седьмой лепесток.

- Марк, сынок, какого черта ты сегодня сальхов завалил уже пятый раз? Фигурист в очередной раз упал с недокрученного прыжка, в этот раз больно приземлившись на левое бедро. Боль пронзила бедренную кость, но она и на каплю не сравнится с той болью, которую парень испытывал вот уже третий месяц. Он, не спеша, поднялся со льда и подъехал к бортику, за которым стояла обеспокоенная Соколовская. - Марк, скажи, что с тобой? Ты сегодня умудрился упасть даже с дупеля, пролежать на льду несколько минут и сорвать полностью два прогона программ. Ты болен? Он отрицательно покивал головой. Действительно, физически он чувствовал себя лучше всех, ну не считая ноющего бедра после последнего падения с сальхова. Но вот душа болела, голова совершенно была в другом месте, не тут, не на катке ЦСКА. - Нет, Светлана Владимировна, я здоров, бодрее и здоровее всех. Просто видимо день такой. Не идёт и все. Тренер взяла подопечного за руку и заботливо спросила: - Марк, ты думаешь о Саше? Да? Я же вижу, ты совершенно не собран, тебя что-то мучает. Услышав имя любимой девушки, Кондратюк чуть было грубо не ответил женщине, но быстро остудил себя. Он понимал, что Светлана Владимировна ни в чем не виновата. Она совершенно точно хочет помочь ему, а не наоборот. - Я… Давайте не будем. Лучше сделаем контрольный прогон короткой программы, хорошо? Соколовская видела состояние своего ученика и позволять ему и дальше убиваться о лёд до какой-либо травмы позволить не могла и не хотела. Она похлопала Марка по спине и сказала приказным тоном: - Нет уж, сынок. На сегодня хватит с тебя прогонов и прыжков, свободен. Иди на заминку и отдыхай. Иначе я тебя с Сашкой буду от льда отскребать! В этот раз фигурист даже не стал возражать, как обычно бывает, когда тренер выгоняет его с катка. Он надел чехлы на коньки, забрал телефон и отправится в зал для заминки. Заминка выдалась не такой эффективной, как хотелось бы. Марка снова мучали воспоминания. Одно из них приходило ему в голову практически каждый день. Каждый божий день. Flashback. Саша аккуратно, да бы меньше наступать на травмированную стопу, вышла из рентген кабинета. Марк сразу же оказался рядом, помогая девушке. Она была поникшей, ее выдавали совершенно грустные глаза. В руках был очередной снимок. - Ну что? Как нога? Есть положительная динамика? Трусова отрицательно покивала. Из глаз покатились слёзы, но она поспешно вытерла их рукавом своей олимпийки. - Нет, Марк. Косточка не срастается, хотя я соблюдаю все предписания врача. До чемпионата России всего три недели. Я не знаю, что мне делать. Она расплакалась, утыкаясь в грудь парня. Кондратюк осторожно обнял ее, поглаживая шелковистые огненные волосы. Ему хотелось провалиться сквозь землю от того, насколько больно ей. Его Сашке. - Санечка, подними на меня глаза. Фигуристка послушалась, перед этим снова вытерев слёзы. Кажется, правый рукав ее олимпийки был уже насквозь мокрым от слез. - Послушай, все обязательно будет хорошо. Ты поправишься, успеешь подготовиться к чемпионату, прекрасно выступишь там и поедешь на Олимпиаду. Веришь мне? Ей было очень трудно. Стрессовый перелом пятой плюсневой кости стопы - такое Саша не могла пожелать даже самому заклятому врагу, кстати которого у неё не было. Это настоящий ад и кошмар для любого спортсмена, а особенно в олимпийский сезон. - Я хочу верить, Марк, очень хочу. Но… Кондратюк остановил ее, приложив свой указательный палец к ее губам. - Никаких «но». Все будет хорошо! Саша криво улыбнулась. Хотелось рыдать от безысходности и выть от боли после очередного укола, нога предательски ныла. Но она держалась. - Только можешь пообещать мне одну вещь, Марк. Всего одну. Пожалуйста. Парень положительно покивал головой. - Да, что угодно, милая. Девушка взяла его за руку, что-то нежно вырисовывая на запястье парня. Она частенько так делала, Марк даже привык. Обычно она рисовала невидимые сердца. - Будь всегда рядом со мной. Не бросай меня, что бы не случилось. Хорошо? Кондратюк был удивлён просьбе любимой девушки, ведь он всегда был