Игра на равных

      Осознание пришло внезапно.       Гермиона толкнула его руками в грудь с такой силой, на которую только была способна. Со страхом покосилась на дверь, не зашёл ли кто, пока они так упоённо целовались? Но в классе было пусто. Лихорадочная дрожь прошлась по телу, её трясло, и она старалась, чтобы Малфой этого не видел.       Конечно, он всё видел и понимал. Он просто стоял на том месте, куда она его оттолкнула, и смотрел. Ни тени насмешки, никакого превосходства или злорадства. Малфой просто наблюдал, что будет дальше. — Уходи, — голос был неприятно хриплым.       Он не двинулся с места.       Гермиона смотрела на него, не моргая. Но выдержки хватило ненадолго. Отвернулась, выключила магнитофон, и отошла к окну. Хотелось убежать в свою комнату, запереться и дать волю эмоциям, но ей казалось, что это трусливый поступок. Нет, она не доставит ему такого удовольствия, ей хватит сил смотреть ему в глаза. Уйти должен он, причём, чем быстрее, тем лучше.       Малфой стоял на своём месте и лихорадочно думал, как поступить дальше. Он не рассчитывал, что она останется в классе и будет ждать, пока он уйдет. В его представлении она должна была либо кричать на него, либо убежать в свою комнату. Грейнджер ломала стереотипы. Посмотрела на него своим пронзительным взглядом, как будто он не поцеловал её, а свернул шею детёнышу единорога. Спокойно развернулась и стоит у окна. Ждёт, когда он капитулирует и уйдёт.       Да черта с два! Хорошо, Грейнджер, раз такая смелая, играем на равных. Он невербально закрыл дверь в класс. Действительно, как-то слишком увлеклись, не подумав, что кто-то может заглянуть в класс. Грейнджер развернулась к нему, как будто готовая нанести удар на поражение. — Ты должен был закрыть дверь с другой стороны.       Отлично. Она не обвиняет его в том, что он её поцеловал. Это радовало. Другая на её месте ударилась бы в слёзы и обвинила его во всём, но его вина тут такая же, как и её. Всё было добровольно, он не имеет привычки к чему-то принуждать. Она хотела — она получила, и ей явно это понравилось. Как и ему, не смог он не признать, с каким-то чувством неуверенности и беспокойства. Но он проанализирует это позже, сейчас ему нельзя эмоционировать. — Я подумал, что нам нужно поговорить, — ответил он тихо. Правильно выбранный тон — залог успеха не только с женщинами, но и в политике. — Поговорить… — повторила она тоже тихо, но что-то такое потерянное было в этом тоне, что сердце против воли дрогнуло.       Она стояла у окна, прислонившись бёдрами к подоконнику. Буравила его глазами. — Ты хоть понимаешь, Малфой, что нас с тобой за это могли бы вышвырнуть из школы? Если бы кто-то вошёл?              Драко чуть не ответил, что в следующий раз осмотрительнее всего будет закрыть дверь, но прикусил язык. Она сейчас не в том настроении, чтобы шутить. — Но никто не вошёл, Грейнджер, — в тон ей ответил, — но даже если и вошел, я бы взял вину на себя, сказал бы, что это я полез к тебе.       Она усмехнулась. Действительно, обращаться «мисс» к той, с кем пять минут самозабвенно целовался, было глупо. Она не могла этого не признавать, он общался с ней на равных, и то была полностью её вина. Не смогла удержать дистанцию. — И откуда же такое благородство? — колко спросила Гермиона. — Ты знаешь, откуда, — он входил в свою излюбленную фазу: психологическая атака. — Что ты имеешь в виду? — она серьёзно не поняла намека. — Разве это не очевидно? — спросил он, медленно приближаясь к ней, наблюдая, как она напряглась, готовая отшвырнуть его, если не физически, так проклятием. Но он всего лишь подошёл к окну и встал рядом, глядя в темноту вечера за стеклом. — Так и будем играть в вопросы? — Гермиона вдруг ощутила такую усталость, что хотелось просто сползти на пол и уткнуться лицом в колени. — Нет. Если непременно нужно сказать словами, а не намеками, то я уже говорил: я сделал бы это из чувства глубочайшей симпатии к вам, мисс, — опять перешёл на уважительный тон Малфой.              Он не смотрел на неё, его взгляд блуждал где-то над Запретным Лесом, и голос его звучал глухо. — И что мне теперь делать с этим знанием? — едко поинтересовалась она. — Попробовать проникнуться в ответ?       Он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Гермиона заставила себя не отводить взгляд. — Не отталкивать меня, — ровно проговорил он. — Не отталкивать тебя? — вырвался нервный смешок. — То есть, позволить тебе растоптать мою репутацию, моё имя смешать с грязью? — Значит, вот так ты воспринимаешь мои чувства к тебе? — очень натурально получилось, Драко даже мысленно поаплодировал себе. — Чувства? — она расхохоталась. — И какие же чувства, Малфой?.. — Чувство глубокой нежности, — медленно проговорил он.— Желание обнимать, целовать и сделать тебя счастливой.       Гермиона смотрела на него широко открытыми глазами, словно не веря своим ушам, что он это произнёс. — Ты в своём уме? Ты думаешь, что я поверю тебе?.. За кого ты меня принимаешь, за тех старшекурсниц, с которыми проводишь субботние вечера в ванной старост?..       «Она знает. Она знает, драккл её побери, но откуда?» — лихорадочно думал он. Вместе с этим он ощутил радость от осознания, что она следила за ним, она интересовалась, с кем он бывает. — Да, у меня были связи. Вы тоже не свободны, мисс, — отказываться было глупо, она явно уверена в том, о чем говорит. — Но мы с вами взрослые люди. Если нас тянет к друг другу, то почему бы нам с вами… — Замолчи! — прошипела она. — Замолчи, Мерлина ради!       Она перевела дух, и с каким-то отчаянием посмотрела на него: — Я хочу, чтобы ты ушёл. — Я уйду, — он тоже жаждал покинуть этот класс, — но прежде я скажу одно: ты боишься своих чувств. И если ты захочешь, я покажу тебе, что напрасно.       С этими словами он оттолкнулся от подоконника и стремительно покинул класс.       Драко шёл по коридорам Хогвартса, стараясь унять непонятное, щемящее чувство. Он собирался сегодня вечером зайти в гостиную Слизерина, но ощутил, что хочет побыть один. Вместо этого он заглянул в свою комнату, накинул мантию и вышел из Хогвартса, направившись к квиддичному полю. Ветер развивал полы его мантии и обдавал лицо холодным ветром с дождем.       Малфой дошел до трибун и сел под навесом на скамейку. Ему нужно было срочно разобраться в том, что произошло на занятии. Он мысленно поздравил себя с тем, что улучил нужный момент, поймал волну и практически беспрепятственно перевел их «отношения» на новый уровень. Поцелуй был, и она забыла обо всём на свете, пока не пришла в себя. Надо признаться самому себе, что и Драко получил что-то вроде удовольствия, целуя её. Не только ощущение триумфа, нет. Что-то было тут ещё… Какая-то разливающаяся по венам нежность, что-то такое эфемерное, неуловимое. Это очень удивило, выбило из колеи. Когда она его оттолкнула, он совершенно был сбит с толку, погруженный в собственные ощущения.       Он был приятно удивлен, что Грейнджер не разревелась, не показала своей слабости. Не убежала с истериками, не бросилась обвинять его. Он, признаться, ожидал именно такого поведения от неё. Вместо этого она смело смотрела ему в глаза. Она признает, что её влечет к нему, но вместе с этим она демонстрировала, что сил в ней предостаточно, чтобы противостоять своим слабостям. А она с характером, думал Драко, и это ему нравилось. Не так проста, как ему казалось. Что ж, тем интереснее. Сегодня они расставили все точки над «i», он прямо заявил о своих намерениях, и она не отрицала, что её к нему тоже тянет.       Драко пожалел, что не захватил бутылку огневиски или хотя бы сливочного пива с собой. Хотелось выпить. Но идти к слизеринцам не было желания, почему-то казалось, что все эти приятные ощущения от поцелуя с Грейнджер выветрятся и смешаются, а ему хотелось ощущать их концентрированно.       Поэтому он решил побыть один еще немного, прежде чем пойти к себе и завалиться спать. Сегодня не хотелось даже встреч с пышногрудой когтерванкой Ирис.

