телу тоже больно

больно. душевно больно больно было всегда. рюджин и правда не повезло в жизни. не повезло с семьёй и окружением. не повезло. почему-то это ощущение усилилось, когда из жизни рюджин ушла такая хорошая она. её магическая птичка черён, которая подарила шин любовь и возможность любить. её огромной любви хватало им обеим с головой. птичка, которая оказалась в холодно-железной смертельной клетке онкологии, таблеток и больничной койки. а самой черён, возможно не хватило любви. или любовь до неё просто не дошла. а может виной всему то, что рюджин попросила не делиться с ней сердцем. рюджин съела сердце черён, полное любви.

***

- я бы отдала тебе своё сердце, если бы оно у меня было красивым и рабочим. эхо где-то в черепной коробке. рюджин так не хотелось вспоминать. иначе она опять будет рыдать долгих три часа. а ведь могла три часа провести в черёниных объятиях, если бы она всё ещё была рядом. - не делись со мной своим сердцем. я его съем, не разрезав. ох если бы рюджин знала, что её опередит кто-то другой. кто-то страшный и ужасный. Кто-то, кого ненавидит рюджин. и было бы намного лучше, если бы этот кто-то забрал шин, а не прекрасную ли, которой, словно солнцу ещё надо было сиять и сиять, обжигая любовью всех-всех кто её любил. но рюджин не знала, что черён сделала этот выбор самостоятельно. её любовно-прекрасное сердце болело. болело от рака, который съел его без ножа и вилки, хватая черными руками и кусая, словно голодная собака. черён тогда стало просто страшно и больно от слов "осталось 5 дней". потому что этого было слишком мало. мало для того, чтобы показать рюджин всю её любовь. мало для того, чтобы достать с неба звезду, обернуть с цветочную упаковку, сверху прицепив георгин и ликорис и отдать рюджин вместе со своим сердцем. рюджин не хотела. не хотела разрывать черён в её последние дни, когда в отношениях было душно и неуютно о того, что в голове было слишком много мыслей и любить уже было попросту некогда, да и не хватало на это сил. черён болела душой, пытаясь найти выход с развилки между рюджин и деньками в больнице, отсчитывать которые она уже начала. черён было страшно и неизвестно что же будет в эти оставшиеся пять дней и в итоге черён разорвалась. разорвалась словно воздушный змей, угодивший в ветки старого дуба, который так манил к себе, шелестья ветром в своих листьях. таких же сухих и черствых как кожа на запястьях рюджин, что располосили лезвия. таких же блеклых, как отметина от петли на нежной черёниной шее. ли сократила количество дней с рюджин от 5 до 1. она говорила ей так много тёплых и любовных слов, хотя рюджин не понимала, что это конец, потому чть привыкла к огромной черёниной любви, которая уже давным-давно заменила солнце в солнечной системе и светит не только шин, но и всему человечеству. больно. больно ходить по лезвиям и плакать вот уже вторую неделю подряд. таких как черён уже не будет. ничего уже не будет как прежде. а прежде было так тепло и приятно, что казалось сказочным. ох уж это волшебное прежде, о котором звёздно-болезненной ночью бредила рюджин, словно больная, лихорадочная. рюджин так ждала когда же спираль жизни вернётся в это чудесное прежде, которое как песок возле моря неизведанного будущего так быстро утекает из её тонких ладошек. когда же она проснётся от страшного сна, где черён уже не с ней и больше не придёт. ведь это всё просто страшный сон. ведь так? так. это всё так. рюджин верит в это и никому не рассказывает. не рассказывает о мечтах и душевных ранах, на которые большой горстью соли жизнь насыпала смерть черён. и никто никогда не узнает о том как страшно сейчас рюджин. как страшно ей сейчас нажать на курок и сделать выстрел контрольный. как перед глазами её, совсем уже уставшими от слёз, проплывают воспоминания с ней.

