memory

Сергей захлопнул дверь за собой и оказался в тихом коридоре. Наступив на задник обуви, рыжеволосый стянул первую туфлю, чувствуя, как стало легче стоять. Вскоре и другая нога также освободилась от тесной обуви. Тяжело вздохнув, Разумовский схватился тонкими пальцами за край пиджака, стягивая тот с плеч. Широкополую шляпу, мужчина смахнул с головы, также кидая на пол, где уже валялся пиджак. День оказался более изнурительным, чем предполагалось. За все время, пока Сергей пытался раздеться, в квартире не загорелся свет и не послышалось ни звука. Задержав дыхание, Сергей озадаченно пошёл в спальню, где в последний раз оставил Олега. Открыв дверь комнаты, Сергей бесшумно проник внутрь, рассматривая в кровати тело, голова которого была повернута к широкому окну. Только тихие вздохи говорили, что с Волковым все в норме. Терзая нижнюю губу, мужчина подошёл к кровати, садясь на край. Конечно, было очевидно, что Волков не спал. Обхватив пальцами лицо Олега, рыжеволосый наклонился к возлюбленному, оставляя быстрый поцелуй на губах. Волков открыл глаза, недовольно рассматривая лицо напротив. Руками Сергей переместился на талию шатена, крепко обнимая. Поднявшись сначала сам, Сергей после поднял Волкова за талию, утаскивая мужчину за собой на середину комнаты. Усадив Волкова на мягкий ковёр, Разумовский сел напротив. — Нам нужно серьёзно поговорить, — сказал рыжеволосый, смотря в карие глаза. — О чем, Серёж? — взволнованно спросил Волков, изгибая бровь. — О наших чувствах?.. Взгляды, наконец-то, встретились. Не потребовалось включённого света, они прекрасно чувствовали друг друга, находясь на расстоянии метра. Без устали рассматривая родные глаза, Сергей находит в тех радость, счастье и любовь. Миллионы воспоминаний, словно многогранный алмаз, раскиданы вокруг одного любимого человека. Волков же чувствовал, как мучительно впивались осколки тех же многогранных алмазов в спину: боль, тоска, ярость и печаль. Олег не спеша скользнул пальцами по мягкому коврику, наощупь находя руку Разумовского, сжимая в ладони пальцы. Прикосновение к тёплой коже вернуло его в момент из детства, где он впервые коснулся незнакомого мальчишки с рыжими волосами и веснушками на лице. — Я Олег, — протянул шатен, обхватывая двумя руками маленькую ладонь Разумовского, проводя большими пальцами по коже. Волков и ранее замечал этого странного и отстраненного мальчишку в толпе таких же детей, но почему-то только о ярких голубых глазах и рыжих волосах Олег думал, когда ложился спать и просыпался. Взгляд опустился на бледную кожу рук, а пальцы скользнули ближе к рукавам рубахи, начиная теребить их и таким образом успокаиваясь. — Я Серёжа, — ответил обладатель синих глаз, оборачивая на мальчика, который его остановил. — Давай дружить? — на губах появилась лёгкая улыбка, от чего казалось, что солнце стало светить ярче. — Давай дружить, — повторил Олег, довольно улыбаясь в ответ. В следующий момент Олег опустил одну руку, крепче сжимая другой и потянул Сергея за собой на игровую площадку. Волков отвел взгляд в сторону окна, глубоко вздохнул и широко открыл глаза, стараясь не выпустить ни одной слезы. Вернуть игру в гляделки помог Сергей, медленно вытянув собственную ладонь из-под пальцев Олега. Сергей быстро нашел руки шатена вновь, сплетая пальцы вместе. Очередное касание вернуло в прошлое. Мальчики стали старше. Тёплая июньская ночь. Вечер выпускного. Разумовский смотрел на то, как Волков прижимает общую одноклассницу к собственному телу. Рыжий едва сдерживал слезы. Из-за звона в ушах не было слышно ни музыки, ни голосом рядом, которые что-то рассказывали. Отдаленно вспоминался шёпот грубого голоса Олега, который давал клятву, что никогда в жизни