***

      Гермиона так и осталась стоять в тёмном классе у окна.       Чувствовала ли она сожаление, что потеряла бдительность и увлеклась, да так, что позволила ему целовать себя прямо посреди класса?       Да. В её системе ценностей это приравнивалось к измене. И она не могла отделаться от мыслей, что предала Рона. Вот так просто, почему-то собственные мысли, в которых она признавалась себе, что испытывает болезненное влечение к Малфою, не казались ей предательством. А вот танец, поцелуй — это уже не тайные мысли и желания, это уже вполне себе действие, в котором участвуют двое.       Но то, что было дальше… об этом не хотелось думать и ни с кем делиться. Лучше б этого не было. Лучше бы она убежала в свою комнату, чем стояла и слушала то, что не должна была. Он же предлагал ей своеобразную модель отношений: в тайне и без обязательств. Ей претила одна мысль об этом.       С другой стороны, предложи он прямо тут ей руку и сердце, было бы легче? Смешно. У него нет сердца, есть только наглость и невообразимое обаяние, под которое она попала случайно. А случайно ли?..       Внезапно она увидела из своего окна тёмную фигуру, вышедшую из ворот Хогвартса и направившуюся куда-то за угол школы. С такого расстояния трудно было разглядеть чётко, но она почувствовала: это Малфой. Сердце ёкнуло и она до рези в глазах всматривалась в слабо освещённый двор Фигура удалялась, и ветер трепал явно светлые волосы. Это мог быть только он. Малфой ушёл из школы один.       Гермиона рванула к себе в комнату, выхватила из стола карту мародеров и поспешно шепнув нужные слова, развернула её. Она оставила карту открытой, чтобы не пропустить момент, когда точка «Драко Малфой» вернётся в школу. Хотелось увидеть, с кем он будет и куда направится.       Гермиона села за подготовку к лекциям для третьих курсов, изредка поглядывая на карту. Через двадцать минут точка «Драко Малфой» появилась в Хогвартсе. С удивлением она обнаружила, что он прошел в свою башню старост и остался там. Один.       Гермиона уже не раз использовала эту карту. Она не могла удержаться от соблазна, чтобы проверить, где проводит свои вечера Малфой. И самое главное, с кем. Пару раз она «застукала» его с когтевранкой Ирис, в другой раз со слизеринкой Кэрроу в уединённых местах. Не нужно было быть ясновидящей, чтобы понять, чем они там занимались, и Гермиона ощущала невнятную тоску, хотя понимала, что не имеет на это права. Он свободен, молод и конечно, такое времяпрепровождение от него было ожидаемо.       Но сегодня в её душе был такой раздрай, что она почувствовала, что не смогла бы вынести, если бы он был с кем-то… Знание того, что он один с тех пор, как ушёл от неё, было бальзамом для её души. Она закрыла карту и легла спать. Поскорее бы оставить этот день в прошлом.       Только вот одна тяжелая мысль вертелась у неё в голове перед сном. Это не терпело отлагательств и теперь требовало решения. Вздохнув, она открыла глаза и уставилась в темноту комнаты. Дальше тянуть не было смысла. Как говорят, если у пегаса нет крыльев, не жди, что он полетит.

