le bien qui fait mal

-Я люблю тебя. -Повтори. Моя любовь-рок оперы. Он дает мне сигарету и просит затянуться. Я забираю ее из его тонких пальцев и вдыхаю дым. Он просит затянуться ещё и облизнуть губы. Это все, что я помню о нем. Мои кеды порваны. Мое сердце разбито. Растаскано по чужим жизням и любовестям. Растерзано и разорвано на куски. Но в этом нет никакой трагедии. Для остальных. У меня остались лишь обрывки фраз. Я собираю себя в кулак и натягиваю одеяло на голову. У меня не получится. Я не смогу выйти из комнаты. Я строчу в Твиттер слезливые посты, но точно знаю, что виноват во всем сам. Я устал, опустил руки. Я сдался. Себе. Своим эмоциям. Каждой непрожитой боли, которую я закопал в глубине своего сердца до лучших времён. Вот и они наступили. Моя любовь мертва. И я никак не воспроизведу у себя в голове ее образ. Мне было двадцать, и он курил вишнёвые. Они все курили. Все, кого я так старательно из себя выписывал. И каждый новый становился все более мной. Но каждый из них был другой. Чуть честнее, чуть умнее, чуть красивее. Чуть счастливее. Я писал их истории, и потому ни одна не заканчивалась хорошо, но в каком-то ее эпизоде, в моменте они улыбались друг другу. До или после. Во время нее. Он были. Любимы. Счастливы. Нужны. Я больше не надеялся. Терял все, с чем так долго жил. Самое последнее, на чем держался. Губы на вкус были сладкими, и я смеялся вместе с ним над очередной шуткой. Моя любовь была грубой. А потом ее не стало. -Я больше никогда не уйду. -Повтори. Моя любовь в вине. И истина в том, как он смеётся. В его голосе. В глазах. В каждой черте лица и в очертании тела. В каждом его взгляде и вздохе. В его мире, который посвящён не мне. Потому что он нормальный. Потому что в его голове все ещё хорошо. Все пока хорошо. Пока он не подпустил меня ближе, и я не забил ее своим дерьмом, которое плещется у меня в глотке. Если бы он знал, как мне жаль. Если бы он знал, как болит. Но я буду молчать и смотреть, как он приближается к моему лицу. Они говорят, я сумасшедший. Они со мной больше не говорят. И мне так на это насрать. Это так тяжело и больно. Быть чьим-то. Быть с кем-то. Я не привязываюсь к нему. Я привязываю его к себе. Я их всех ненавижу хотя бы за то, что с ними так тяжело быть тем, кем я себя вырастил. Моральным уродом. Последней тварью. Я скачу с темы на тему. Мне так больно, и я никак не выблюю эту боль. Не отнесу ее им, потому что мне она нахер не нужна. Я хочу их послать, но они убьют меня за это. Растаскают кровью на своих ботинках. Разберут на куски. А я не хочу. Я их всех не хочу. Я хочу, чтобы он предложил мне свою сигарету. Чтобы вокруг было тихо. Чтобы они снова обсуждали меня, а я облизывал губы с привкусом вишни. Его губы. Я не помню свою любовь. Я познакомился с ней тридцать минут назад. Я не привязываюсь, я просто хочу потонуть. В том, как он опускает руку на талию. И я его не слышу. Потому что он молчит. Потому что единственное, чего он хочет от меня, это я. Мои губы. Мои глаза и волосы. Мой изгиб поясницы и жест руки. Меня. Меня. Меня. Он хочет меня и не ебет мне мозги. Он любит меня. А я не умею любить. И мне так хочется пользоваться. Пользоваться им. И тишиной. Которая окружает меня, пока я целую его глубже, притягивая за воротник. У этой истории нет сюжета. И не будет конца. Я не знаю, о чем она. И можно ли вообще в ней разобраться. Эта история про то, как просто с тем, кого я едва знаю. И как я больше не хочу никого знать.