не бросит его. Горячее дыхание до сих пор щекотало тонкую кожу шеи. Даже ощущение холодного кончика носа отпечатывалось болью на теле, или тёплые руки, блуждающие от лица и пропадающие под ремнем джинс. Причиной плохого настроения у Разумовского стал дурацкий галстук, который Волков на отрез не хотел надевать. Он, в общем-то, и ни к чему там был, только портит наряд, но Разум настаивал на своём. — Ты завяжешь этот проклятый галстук! — заявил Сергей, пытаясь накинуть на шею Олега чёрный, заранее подготовленный, галстук и завязать. — Если нет, я с тобой не буду разговаривать! — Сереж, нет. Я тебя прошу. Он будет только мешать, — Олег из последних сил держался, дабы не сорваться на любимого человека. — Надевай, я тебе говорю! — Нет. — стянув галстук и кинув в сторону, протянул шатен. — Всё, делай все, что хочешь, я с тобой не разговариваю, — прикусывая нижнюю губу, со злости сказал мужчина, выходя из раздевалки и громко грохая дверью. На лице Разумовского появилась тонкая улыбка от таких ценных воспоминаний. Олег, словно будучи отражением рыжего, тоже начал улыбаться. Теплое воспоминание о последнем дне в интернате, закончившемся нежным и первым в жизни опытом, которым наслаждались оба до самого утра. Шатен рассмотрел на губах Разумовского лёгкую улыбку, самую тёплую, которая была ещё одним глубоким воспоминанием пятнадцатилетней давности. В один и тот же университет не получилось поступить, так как мечты двух амбициозных парней расходились в разные стороны. Разумовский поступил на программиста, а Волков же выбрал армию. — Да что там всего год, Серёж? — спросил Волков, собирая в конце мая свою сумку. Волосы ещё пару дней назад были сбриты под 'ноль'. Через пару дней Олег стоял на перроне, ожидая поезда. В руках был билет в одну сторону. Рядом стоял Разумовский, рассматривая парня напротив, словно это был последний раз, когда он его увидит. — Уважаемые пассажиры, производится посадка на поезд №6188 Санкт-Петербург — Тула, поезд находится на 2 платформе, нумерация вагонов с хвоста состава. Выход на платформу через туннель. Спасибо за внимание, — проговорил монотонно голос по громкоговорителю, но Волкову было, абсолютно, не до этого. Хотелось отпечатать в памяти спокойный взгляд Разумовского. — Эй, Серый, ну чего ты? Я же не надолго, время пролетит незаметно, ты поступишь туда, куда хотел, а через год я обязательно вернусь, — успокаивающе протянул мужчина, сдерживаясь, чтобы не провести кончиками пальцев по щеке. — Да, точно, — подтвердил Сергей. Через пару мгновений, рядом остановился поезд, что означало пришло время прощаться. — Я вернусь, — пообещал Волков, хватая сумку, закидывая ее на плечо и поднимаясь на первую ступеньку. — Вернёшься? — в уголках глаза появились слезы, а голос утих. Рыжий смотрел на мужчину, веря, что за год ничего не измениться. И правда, Разумовский не почувствовал изменений в первые несколько месяцев, а потом постепенно образ Волков начал пропадать из памяти. Воображение 'рисовало' лишь некоторые части, в нужный момент. Как и тогда, в голубых глазах появились слезы, которые начали течь по щекам. Потом Волков вовсе пропал, через года два Разумовский узнает, что Олег находится в Сирии, а далее по уже пройденному сценарию. Гром принесёт документы, к которым будет прикреплена фотография, и чёрным по белому написано, что Волков мёртв. ФИО: О. С. Волков Пол: М Семейное положение: в браке / разведен / холост Дата рождения: 17 мая, (год не указан) Национальность: татарин Все было написано не особо разборчивым почерком, некоторые строки просто пропущены. Печать снизу гласила: ПОГИБ. Ещё через несколько лет покойный Волков спас Разумовского из психбольницы. Казалось на этом этапе они достигли