***

      Все последующие учебные дни шли своим чередом. Гермиона обнаружила, что Малфой не намерен каким-либо образом намекать ей на прошлую пятницу и вёл себя в обычной отстраненной манере при других присутствующих.       Это, несомненно, вызывало у неё чувство облегчения.       В четверг она получила письмо от Рона. Он предлагал ей встретиться в пятницу, на Хэллоуин, в каком-то уютном кафе в магловской части Лондона. Это значит, что на празднике в школе её не будет.       И это возвращало к мысли, которая раздирала её душу своей неотвратимостью: Гермиона должна расстаться с Роном.       Это решение она приняла еще в ту пятницу. Конечно, Малфой не являлся причиной… Он был всего лишь следствием того, что Гермиона поняла, что не может дальше разыгрывать серьёзные отношения с Роном.       Она хотела бы, чтобы всё это прошло тихо и безболезненно, но понимала, что это невозможно. Слишком многие ждали от них того, чего Гермиона не ощущала в себе. Ей становилось нехорошо от мысли, как она объяснит это Гарри, Джинни, мистеру и миссис Уизли, своим родителям и, наконец, самому Рону. Но тянуть дальше она не могла. Это было бы несправедливо ни к нему, ни к самой себе. Если нет чувств — зачем давать ложную надежду, что всё нормально?       Дождаться его с учебы и через год объявить, что всё кончено?       Когда-то она прочитала в одном из магловских романов фразу, которая запала ей в душу: «Яд нужно глотать сразу, человек либо умирает, либо остается жить. Если смешивать его с сиропом и пить по глоточку — это скверная, отвратительная вещь». Да, она теперь в полной мере понимала, о чём это было написано.       Можно давать надежду, но итог все равно будет один. Можно обманывать Рона, друзей, родителей, но себя не обманешь.       Гермиона решила завершить подготовку к Хэллоуину и прочие дела заранее. Вспомнив, что у неё завтра еще и дополнительное занятие с Малфоем, она пожалела, что не сказала ему об этом на занятии. Впрочем, можно написать ему. Она достала зачарованный блокнот, открыла нужную страничку, поморщившись, невольно перечитав их переписку.       «Завтра занятие отменяется.»       Ответ пришел незамедлительно. Он его из рук не выпускает что ли?       «Почему?»       Она ответила: «Хэллоуин».       «Можно ли отработать сегодня?»       Она поразмыслила. Странно, но после того их поцелуя и трех дней самокопания, к ней пришло какое-то спокойствие, как будто на рану положили лечебные травы. Она уже не боялась его. Да и он не полезет к ней, почему-то она была в этом уверена. Поэтому написала:       «Если готов к опросу, то приходи прямо сейчас».        И вот Малфой, как всегда, одетый с напускной небрежностью, снова заходит к ней в класс, как неделю назад. Гермиона смело смотрела ему в глаза, пока он усаживался за парту. — Вот опросник по прошлой теме, Малфой. Надеюсь, ты прочитал самостоятельно о современной музыке ту литературу, что я дала тебе.       Он кивнул, придвигая к себе пергамент с вопросами. — Как закончишь, можешь быть свободен, — Гермиона открыла контрольные работы второго курса и принялась за проверку.       Через полчаса Малфой отлевитировал ей свой пергамент на стол. — Мисс, я могу подождать, пока вы проверите?       Гермиона пристально на него посмотрела. Нет, он не собирается говорить о прошлом занятии. Она пожала плечами: — Хорошо, — взяла его пергамент и начала проверять. — Неплохо. В целом, почти без ошибок. — На меня хорошо повлияло практическое занятие, — не удержался Драко от намека.       Гермиона сверкнула глазами и ничего не ответила, поджав губы. — Вы будете завтра на празднике? — как бы между прочим, спросил он. — Нет, — ответила Гермиона. — Меня не будет до вечера воскресенья. — Хороших вам выходных, мисс. — Спасибо, тебе тоже.       Малфой удалился. Гермиона невольно ощутила невнятную тоску, когда за ним закрылась дверь.

