулся по направлению к выходу из школы.       Неожиданно из-за поворота показался Блейз. — Эй, Малфой, подожди, — окликнул он его.       Драко раздражённо остановился. — Всё нормально? — Забини пристально рассматривал его.       Малфой нетерпеливо передёрнул плечами. — Да. Иду немного полетать перед отбоем.       Забини очень удивился: — Там дождь. — Похуй, Блейз, — Драко сделал нетерпеливое движение вперёд. — Я пойду с тобой, — он не отставал, все ещё присматриваясь к другу. Думает, Драко пьян или под чем-то. — Нянька мне не нужна, — фыркнул Малфой. — Как знать, — многозначительно протянул Блейз, приноравливаясь к его быстрому шагу.       На квиддичном поле Блейз остался под навесами, а Драко направился в раздевалку, чтобы надеть форму и взять метлу. Он быстро переоделся и поспешил выйти на поле, стены вокруг давили.       Он стрелой вылетел из раздевалки и промчался на метле вдоль трибун. Забини заулюлюкал ему в след, когда он молнией пролетел мимо него.              Драко летал над полем, пролетая в кольца, выделывая опасные пируэты и то и дело ускоряясь, когда непрошенные мысли лезли ему в голову. Он не знал, сколько прошло времени, но был уверен, что Блейз ему крикнет, когда пора будет спускаться.       Дождь усиливался, и видимость становилась всё хуже. Малфой не обращал на это внимания, ориентируясь на свои ощущения и мышечную память.       Грейнджер рассталась с Уизли. Если раньше рыжий был неким стимулом для её работы в министерстве, гарантом, что она будет там работать, то теперь всё изменилось. Драко думал, что, если Грейнджер расстанется с ним, то не пойдет работать в министерство из-за этого. Но Уизли неожиданно самоустранился — это ясно, что теперь в министерство он не попадёт. Для Грейнджер открыт путь, правда, если она сама не взбрыкнёт. Малфой считал, что еще немного, и он будет иметь на неё достаточное влияние, чтобы уговорить её не прозябать преподавателем в школе. И тогда…        Почему ему сегодня так нестерпимо хотелось её успокоить, и непрошенная нежность разливалась по венам, когда он прижимал её к себе, утешая?       Поднажать, чтобы проскочить в петле через кольцо.       То, что он ей говорил, как утешал — это ни в малейшей степени его не трогало. Он делал всё правильно. Чтобы влезть в голову, нужно говорить то, что хотят услышать. Он выполнил задачу, сто очков Слизерину.       Другое дело, что он говорил то, что ему хотелось, а не то, что подсказывал холодный разум. Холодный разум тогда вообще молчал, давая полную индульгенцию его чувствам. И все эти нежности с ней — тоже результат его желания, а не холодного расчета. Вот, что пугало Драко. Вот что заставляло его ощущать беспомощность против этих его чувств.       Малфой увеличил скорость. Сделал опасный кульбит и краем уха услышал, как Блейз взволнованно что-то прокричал.       Неужели он запал на неё? Как придурок Маклагген на ловкую Пэнси?       Увеличивай скорость.       Это пройдет. Он скоро добьётся своего, они переспят, и это пройдет.       А ведь он мог бы уже сегодня её трахнуть. В таких вещах Драко не ошибается, она его хотела, и он был бы достаточно убедителен, чтобы перевести все на новый уровень. Разложил бы её прямо там, на её учительском столе. Так какого Годрика он не сделал это? Что за ебучее благородство? Пришёл, утешил, по головке погладил, и свалил?       Ускоряйся.       Потому что она сегодня была такая разбитая, такая беззащитная, что он просто не мог себе позволить этим воспользоваться. Потому что долбанный холодный разум молчал, расчет тоже заткнулся, выпуская на волю то, что Драко всеми силами всегда давил в себе: искренние чувства.       Ещё рывок, поднажми.       Блейз что-то недовольно кричал. Сейчас, Забини, ещё круг.       Драко Малфой не должен чувствовать то, что чувствовал. Это делает его слабым, уязвимым, а потом, не успеешь оглянутся, и тебя уже вовсю используют. Как Пэнси своего мракоборца и Маклаггена. Это он должен использовать, а не его.       Ещё рывок, ещё быстрее.       Её горячие слезы, её судорожные вздохи у него на груди.       Быстрее.       Её дрожь во всем теле, когда он целовал её, как она отвечала ему на поцелуй, вцепившись в его плечи. Её глаза, в которых он тонул, когда она так на него смотрела.       Блейз уже вскочил на ноги и возмущённо махал рукой.       Сейчас.       Внезапный порыв ветра отбросил его форменную мантию, намотав её вокруг металлической трубы, когда Драко пролетал мимо кольца. Траектория полёта резко изменилась и отдачей его сильно ударило об столб. Всё завертелось вокруг, в яркой вспышке невыносимой боли. Он слышал крик Забини, камнем падая вниз, полностью потеряв ориентацию в воздухе.       Спасительная темнота в голове накрывала его волной, изгоняя сознание новой болью от удара о землю. Последнее, что он увидел, было перекошенное страхом лицо Блейза, который что-то кричал.

***

      Сова яростно долбилась в окно Мэнора. Нарцисса Малфой нахмурилась: что за манеры, присылать сов в такое время? Неужели нельзя подождать до утра? Она встала с кровати, накинув атласный халат, всматриваясь в птицу за стеклом.       Внезапно озноб прошел по её спине: это была школьная сова, но не филин Драко. Она торопливо открыла окно, впуская её. — Кто там, милая? — заспанный голос раздался со стороны кровати.       Нарцисса дрожащими руками развернула письмо, глаза заметались по строчкам. Она повернулась к фигуре, которая поднималась с кровати в полумраке спальни, и её голос сорвался: — Драко разбился на метле.