апогея отношений: доверие друг к другу после стольких лет разлуки не угасло, а наоборот стало сильнее. События не позволяли ни на минуту расслабляться. Что там говорить, времени на 'чувства' вовсе не осталось. Волков оперся ладонью о мягкий ковёр, подползая ближе к Разумовскому, утыкаясь собственным коленом в ногу любовника. Тишину комнаты нарушали только тихие вздохи двух мужчин. Взгляд словно выпалял, а помнишь, как мы вновь начали чувствовать. Самым важным элементом — совместное проживание. Обязанности, решения, отдых, быт и даже завтрак — теперь, как супруги, они вели вместе. Было приятно просыпаться рано утром и видеть заснувшего в кресле возле камина Разумовского. На коленях по прежнему лежали какие-то бумаги, а между пальцев сжата ручка. Стоило лишь притронуться кончиком носа к щеке, как Разумовский сразу же просыпался. — Сколько я спал? — взбудораженно рассматривая комнату, спросил Разумовский, останавливаясь взглядом на мужчине. — Смотря в сколько ты ложился, — шутливо отвечал Волков, ласково обнимая рыжеволосого, поднимая того на ноги и отводя в кровать. Иногда приходилось не спать обоим — такой вариант был чаще. Совместное принятия решений — второй этап доверия, который воспринимал Волков. Потом же в одной кровати, в обнимку, крепко засыпали до вечера. Следующим 'шагом', Волков устало опустил взгляд, разочарованно вздыхая, ведь эти моменты были самыми дорогими в его жизни. Каждое утро он просыпался с надеждой, что вновь сможет прикоснуться к любимому телу, вдохнуть тот же воздух, который был наполнен естественным ароматом Разумовского. Но то, что он никогда бы не отдал — сам предмет любви, рыжеволосое чудо. Олег уткнулся лбом в плечо Разумовского, вновь тяжело вздыхая, задерживая аромат от мужчины. Запах тела сменился на дорогие французские духи. Шатен мог лишь предположить, что за слоем одежды находится родной вкус. Олег поднял взгляд на Разумовский, а тот в свою очередь все это время наблюдал за действиями шатена. Волков перевёл взгляд обратно на рубашку, а потом на синие глаза, будто спрашивая: можно снять эту ткань? она мне мешает. Без слов рыжеволосый понял о чем просил возлюбленный, поэтому кивнул. Волков потянулся рукой к нижней пуговице, начиная их одну за другой расстегивать,не спеша. Глаза рассматривали лицо без изъяна напротив, пока руки не закончили работу. Перед шатеном открылось то же тело, с теми же шрамами, с теми же веснушками, что и раньше. Осторожно Олег завёл руки за спину Сергея, обнимая, сам же близко прижимаясь. Любимая бледная кожа отдавала лёгкой теплотой, именно такой она запомнилась в последние дни, перед настоящими пытками. Волков вернулся именно к тому злополучному дню, когда он проснулся в ошейнике, напичканном взрывчаткой. И опять к этому положению был причастен никто иной, как Разумовский. <Олег был лишь наблюдателем этой игры, но Сергей видимо был заинтересован в победе, нежели в человеческих жизнях. Оставалось ждать, кто первым покинет игровое поле. Ходы сменялись один за другим, в комнате повисла тишина, каждый был сосредоточен на том, чтобы его 'фигура' осталась в живых. <Неизвестно, что было в голове у психопата, находящегося в состоянии возбуждения. Шатен лишь мог предполагать, что если на кону стоят жизни людей, Разумовский не остановится, а будет идти до конца. — Да-да, я уже это слышал. Делай уже свой следующий ход, а не то опять начну всех подряд без разбору взрывать! — грубый, совсем не похожий на ласковый голос, который Волков так сильно любил. Олег не предполагал, какой ценой ему обойдётся поторапливание Разумовского. — Хочешь следующих ход? Ты его получишь, — прошипел сквозь зубы Игорь, делая на мониторе следующий шаг, который 'убивает' чёрного слона. <На