***

      После отбоя Драко зашёл в гостиную Слизерина. Пусто, это хорошо, но заглушающие чары он накинет. Пэнси прислала записку, что хочет поговорить с ним по каминной сети, поэтому подобная осторожность не будет лишней.       Пламя в камине вспыхнуло. — Драко? Ты здесь? — Привет, Пэнси. — Здравствуй, друг! Поздравь меня: ты разговариваешь с младшим сотрудником портального управления! — Вот это новость! — Драко усмехнулся. — Я, пожалуй, даже не буду спрашивать, как ты получила это место. — Именно! Маклагген проявил участие к моей несчастной судьбе. Он внял моим вздохам, как тяжело мне работать за печатной машинкой с утра до вечера. Он пошёл к своему начальнику и предложил мою кандидатуру вместо какой-то стажировавшейся на эту должность ведьмочки. — Ну что ж, поздравляю. Держись за это место. — Обижаешь! — в голосе Пэнси послышалось веселье. — Это только начало моей карьеры! — Неужели ты планируешь стать министром магии? — с сарказмом проговорил Драко. — О нет, но я планирую замужество с каким-нибудь уважаемым героем войны, или, на худой конец, с большим начальником одного из отделов министерства.       Драко хмыкнул: — Маклагген, значит, не подходит на эту роль? Он вроде не бедный. — О нет, слишком мелкая сошка для меня, — в голосе Пэнси слышалось презрение. — Деньги — это хорошо, но в первую очередь меня интересуют связи и влияние. Кормак для меня временный вариант, хотя, признаться, в постели он не плох. Но я его воспринимаю, как трамплин. — Хм, остается только пожелать тебе удачи, Пэнси! — Спасибо, милый! Как у тебя дела? Знаешь, я подумала, что очень соскучилась по тебе. — Отлично, ремонт в доме продвигается, планируют завершить к Рождеству. Заскочишь на новоселье? — О нет, милый, не обижайся, Рождество мне есть с кем провести! К тому же, наш уговор, помнишь? Хотя, если ты выполнишь одно наше условие, я, конечно, отменю все мои встречи и примчусь к тебе. Я человек слова.        Драко неопределенно хмыкнул. — Ты передала моё письмо, как я просил? — Разумеется! Они рассмотрели его и передали тебе быть в субботу в пять вечера в твоём доме, прибудет инспекция для беседы с тобой. По результатам тебе определят эльфа, которому ты должен будешь платить зарплату, отпускать на выходные, в отпуск и прочее. С ума бы не сойти, Драко! Об эльфах заботятся больше, чем о нас, магах! — М-да… Кстати, Пэнси, еще вопрос. Ты уверена, что видела мою мать? На прошлой неделе? — Ну конечно, я прекрасно узнала Нарциссу. — Ты точно видела, что её сопровождал мужчина? — Драко все меньше и меньше нравилось то, что он слышал. — Разумеется, там больше никого не было. — Тогда почему ты его не разглядела? — Он был скрыт капюшоном, было ветрено. Нарцисса шла ближе ко мне, а он как бы был за её фигурой. Они быстро зашли в какой-то проулок. Может, мне показалось, но это потому, что она увидела меня. — Ясно. Он был выше её? — Может, немного. — Что-то еще можешь сказать? — Ну-у… Судя по его походке, он не старый. Не худой, но и не толстый, скорее, крепкий мужчина. Она держала его под руку, так мне показалось.       Молчание. — Драко? Ты думаешь, что у твоей матери появился мужчина? — Я ничего не думаю, — еле удержался, чтобы не рыкнуть от раздражения. — Мне пора. — Ну что ж, прощай, дорогой. Пиши!       И голос Пэнси стих в тихом потрескивании камина.       Драко остался сидеть на диване. Что-то во всем этом ему не нравилось. Он не мог уловить, что именно, но чувствовал, что это всё не просто так. Снял чары заглушки. И вдруг… — Привет, — прошелестело за спиной.       Он резко обернулся и раздраженно выдохнул. Только её здесь не хватало. — Привет, Астория. Отбой уже был, вообще-то. — Я знаю. Я просто забыла свой учебник, спустилась сюда, и увидела тебя… — Ну так забирай и… — «проваливай» — и уходи, — сцепил зубы и отвернулся.       Молчание. Сделала движение к столу, действительно взяла какую-то книгу. Не уходит. Стоит сзади, ждет чего-то. Не видит, что он не в духе?       Драко раздраженно повернулся к ней и опешил, сколько горечи было в её глазах. Он не подписывался на вот это вот всё, Салазар!       Астория, увидев его выражение лица, рванула в свою спальню, еле сдерживая всхлипы.       Малфой вышел из гостиной. И надо же было, уже на пути к своей комнате, наткнуться на дежурившего преподавателя, профессора Мирана. Египетские глазки бесстрастно сканировали Драко на предмет алкогольного опьянения. — Доброй ночи, мистер Малфой, — ровный голос с едва заметным акцентом глухо прокатился по пустому коридору. — Здравствуйте, профессор, — равнодушно отозвался Драко. — Вы на дежурстве? — Нет, — врать не было смысла. — Может, у вас есть объяснение тому, что вы так припозднились? Уважительная причина? — Нет, — твёрдо ответил он, глядя в глаза профессору.       Тишина коридора застыла. — Ну что ж, в этом случае мне придется снять с вашего факультета очки, — как бы сожалея, проговорил профессор.       Сожалеет он, ага. Драко молчал. Что он мог сказать? — Пойдемте, мистер Малфой, я провожу вас до вашей комнаты, чтобы убедиться, что вы никуда не завернете по пути, — Алестер внимательно наблюдал за ним.       Малфой пожал плечами, повернулся и пошёл по направлению к своей башне. Миран чуть отставал.        У входа в комнату старост Драко повернулся, чтобы попрощаться с профессором. Тот застыл в нескольких шагах. Его лицо не выражало ничего, как золотая маска фараона. — Мистер Малфой, помните наш разговор?       О, ну вот оно. Драко напрягся и кивнул. — Вы не передумали? — Нет, профессор, — медленно выдавил он, — я не передумал.       Он что, считает, что может его шантажировать очками факультета в обмен на тот фрагмент свитка? Черта с два. Миран смерил его внимательным взглядом, усмехнулся своим мыслям. — Идите, мистер Малфой. И впредь не нарушайте устав школы.       Блядь, этот день закончится сегодня, нет? Драко зашёл в комнату, разделся и повалился на кровать, обуреваемый неясными предчувствиями.       Одна только мысль, сверкнувшая звездочкой в его сознании, немного успокоила его натянутые нервы.       Воспоминание о губах Грейнджер расслабило тугой узел в груди. Словно в омут памяти, он окунулся в тот вечер, когда так дерзко и без препятствий поцеловал её, и как она отвечала ему на поцелуй. Отчаянно, отдаваясь без остатка, что закружило его в таком приятном безумии. Он был бы не прочь повторить, да…

