Это сейчас, а помнится совсем недавно...

Это сейчас… Красноярск вольяжно проходит по комнате, как не в чём не бывало, усаживаясь в кресло. И только опухшое личико и мокрая подушка в гостинной выдают его. А помнится совсем недавно… Дугар, еле приобнимая своего малыша за талию, смахивал слёзки с щёк после очередного кошмара Руслана. Это сейчас… Енисейский не спит ночами, пряча лицо в подушку и задыхаясь от истерики, нахлынувшей снова. Однажды Ангарский застал его таким. открытым, чувственным, ранимым и беззащитным, таким он был давно. Но старший лишь попытался успокоиться, боясь довериться другу. А помнится совсем недавно… Руслан сворачивался калачиком на коленях Дугара и через несколько минут тихо сопел. Но больше всего он любил засыпать на Ангарском, уткнувшись носом в плечо в грудь младшего. Это сейчас… Красноярск надевает чулки и маску глупой беззаботности, не подпуская к себе никого, чтобы не чувствовать боль, которую ему и так предостаточно. Иркутск видит это и хочет помочь, опять обнять это хрупкое тельце. Опять вдохнуть родной аромат его волос. Опять поцеловать эти сладкие губы. А помнится совсем недавно… Старший садился рядом с брюнетом и, приобнимая того за талию, утыкался в сильную грудь, начиная тихо шмыгать носиком. Ангарский гладил по спине рыжего, целуя в макушку. Это сейчас… Руслан презрительно смотрит на всех, теряя себя. Не подпускает к себе никого, даже Дугара, который уже не раз пытался хотя-бы как-то успокоить Енисейского. Терпит унижения из типа: «Русик шлюха», «как гармонично ты бы смотрелся на моём члене» А помнится совсем недавно… Никто и подумать не мог как-то притронуться к Красноярску. Во-первых: Руслан может так притеснуть морально, что депрессия не покинет тебя до конца жизни. Во-вторых: Дугар добьёт еще и физически. Это сейчас… Ангарский пытается из-зо всех сил помочь Енисейскому, не может по-другому. А помнится совсем недавно… Он всё так же любил своё чудо.