Infinity.

      Конец — часть пути. И Сугавара понимал, что тот самый конец его ждет. Когда ты болен, ты всегда готовишься к самому худшему. Даже несмотря на подбадривание друзей, родителей. Ты будто точно чувствуешь, что с тобой станет потом.       О возникшей проблеме Коши знал сразу, но все было в порядке. Точнее, Сугавара пытался сделать вид, что это так. Когда тот обследовался перед поездкой на матч, врачи утверждали, что ему стоит поспешить лечь в больницу. Образование в его мозге было чуть меньше среднего. Люди в белых халатах говорили, что Сугавара должен поступить правильно и выбрать свой путь: лечь в больницу, или же поступить безрассудно и поехать на матч. Конечно, тогда он решил принять безумное решение, совсем позабыв о здравом смысле.        Все произошло спустя несколько месяцев, на матче с Широторизавой, когда Сугавара вышел в качестве пинч подающего. Вдох, выдох и полная концентрация, свисток судьи, говорящий о том, что остается всего восемь секунд, чтобы сделать подачу.       Коши смотрит на команду, после на мяч, который готовится взлететь с напряженной ладони, но этого не происходит. Пепельноволосый шатается, голова кружится и зрение совершенно размывается, когда легкий сине-желтый мяч падает на гладкий пол площадки, а за ним и сам Сугавара.

***

      Вечная суета. Наверное, именно так можно описать больницу. Каждый час, минуту и секунду что-то происходит, и никто не способен это остановить. Доктора носятся между корпусами, решают какие-то задачи и важные вопросы, а ты чувствуешь себя странным и не принадлежащим к этому. Ты просто больной, потерянный ребенок, которому хотят помочь, но не всегда могут.       На самом деле, каждый, кто находится внутри, является частью слаженного механизма. Если ты выбываешь, то все рушится и приходится делать реконструкцию, чтобы система вновь заработала.       Сугавара Коши обычный человек, ничем не выделяющийся из толпы, если это ваш первый взгляд. Никто не скажет, что с ним что-то не так. Но, даже если они узнают, то не осудят тебя. Люди здесь другие, каждый старается сделать для тебя все возможное, поддержать. Больница — это то место, где каждый может найти человека, который точно не осудит.       — Доброе утро, Айва, — Коши заглядывает в уже знакомый кабинет, молодая девушка поднимает взгляд и улыбается.       — Доброе утро, Сугавара, выглядишь бодрым. — Она поднимается из-за рабочего места, а Коши садится на кушетку, болтая ногами.       Айва выполняет все необходимые утренние осмотры и вручает парню баночку с лекарствами на день.       — Думаешь поможет? — Суга издает смешок и на мгновение замирает, смотря в дальний угол белой комнаты.       — Что там? — Девушка поворачивает голову, смотря точно туда же, но не видит ничего. Разумеется, она ведь здорова и не страдает ничем, чтобы ее преследовали галлюцинации или что хуже. — Суга?        В его случае это были недолгие всплывающие картинки, все потому что опухоль задевала отсеки, отвечающие за восприятие. Коши видел разное, иногда даже забавное, но порой пугающее.       Парень продолжает смотреть пустым взглядом в тот самый угол, мнет в пальцах баночку, но вскоре возвращается в реальность.       — Я…прости. Мне пора идти.       И он уходит.       Коши возвращается в палату, садится за письменный стол, берет в руки карандаш и смотрит в пустой листок в надежде, что он придумает хоть что-то сегодня.       Когда он осознал, что он все-таки болен, то задумался о том, что же оставит после своей возможной смерти. Тогда в голову пришло лишь одно: написать книгу о своей жизни, моментах с друзьями, важными событиями и придумать тот самый счастливый конец, где все хорошо.       В больнице он уже четыре месяца, но написанных страниц так мало, хотя ему есть, что рассказать. Жизнь не была такой уж и бездарной, как может показаться, хотя ему всего лишь семнадцать.       Коши запускает пальцы в пепельные волосы и закрывает глаза, нависнув над пустым листком, когда его идеальную тишину нарушает легкий стук по двери. Парень тут же вскидывает голову, чувствуя что-то теплое под носом.       Черт.       Весь листок был заляпан кровью.       — Войдите! — Сугавара скорее поднимается, комкая листок и выбрасывая в мусорку.       — Доброе утро, Суга-сан! — В проеме показывается Дайчи, а за его спиной возникает Асахи.       — Все в порядке?       Коши машет рукой и попутно убирает кровь из-под носа салфеткой.       — Да, обычное дело. Рад видеть вас, невероятно.       Парни ставят пакет с любимыми фруктами Коши рядом с кроватью и обнимают Сугавару.       — Вижу, ты все еще один здесь, — подмечает Савамура, кивая на пустующую соседнюю кровать.       — Ага.       — Прости, что так редко приходим, — Азумане чешет затылок, виновато опуская взгляд. — Тренировки и…       — Я понимаю, — Коши улыбается, искренне и по-доброму, иначе он просто не умеет. — И вы не обязаны проводить со мной половину своей жизни. Ну же, давайте прогуляемся, и вы расскажите мне все-все!       Рядом с ними Сугавара оживал, чувствовал себя абсолютно нормальным и здоровым, словно ничего и не произошло. Он был готов сделать что угодно, даже снова вернуться на площадку. Конечно, ему разрешали играть на местной площадке, но совсем немного.       И они выходят на прогулочный двор, где достаточно больных. Кто-то прогуливается один, кто-то с родителями и друзьями, как и Коши.       Больница каждый день пополняется, не было практически ни одного дня, когда не поступил бы новый пациент. Это что-то вроде местного баланса. Если кто-то вышел на свободу, вернулся к себе домой совершенно здоровый, то должен прийти новый пациент. Это неизбежно.       Парни устроились на газоне под большим деревом на мягком пледе. Суга свободно вдыхает полной грудью и улыбается, наблюдая за пролетающими птицами.        На самом деле, Дайчи и Асахи чувствуют свою бесполезность. Они не знают, что говорить Сугаваре, ведь болезнь — это тяжело. Друзья знают, что Коши сильный и будет бороться до последнего, но так же понимают, что он готов к самому худшему из возможных вариантов развития событий.       — Серьезно? Кагеяма и Хината вместе? — Коши тянется как ласковый кот, кладет руки под голову и тихо смеется, облизывая губы. — Я уж думал, что не доживу.       — Абсолютно, — кивает Дайчи. — Мы думали, они поубивают друг друга быстрее.       — Мы скучаем по тебе, — Асахи отпивает лимонад из бутылки. — Твоя форма ждет тебя, Коши.       Спустя пару часов Сугавара возвращается в эти надоевшие белые стены. Медсестра за стойкой регистрации улыбается и машет рукой.       — Как чувствуешь себя, Коши?       — Как и с утра, хорошо, Алиса, спасибо! — Пепельноволосый уже готовится уйти, но девушка останавливает его.       — Кстати, у тебя наконец появился сосед, — сестра улыбается, замечая загорающиеся огоньки в глазах Коши.       — Не какой-нибудь зануда, надеюсь? — Шутит Сугавара и спешит в палату, где его уже ждет новый гость.