***

      Хмурое утро последнего дня октября медленно наступало. Гермиона посмотрела в окно, с неудовольствием отметив дождь.       Сегодня она расстанется с Роном. Вчера она долго не могла уснуть, думала, мысленно отвечала на его выпады, объясняла, успокаивала. Всё равно это будет трудно, больно и неприятно. Но в итоге всем будет легче.       Это как с больным зубом: тебе страшно его выдирать, но он болит, доставляет неудобства. А потом ты избавляешься от него и становится легче. Сразу же. Как дочь стоматологов, она знала, что лучше всего это делать быстро и резко. Тогда будет меньше боли.       Так и с отношениями. Быстро, резко. Будет неприятно, но потом придет понимание. Боль уйдет.       Он пригласил её в кафе. Конечно, это не лучшее место для расставания, но если она будет тянуть, то так можно и год ждать. Она порвет с ним, они успокоятся, немного поругаются, но попробуют остаться друзьями.       О Джинни и Гарри она пока не хотела думать. Конечно, она должна сообщить им. Но ей виделось неправильным написать им до того, как узнает сам Рон.       После разговора с ним она аппарирует к родителям и проведет выходные с ними. Она давно не видела их. На минутку Гермиона задумалась, не вернуться ли ей в Хогвартс после разговора с Роном. Но нет, она хочет оказаться в родных стенах, где прошло её детство. Зарядиться энергией, немного пострадать и отпустить ситуацию. Спрятаться на время от магического мира.              Гермиона вела уроки, и не слышала, о чём говорила. Как робот, на автомате читала лекции, но мысли были далеко. Между тем, среди студентов наблюдалось оживление, предвкушение вечера. Все с азартом обсуждали предстоящий праздник. Время тянулось невыносимо медленно, а ей хотелось как можно быстрее с этим покончить, оказаться в комнате детства и поплакать в подушку.       Даже седьмой курс Слизерина сегодня не волновал её так, как обычно: в голове беспокойно носились мысли, и она в конце концов просто дала им самостоятельную работу, чтобы немного успокоиться.       Её внимание привлёк зачарованный блокнот, озарившийся светом. Она машинально открыла его.       «Мисс, у вас всё хорошо? Вы чем-то обеспокоены.»       Она подняла глаза и сразу увидела, как Драко Малфой смотрит на неё, участливо и серьёзно. Она нахмурилась и сжала губы в тонкую полоску.       «Я просила тебя не писать не по теме учёбы.»       «Я не хотел вас обидеть. Так у вас всё в порядке?»       Гермиона закрыла блокнот, не глядя на Малфоя, демонстративно положив его на край стола. Только его в её и без того раздраенном состоянии не хватало. Всю эту неделю она ловко, с помощью окклюменции, переключала себя с мыслей о том поцелуе и его словах. Получилось заместить те волнующие воспоминания переживаниями о предстоящем расставании, и вот пожалуйста, он снова, как вихрь, сносит её и без того хрупкие стены защиты сознания. Надо сосредоточиться и снова забросить всё это в дальние уголки памяти. Оно, конечно, всплывет, но потом. Тогда будет больше сил бороться, чем сейчас.       Малфой наблюдал за ней весь день и это было странное зрелище.       Еще на завтраке он подметил, что она нервничает, почти не ест, и даже не пытается делать заинтересованный вид, когда Слизнорт ей что-то рассказывает. На обед она вовсе не явилась, он специально зашёл в библиотеку и увидел, как она сидит за книгой, но смотрит в одну точку даже не пытаясь читать.       На занятии её нервозность явно достигла пика: она просто раздала самостоятельную работу, села и уставилась на стол перед собой.       Самым неприятным было то, что Драко чувствовал: это не из-за него.              Её ответ на сообщение и то, что она просто закрыла блокнот, не глядя в его сторону, только подтвердили его догадки.       Салазар, что он сделал не так, что она перестала на него смотреть исподтишка? Если бы она была такая из-за него, вот тут-то Драко чувствовал бы себя в своей стихии.       О, он бы еще больше заставил её понервничать! Он бы довел её до дрожи в руках, а потом, потом… Потом бы он выпил все её эмоции до дна, впитал бы её силы, которые она бы тратила на борьбу с ним. И взял бы её, обессиленную в неравной игре, со всеми её отчаянными мыслями, и целовал бы до умопомрачения. Чтобы её ноги подгибались, а острые коленки дрожали. Чтобы она захотела его так же, как он сейчас хочет её…       Драко очнулся от своих мыслей и торопливо накинул на колени полу мантии. Что это с ним сегодня, возбудился, как мальчишка, прямо на уроке. Он снова кинул взгляд на Гермиону, в облике которой читалась прежняя нервозность. Нет, это не из-за него, и он ощутил глухое раздражение. Её не будет сегодня на Хэллоуине, и на все выходные она уедет неизвестно куда.       Сразу после окончания занятия, Грейнджер выскочила из класса. Узнать бы, из-за чего она так дергается. Малфой задумчиво вышел из класса, направившись в подземелья. До начала празднования ещё час, и он собирался еще раз сделать внушение своим однокурсникам по поводу алкоголя.       Внезапно из-за поворота вывернул Слизнорт и радостно заулыбался при виде Драко: — О, мистер Малфой, как хорошо, что я вас встретил! У меня к вам поручение! — Да, профессор. — Не могли бы вы для меня сходить в Хогсмид? Розмерта кое-что должна передать для меня. До начала праздника еще час, вы как раз успеете.        Настроение Драко улучшилось. Что ж, такие поручения ему по душе. Если он даже опоздает, то вполне прикроется поручением декана. Он кивнул и направился в свою комнату. Надо взять мантию, на улице ветер и дождь.       