***

- не думаешь, что когда-нибудь это закончится? эти слова черён произнесла 4 месяца назад. тогда они отметили месяц с начала отношений. от воспоминаний сердце сжалось, словно выжатая губка. неужели черён было так же больно 4 месяца назад? - ты что, уже меня разлюбила? рюджин просто смеялась и шутила тогда, как она всегда это делает. ей нравится слышать смех черён после каждой её шутки или видеть её красное звёздное свечение после каждого комплимента. точнее уже нравилось. ведь больше никто не будет смеяться и светиться так же громко и ярко, как делала это прекрасная ли черён, что ощущалась теплее солнца. и теперь шин будто только половина он человека. только ноги, что безвольно и бездумно ходят куда-то в переулки. тело без головы, потому что головой этой была прекрасная ли черён. а теперь, вспоминая эту фразу, рюджин понимает, что нанесла очередной удар ножом жизни в сердце черён. конечно тогда она извинилась. но если бы знала, то обняла бы черён и не отпускала никуда. если бы знала, то было бы всё совсем по другому. совсем-совсем.

***

- если я когда-нибудь умру, то вспомни, что над головой твоей есть звезда сириус. я всегда буду там. эти слова черён горько врезались в мозг, выедая его. черён въелась в голову как дым от дешёвых сигарет. в квартире было слишком шумно. тишина была непривычной. - что это ты такое говоришь? если ты умрешь, то умру и я. и мы встретимся на твоей любимой звезде. обещаю всем сердцем. рюджин всегда сдерживала свои обещания. и в этот раз она его обязательно сдержит. потому что когда-то давно ядовито-жёлтым маркером обе написали на парных кедах "навечно". больно душе от того, что тёплые черёнины руки уже не обнимают откуда-то со спины. больно голове от всех воспоминаний. не больно только телу. оно уже, словно кукла в руках кукловода, ничего не чувствует и делает всё не по своей воле. будто из тела вырвали сердце и съели. ох только если бы это помогло черён не уйти так рано. - всегда смотри на небо. там звёзды. трава щекотала пятки. девочки тогда опять сорвались и уехали в какие-то места, о которых знают только они и которые считают волшебными. хотя местами этими были обычное поле и рядом с ним заброшка, неподалёку лес. - зачем же мне смотреть на небо, если самая яркая звезда уже тут? рюджин никогда не врала. а черён никогда не верила. не верила, что ярче всего для рюджин светила именно она. не верила, что это ощущение облачной лёгкости приносит именно она. не верила, что была настолько сильно и так бесповоротно тупо любима. - потому что там звёзды остануться уже навсегда. а звёзды рядом могут уйти. тогда эти слова казались не такими серьёзными. и рюджин упустила. а стоило слушать, ведь упускать черён, словно морской песок, уже совсем не хотелось. стоило просто слушать и не убегать от черён куда-то в мечты. она стала слишком мечтательно-уродливой. слишком забывчивой и слишком любимой.

***

больно. рюджин умрёт посреди ночи в муках оставшихся воспоминай и криво выпущенного в лоб патрона. она будет видеть перед собой то самое созвездие большого пса, в котором находится любимая звезда черён. сириус - самая яркая звезда небесного ареала. но не ярче ли черён. скорчившись на полу от боли шин рюджин осознаёт всю комичность и трагичность ситуации. словно ромео и джульетта 21 века, среди многоэтажек и тревожно гудящих машин, которые словно видели наступающую смерть одной и другой, умерли шин рюджин и ли черён. умерли, но не перестали любить и чувствовать. не перестали мечтать и думать о том, а что было бы, если бы черёнино сердце не съел гадкий рак, если бы ей хватило сил продолжать борьбу. что было бы, если бы рюджинина любовь выросла чуть побольше и укрыла бы ли, говоря ей о том как всё будет хорошо. что было бы где-нибудь в параллельной вселенной. шин рюджин умерла в 3 часа утра, 21 августа 2001 года. шин рюджин мучалась примерно 10 минут перед тем как улететь на звёзды и встретится там со своей возлюбленной, которая была ей так дорога. в 3 часа утра 21 августа 2001 года её последними словами были: "больно. телу тоже больно."