рядом с ней, никогда не давал повода усомниться в том, что он не бросит ее. Но безусловно пообещал ей. Иначе не мог. - Солнце, конечно. Ты о чем вообще? Ты - мое сокровище, я всегда буду оберегать тебя. В этот раз Саша уже искренне расплылась в улыбке, ласково чмокнув парня в губы, а потом в нос. End of flashback. Эта сцена снова стояла перед глазами Марка. Сейчас. Когда он был в спортивном зале ЦСКА. Его окликнул Самарин: - Эй, чувак, с тобой все в порядке? Ты просто уже минуты три стоишь как вкопанный и смотришь в одну точку. Кондратюк резко пришёл в себя. Эта картина в больнице и его обещание возникали перед глазами парня каждый день. Он не мог забыть это. - А? Да? Все окей, Сань. Просто задумался. Марк резко схватил свою спортивную сумку, закинув туда инвентарь и хотел уже двинуться в сторону выхода. Его приостановил Саша. - Эй, я же вижу, что ты совсем не в себе. Да, у тебя глаза стеклянные. Опять вспомнил Сашу, да? Услышав ее имя снова, Кондратюку хотелось наброситься на друга, но он понимал, что такая реакция совершенно ненормальна. Он пытался сдерживать себя, хоть и каждый раз произнесённое вслух ее имя резало по больному. - Даже если вспомнил, это неважно. Окей? Я пойду, домой мне надо. Самарин не хотел отпускать младшего приятеля, видя в каком он состоянии. Это даже не подавленное состояние, нет. Марк был словно одержим. И это пугало всех, кто знал парня до - веселого, жизнерадостного и лёгкого на подъем. - Стой! Марк, дружище, перестань мучать себя. Перестань каждый день думать о ней, вспоминать. Зачем? Ты рвёшь себе сердце, но при этом исправить ничего не можешь. Хватит. Подумай о маме, о бабушке, они видят тебя таким каждый день и им очень больно. Но Кондратюк уже не слушал его, грубо оттолкнув со своего пути. «Почему они вообще указывают, что мне делать? Почему? Им не понять.» Парень вышел из ледового дворца ЦСКА и резко вдохнул майский воздух. На улице в свои полные права вступила весна. Деревья шумят сочными листьями, которые нежатся под теплыми лучами солнца. Проспекты, улицы, бульвары, тропы и дороги - все они залиты огненно-рыжим солнцем. Огненно-рыжим.. Марк сразу вспоминал ее волосы. Он так любил утыкаться в них, вдыхать запах любимого кондиционера Саши с запахом винограда, аккуратно перебирать их и совсем неумело заплетать ей косы. Он так любил это делать. Кондратюк обещал себе и маме, она так просила со слезами на глазах, видя страдания парня, жить дальше и жить обычно. Постараться отвлекаться больше на тренировки, на то же любимое современное искусство. Но он не мог. Его просто тянуло к ней. Неподалёку от его катка была неплохая цветочная лавка. К ней он мог приходить только с цветами, а желательно с белыми тюльпанами или нежными, пудровыми ранункулюсами. Это были любимые цветы Саши. Марк купил букет из двадцати семи ранункулюсов. Он каждый раз покупал именно это количество. Почему? Именно в этот день они расстались навсегда. Таксист, который вёз парня к его любимой, ездил по этому адресу, сказать честно, нечасто. Поэтому между парнем и водителем было некое напряжение. Всю дорогу они промолчали. Приехали в пункт назначения примерно через полчаса, а уставший фигурист успел даже вздремнуть. Впервые ему не приснилась Саша за все это время. Это и удивило, и напугало одновременно. У Марка банковская карточка была привязана к приложению Яндекс.Go, поэтому он поспешно покинул автомобиль. Он снова тут. Снова приехал к ней. Знал, что Саша не одобрила бы такое, ведь он в тайне от мамы, от бабушки, от Светланы Владимировны и вообще всех приезжает сюда каждый божий день после тренировок. Приезжает, чтобы побыть с ней. Парень уже наизусть знал то место, где спала вечным сном его Сашка. И вот он уже снова у ее могилы. Она совсем свежая, ещё без памятника и с аккуратным, деревянным крестом, на котором были ее имя, фамилия, даты рождения и смерти. Снизу креста стояло фото девушки. С него улыбалась самая прекрасная, самая добрая и светлая девочка. Она точно сейчас была с ангелами. Кондратюк еле сдерживал поток эмоций. Он аккуратно опустился на одно колено перед могилой, положив на сухую землю ее любимые пудровые ранункулюсы. И снова фото. Парень не мог оторваться от него. Сашка, Санечка, Сашуля.. Она смотрела на него с этого портрета, «не отрываясь». А он до сих пор не мог поверить, что никогда больше не услышит ее смех. Flashback. 