По пути в Хогсмид Драко гонял одни и те же мысли по кругу: что там такое случилось у Грейнджер, что она сама не своя? Бесило. Бесило, что это было не из-за него.       В «Трёх метлах» было немноголюдно. Розмерта, поджав губы, кивнула в ответ на его приветствие. Услышав, что он по поручению Слизнорта, смягчилась, и передала бумажный пакет с бутылкой элитного огневиски. Драко хмыкнул про себя, действительно, очень важное поручение, не терпящее отлагательств. Ну, раз уж он всё равно пришёл, прежде чем идти назад, в дождь и ветер, он пропустит стаканчик грога в тёплом баре. Драко не откажет себе в этом, пусть даже придется немного опоздать на праздник.       Отпустив Розмерте изящный комплимент, сунув щедрые чаевые, Драко, чрезвычайно довольный собой, разместился за пустым столиком в углу бара. Он приготовился провести несколько приятных минут, прежде чем идти в школу. Тут хлопнула дверь, и в баре появился человек, которого Малфой меньше всего был рад видеть.       Сверкая добродушной улыбкой, уверенно и весело к бару шёл Рон Уизли. Розмерта расцвела при виде его, засуетилась и подала сливочное пиво. Сегодня рыжий не намерен нажираться.       Приехал, значит.       Так вот из-за кого она такая нервная, молнией пронеслась догадка в голове Малфоя. Вот она, причина её нервозности, стоит посреди зала, озирается в поиске знакомых лиц. Рон шёл по бару, выбирая, где бы ему присесть, как вдруг оказался прямо перед столом, где восседал Малфой. Улыбка на его лице померкла, как будто её нарглами слизало. Он скользнул по своему врагу презрительным взглядом и собрался было двинуться дальше, как Драко насмешливым тоном протянул: — Какие люди почтили своим визитом наши скромные места! А где Поттер, раздает автографы?       Вообще-то Драко не собирался этого говорить, но что-то тёмное внутри него снова клубилось, норовя прорваться наружу. Не мог он промолчать, когда была возможность сбить радужное настроение рыжему.              Его слова, как всегда достигли цели. Уизли резко замер и перевёл ненавидящий взгляд на Малфоя. — Заткнись, хорёк. — Воу-воу, полегче, Уизли! Или вас, мракоборцев, не учат стальной выдержке? — Не заставляй меня показать, чему нас учат, прямо на тебе, Малфой, — уже спокойнее ответил Рон, стараясь говорить как можно равнодушнее. — О, считай, что я очень испугался, Уизли, — издевательским тоном протянул Драко.       Дверь снова хлопнула и в баре появилась Грейнджер. Она растерянно озиралась вокруг, и рыжий, одарив напоследок Малфоя злобным взглядом, поспешил к ней на встречу. Проходя мимо бара, он оставил кружку пива на стойке, легко поцеловал Гермиону в щеку, и они вместе ушли.       Грог внезапно стал горьким. Драко поморщился и отставил стакан в сторону. Бросил взгляд на часы — если он выйдет прямо сейчас, как раз успеет к началу праздничного ужина. Подхватил бумажный пакет с огневиски для Слизнорта и направился к выходу.       Драко стремительно шёл по дороге к Хогвартсу. Значит, вот кто заставил её нервничать. Наверняка, перенеслись куда-то в свою Дыру или Нору, будут держаться за руки и ворковать. А потом он трахнет её на продавленном диване. Она будет его целовать и стонать от удовольствия, раздвигая перед рыжим ноги. Надо было затеять драку с этим Уизелом, тогда бы они потратили вечер на залечивание его разбитой в кровь морды, а не на…       Распаляясь подобным образом, Малфой влетел в школу, рявкнув на подвернувшихся первокурсников. Удерживать на лице маску хладнокровия сегодня не было желания.       Он остановился перед дверью Слизнорта, чтобы отдышаться и прийти в себя. Что это с ним? Мордобоя захотелось? Или нервы шалят?       Слизнорт открыл сразу же, рассыпаясь в благодарностях за выполненное поручение. — Мистер Малфой, не хотите ли продегустировать? Отличный виски, уверяю вас, Розмерта специально для меня делала заказ у шотландских огров.       Малфой мотнул головой: — Я исполняю обязанности старосты на празднике, профессор. — Ах да, мой мальчик, ну что ж, идите! Я, пожалуй, подойду позже, — и Слизнорт, потеряв интерес к Драко быстро распрощался с ним.       У входа в большой зал его уже ждала Аннэт. — Вот ты где! Я уже думала, не придёшь! — она сунула ему что-то в руки. — Держи, Макгонагалл передала. Этот камень определяет наличие алкоголя в бокале. Если что-то покажется тебе подозрительным, опустишь в напиток — если есть хоть капля алкоголя, камень окрасится в красный цвет.       Драко рассмотрел то, что лежало в руке. Это был плоский камень белого цвета, с дыркой, в которую был продет шнурок. Видимо, камень был зачарован на определение алкоголя.       Тем временем, студенты стягивались в большой зал, возбуждённо переговариваясь. Малфой лениво оглядывал их пустующий стол. Старшекурсники Слизерина задерживались: раз нельзя пронести алкоголь в зал, то они разопьют его в гостиной. Главное, чтобы не напились с самого начала, недовольно думал Драко. Ещё не хватало лишний раз светиться перед Макгонагалл, оправдываться за свой факультет. Старуха и так кидает на него подозрительные взгляды с тех пор как он неосторожно попался при выходе из класса Грейнджер, когда она болела. Он надеялся, что Слизнорт хотя бы не проболтается о том, что они с ней занимаются индивидуально. В этом не было ничего особенного, как он слышал, она занимается с некоторыми учениками, чтобы подтянуть их успеваемость. Но лучше, чтобы Макгонагалл этого не знала. Авторитет старухи у Грейнджер был неоспоримым, наверняка, одного её слова будет достаточно, чтобы Гермиона шарахалась от него, как от банши в лунную ночь.