ошейнике Волкова загорается красный индикатор, что означает, что для него также 'игра закончена'. Но взрывчатка не срабатывает, и Сергей оборачивается на шатена, рассматривая невредимого Олега. — Гребанная китайская техника, — рыжеволосый приподнимается со своего места, недовольно смотря то ли на Волкова, то ли на ошейник, — На неё никогда нельзя положиться. Лёгким движением руки Сергей достаёт из кармана пиджака, направляя дуло прямиком в тело, — Что ж… Придётся делать все самому! — вздыхает Сергей, и никто не может поверить в то, что рыжеволосый все же сделает это. — Прости, Олег, но правила есть правила. — безэмоционально протянул тот, делая 5 громких выстрелов, пронзающие тело Волкова. А дальше Олег ничего не помнил, он лишь упал на холодный кафель, истекая кровью, ведь его 'время' уже истекло. И опять схожее ощущение, как и после той тяжёлой ночи и игрой. Вновь 'тёплые' ласки Разумовского, которые никогда не мог угадать Волков. Сергей переместил руку на плечо шатена, ласково скользя пальцами по коже, спускаясь к татуировкам, а после чувствуя уже знакомые шрамы, напоминающие о том, что однажды он упустил Волкова. В один из вечеров Сергей вернулся в квартиру Волкова и не обнаружил возлюбленного ни в одной из комнат. Руки начали трястись, тело кидало в панику, а мозг наотрез отказывался думать о главном вопросе: Что делать? Где сейчас Олег? В доме все было разрушено, более того, множество крови и следов борьбы. Кухня была в полном беспорядке после нашествия неизвестных. В тоже время Волков был пленным у одного из своих старых напарников, о которых не подозревал Разумовский. — Что же ты такой молчаливый? — голос был вновь таким знакомым. Вадим. Сто процентов он. Стоит напротив, крутя нож в руке. На губах красовалась запоминающаяся ухмылка, а глаза горели в желании вновь изрезать кожу Олега до глубоких ран. — Мы же всё-таки старые приятели, так давай проведём с тобой познавательную беседу под названием «говори-где-разумовский». — Иди к черту, — процедил сквозь зубы Олег, глубоко вздыхая, хоть это было и тяжело делать, ведь удары на теле были значительные. — Сходил бы, но сомневаюсь, что Разумовский приживается среди чертей, — с насмешкой проговорил Вадим, утыкаясь локтем в солнечное сплетение. — Слушай, ты реально считаешь, что я поверю, будто костюм по чистой случайности пришёл и ушёл из квартиры, где ты был? — Нет. Зато считаю, что ты конченный псих, — сплюнув кровь, протянул мужчина, сжимая до боли челюсть. — Я? Это не я продолжаю работать на парня, который выпустил в меня целую обойму. — выдержав паузу, Дракон продолжил, — Кто из нас псих — я или ты, господин стокгольмский синдром? — довольно протянул мужчина. На глазах у Волкова появились горячие слезы, обжигающие бледную кожу груди Разумовского. Сергей понимал чувства любимого, и дал пару минут, чтобы он их выпустил. Руки сами успокаивающее скользили по спине. Олег поднял голову на уровень глаз Разумовского, всматриваясь в каждую деталь, по новому влюбляясь в Сергея. Рыжеволосый в свою очередь уместил ладонь на щеку Волкова, придвигаясь ближе. Наклонив голову в сторону, мужчина обхватил губами губы напротив, втягивая шатена к поцелуй. Отвлекая нежными ласками, Сергей протолкнул язык между зубов, углубляя поцелуй, сплетая языки вместе. Долгое наслаждение друг другом перебила нехватка воздуха. Волков отстранился первым, обнимая Сергея и прижимая ближе. На лицах у обоих слезы и улыбка от того, что спустя много лет они до сих пор вместе, несмотря ни на что. — Я люблю тебя, Серёж, — прошептал Олег, прижимая худощавое тело к собственному. — Я тебя никогда не отпущу, и всегда буду беречь, Олег, — подобное обещание было равносильно самому большому признанию.