27.02.22 Марк не мог спокойно тренироваться в тот день. Обычно по воскресеньям у него, как и у Сашки был выходной, но из-за подготовки к чемпионату мира во Франции Светлана Владимировна гоняла ученика даже в этот день. Саша с самого утра не отвечала на его сообщения. Это было совершенно не в духе Саши, учитывая, что она ранняя пташка, вставала всегда раньше Марка и присылала ему или голосовые сообщения, или видео с собачками, которых нужно было выгулять, или просто сонное селфи. Сегодня от любимой девушки он получил ровным счётом ничего. И это немного напрягало. Кондратюк продолжил тренировки, пытаясь списать все на то, что возможно Саша проводит выходной с семьей, поэтому ей немного не до парня. Да, слегка обидно, но ничего. После первого льда они с Самариным вышли на небольшой перерыв. Апельсиновый раф точно сейчас не будет лишним. Но они не успели дойти до автомата, Марку позвонил отец Саши Вячеслав. А дальше все как в тумане. Спокойный и уравновешенный мужчина просто истерически плакал и кричал в трубку. Марк сперва даже и не понял, что произошло. Речь Вячеслава была сбитой, непонятной и сумбурной. Но он все таки понял одно и самое главное - Саши больше нет. Пережить серебро Олимпиады девушка не смогла. Она не сумела смириться с той несправедливостью, с которой жила более трёх лет в большом спорте. Она терпела каждое соревнование, но в Пекине всему пришёл конец. То, ради чего она всю жизнь тренировалась, шла к этому, не щадя себя, позабыв в последние месяцы про про трещину в стопе, у неё забрали. Ее заслуженное золото. Эта боль оказалась выше сильной и стойкой Саши. Во время чемпионата Европы в Таллине Трусова, шутя, ответила на вопрос любимого «что ты будешь делать, если не выиграешь золото Олимпиады?». Тогда она сказала, что спрыгнет с крыши. Марк тогда разозлился от такой шутки и пнул Сашку в левый бок, а она лишь рассмеялась. А сегодня ее нет. Саша не стала прыгать с крыши. Нет. И даже вены резать не стала. Она слишком боится крови. Поэтому выпила какое-то нереальное количество сердечного препарата, принадлежащего бабушке. Врачи объясняли, что интоксикация организма была настолько сильной, что спасти ее можно было бы, только если бригада скорой помощи стояла у подъезда их дома сразу же. Марк ненавидел всех за это. Он всей душой ненавидел судей, ненавидел федерацию, а вместе с ними Этери и Аню, которая вроде и не виновата, ведь оценки ставит она не сама себе. Но ему все равно. Ведь его Сашки больше нет. Нет. Однако больше всех он ненавидел себя. Фигурист нежно провёл ладонью по рыхлой земле, под которой спала его девочка. Это невозможно отпустить, невозможно простить. А из глаз покатились предательские слёзы, оседая на могильной земле. - Сашка.. Ему и самому хотелось сейчас взять и лечь рядом с ней. Только бы быть рядом. - Прости меня, пожалуйста. Прости. Я не сдержал своё обещание. В ушах парня прозвучала его же фраза, сказанная тогда в больнице после рентгена: «Я всегда буду оберегать тебя.» - Не сберёг тебя, солнце. Прости, если сможешь. Кондратюк разрыдался. Он не мог жить с этим грузом на сердце, просто не мог. Каждый день в голову приходили дурные мысли и идеи, но он знал, что Саша никогда бы не одобрила это. Никогда. Она по чёртиков, до остановки пульса любила его. И Марк чувствовал это даже сейчас, когда их разделяют разные миры. - Я тебя люблю, милая. Знай, я живу только ради тебя. Ты бы этого хотела, я знаю. Парень после своих слов почувствовал какое-то неожиданно появившееся чувство тепла в спине. Обычно такое ощущение было, когда его Сашка подкрадывалась сзади и резко обнимала. Он знал, что его слышат. Возможно это было самовнушение Марка, но жить так было гораздо легче. «Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю.»