***

      Оказавшись в уютном магловском кафе, Гермиона старалась скрыть свою нервозность. Рон не замечал ничего. Он был искренне рад её видеть. Они сделали заказ, и Уизли пустился в долгие рассказы о своей учёбе.       Гермионе от волнения не лез кусок в горло, хотя она пропустила сегодня обед. Она смотрела на него, пытаясь понять, когда? Когда и как ей сказать ему?..       Вот сейчас, он закончит свой рассказ об их учебной вылазке, о нейтрализации вышедших из-под контроля диких оборотней, и она скажет ему. — Представляешь? И вот возвращаемся мы с ребятами, подранные этими оборотнями, Гарри сразу в больничное крыло — залечивать раны, а я левитирую клетку в подвал…       Нет, вот сейчас, когда он допьет своё пиво. — Можно мне повторить? — крикнул Рон пробегающей мимо официантке.       Ладно, надо что-то съесть, иначе от голода заурчит желудок.       Гермиона уставилась в тарелку, без аппетита ковыряясь в содержимом. Сейчас она немного поест, и начнёт трудный разговор. — Гермиона? Ты слушаешь меня вообще?       Она резко подняла взгляд. — Если ты не хочешь, я могу съесть твою пасту.       Гермиона судорожно кивнула, передавая ему тарелку.       Вот сейчас. Положил вилку в пустую тарелку, вытер рот салфеткой. Давай… — Счёт, пожалуйста! — кивнул он девушке за стойкой. Перевел взгляд на Гермиону и улыбнулся: — Пойдем? — Куда? — удивилась она. — Это сюрприз! — довольно заулыбался Рон, вкладывая магловские деньги в принесённый счет.       Протянул ей руку. Она в замешательстве смотрела на него. Он схватил её ладонь сам и уверенно потащил к выходу. — Подожди, — Гермиона попыталась взять ситуацию под свой контроль, когда они вышли из кафе. — Ни слова больше! — и Рон увлек её в безлюдный проулок, притянул к себе, резко крутанулся, и они аппарировали.       Гермиона перевела дыхание, оглядываясь вокруг. Они стояли у двери квартиры Гарри на Гриммо. Она непонимающе обернулась к Рону: — Зачем мы здесь? — Сейчас увидишь, — и он без возражений взял её за руку и, отперев дверь, они вошли в темноту дома. — Люмос! — торжественно произнёс Рон.       Вспыхнул свет и Уизли провёл Гермиону в небольшую столовую, где был накрыт стол на двоих, со свечами и бутылкой эльфийского вина, горделиво стоящей на середине стола. Рядом была ваза с зачарованной розой. Цветок плавно размахивал листочками и пел романтические песни.       Гермиона повернулась к Рону. — Это… — Да! — довольно улыбался он. — Это для тебя! — А как же… — Джинни и Гарри с удовольствием разрешили нам воспользоваться их квартирой для романтического ужина! — он снял с неё мантию и повесил на спинку стула.       Гермиона рассеянно села, а Рон занял место напротив. Бутылка откупорилась и наполнила бокалы. — Рон… — За нас! — провозгласил тост Рон и легко ударил краем бокала по бокалу Гермионы. Она ошеломлённо следила за его действиями. Машинально сделала глоток вина.       И что теперь?..       Рон тем временем беспечно болтал, не замечая, что Гермиона молчит. Вдруг он встал, протянул ей руку и сказал: — Потанцуем?       Гермиона уставилась на него.       «Рон, нам нужно серьёзно поговорить.»       Подала ему руку и встала, увлекаемая на середину комнаты.       «Так больше не может продолжаться.»       Его руки по-хозяйски скользнули ей на талию и притянули к себе. Совсем не так, как…       «Я не чувствую того, что должна…»       Он прижал её к себе и сразу чуть не отдавил Гермионе ногу, расхохотавшись собственной неуклюжести.       «Не могу делать вид, что всё хорошо.»       Они переступали под тихую музыку розы, и Рон подпевал слова песни.       «Нам нужно расстаться».       Его ладонь легла ей на затылок, откидывая голову для поцелуя.       «Я не люблю тебя.»

***

      Праздник был в самом разгаре. Драко раздраженно оттолкнул от себя сестричку Кэрроу. Забини, обнимая вторую близняшку, с иронией наблюдал за ним весь вечер. — Староста, сэр! Что это с вами? Вы злой, как взрывопотам, право дело! — Отвали. — Это недостаток алкоголя в вашей чистейшей крови, говорю вам. Зря вы не заглянули к нам перед началом банкета, сэр!       Драко раздражённо отвернулся, внимательно глядя на старшекурсников Гриффиндора, которым было слишком весело. — Сейчас приду, — он лениво встал и направился к столу, где взрыв хохота показался подозрителен. В руке он покачивал белый камень на шнурке. — Добрый вечер, — вальяжно протянул он, подойдя к притихшим студентам. — Что пьём? — Тыквенный сок, — какой-то парень смело встретил взгляд Малфоя. — Ой ли? — сладко улыбаясь, протянул Малфой, взяв один из кубков на столе, картинно поднёс к носу и принюхался, — а если я проверю? — Свой стол проверяй! — воинственно заявила какая-то девушка.       Малфой презрительно скользнул по ней взглядом. Девчонка была миниатюрной, с карими глазами, и чем-то отдаленно напоминала Грейнджер. — А вы, мисс, будьте добры, свой кубок, пожалуйста!       Девушка не шевельнулась. Драко демонстративно вздохнул, и отлевитировал кубок девушки себе в руку. Держа двумя пальцами бокал за ножку, он, как будто был преподавателем и проводил некий химический опыт перед студентами, поднял его на уровень глаз и медленно опустил камень на шнурке в бокал.       Разговоры за столом стихли. Малфой потянул за шнурок и вытащил камень из напитка. Белый камень. Перевёл взгляд на девушку, ухмыльнулся. Бокал опустился перед ней, она скривилась в усмешке, которая означала «Что, удостоверился, хорёк?» — Стоило ли грубить, мисс? — по-прежнему сладко улыбаясь, произнес Малфой. Внезапно один из бокалов притихших парней, сидевших с краю стола, метнулся к нему. Он поймал его, наслаждаясь испуганными взглядами и, с издевкой глядя на них, опустил камень в бокал. Медленно потянул за шнурок — камень окрасился красным.       Малфой огорчённо зацокал языком, покачивая головой: — Жаль, жаль! А как все хорошо начиналось, правда, мисс? — он обратился к той самой девушке, которая с гневом смотрела на парней, съёжившихся под её взглядом. — Староста Гриффиндора, не так ли? — девушка хмуро кивнула ему. — Минус пятьдесят очков вашему факультету. И выведите эту компанию из зала, — Малфой брезгливо осушил кубок волшебной палочкой.       Он обвёл взглядом стол и с удовольствием увидел обречённые взгляды. Нет, ну а что? Он прав.       Драко сделал вид, что задумался. Постучал пальцем по подбородку, глядя куда-то вверх, и мягко посмотрел на старосту Гриффиндора: — Ах да. С вас, мисс староста, персонально минус десять очков. За пререкания, за сокрытие факта распития алкоголя за столом, и наконец за то, что не смогли донести до своего факультета запрет спиртных напитков на банкете.       С чувством выполненного долга он направился к столу Когтервана, где устроил такое же представление, прежде чем удалить с банкета несколько парочек. У Пуффендуя алкоголя он не обнаружил. Аннет Фоул недовольно поджала губы, когда Малфой изящно склонился над её бокалом. Конечно, алкоголя в её напитке не было, этого и следовало ожидать. Можно было придраться к чему-нибудь другому. Но так уж и быть, Аннет он пощадит, в память о её помощи. И он гордо удалился за свой стол. — Малфой, ты сегодня лютуешь, — осуждающе смотрел на него Блэйз.— Мог бы по-тихому им сказать убрать алкоголь, к чему это шоу? И к девчонке этой, старосте Гриффиндора, зачем прицепился? Она несколько раз нас «прощала» за нарушения. — Пусть не выёбывается, — бросил Малфой.— И нечего нарушать. Всем ясно? — он обвел взглядом стол своего факультета.       Блейз покачал головой. Студенты присмирели, опасливо поглядывая на мрачного старосту.       Праздник продолжался. Все вокруг веселились, а Драко ушёл в себя.       Грейнджер. Блядь, где он допустил ошибку? Когда мысли о рыжем вдруг вытеснили мысли о нём в её голове? Что он сделал не так? После того разговора и последующих дней после, он уже был уверен, что она на крючке. Передержал её? Надо было вчера что-то сделать?       Все выходные будет с этим чертовым Уизли. Будет выгибаться под ним, царапать его спину своими тонкими пальцами с аккуратными ноготками. Блестящие от слюны губы будут стонать его имя. Она будет оглаживать свою грудь и ритмично дёргаться от толчков…       Блядь…       Блядь. — БЛЯДЬ! — рявкнул вдруг Малфой, с силой впечатывая кубок с тыквенным соком в стол. Оранжевые капли медленно расплывались на белой скатерти. Тишина повисла над слизеринским столом. Сокурсники молчали, со страхом глядя на него. — Малфой, — предостерегающе проговорил Забини.       Драко в ярости оглядел лица, обращённые к нему. Глаза выхватили Асторию, которая смотрела на него так, как будто он сейчас будет кидать проклятия направо и налево. Опять у неё на голове дурацкие кудряшки.       Резко выдвинул стул, встал, глядя на неё. Кивнул ей в сторону выхода, губами проговорив «пошли». Стремительно пошел к выходу из зала, сопровождаемый перешептываниями. Нахер. Всех нахер.       Он летел по коридору, не разбирая дороги. — Драко!       Ах да, Гринграсс. Малфой остановился, чтобы она нагнала его. Осторожно подошла, глядит со страхом. Грубо схватил её за затылок, сминая кудрявые волосы в кулаке, впечатался губами в её рот. Она неуверенно положила руки ему на плечи, скользнула ладонью в волосы. Он зарычал, резко убирая её руку от своей головы. Оторвался от её губ и потащил в ванну старост.

***

      Её глаза были открыты, когда Рон с воодушевлением начал её целовать. Гермиона машинально шевелила губами, не чувствуя эмоций. Его руки обхватили её талию, крепче прижимая её к себе. Она чувствовала его возбуждение.       Он самозабвенно целовал её, не обращая внимания на её вялые движения.       Не то.       Слишком громко.       Слишком мокро.       Слишком… не так.       Не тот. — Рон… — она наконец оторвалась от него, — я…       Он снова поймал её губы и стал двигаться в сторону гостевой спальни, увлекая её за собой, не разрывая объятий. — Рон… — снова попыталась Гермиона, но в следующий момент он повалился на кровать, и она оказалась лежащей на нем. Руки обхватили её лицо, и он снова начал целовать её.       Он перевернулся, и она оказалась под ним, его рука скользнула по её бедру… — РОН! — она уперлась ладонями в его грудь и с силой толкнула.              Он непонимающе замер. — Что? — Встань.              Медленно поднялся, с удивлением глядя на неё. Гермиона села, пытаясь привести дыхание в норму. Рон тяжело дышал, и выглядел растерянным. — Месячные? — попытался найти объяснение.       Она напряжённо смотрела на него. Сейчас или никогда. — Нам нужно расстаться.