***

      Бывают моменты, когда ты совершенно не подозреваешь о том, что ты болен. Ты можешь спокойно жить, и болезнь настигнет тебя совершенно неожиданно.       С Ойкавой Тоору так и произошло. Он всегда считал, что находится в полном порядке, хотя если судить по его разгульному и нездоровому образу жизни, то можно было ждать чего угодно.       В вечер, перед тем как попасть в больницу, Тоору и его парни собрались поиграть на одной из площадок среди серых многоэтажек. В тот день Тоору был каким-то агрессивным, часто злился и задирал ребят из компании.       — Иваизуми, когда ты начнешь попадать по мячу? — Ругается Ойкава, хмурится и почему-то толкает Хаджиме в плечи, тот пошатывается.       — Совсем уже? — Ива удерживает равновесие, хватаясь за ворот связующего. — Придурок!        Иваизуми несколько секунд трясет его, чтобы опустить этого лже-Иисуса на землю, пока не ощущает, как Тоору просто обмякает, опускает руки и под весом своего тела валится на поле.

***

      — Я в порядке, мам, ясно тебе? — Каштановолосый кидает сумку с вещами на свободную кровать. — Бред какой-то! Это просто переутомление, ничего серьезного! Что за глупые меры?       — Так лучше для тебя, Тоору, — спокойно отвечает Арин. — Если обследование покажет, что ты действительно в порядке, то я тут же верну тебя домой. А пока устраивайся поудобнее, милый.       Женщина берет парня за руку, тянет на себя и по-матерински целует в лоб, сжимая тонкие пальцы сына. Ойкава молчит, он огорчен, потому что не планировал проводить так время, все планы внезапно рухнули, так же, как и желание что-то делать.       Сугавара со всех ног спешил к своей уже родной комнате, чтобы поприветствовать гостя. Почему-то именно сейчас больничные коридоры не казались такими мрачными и печальными. Все словно оживало за худыми плечами пепельноволосого, он практически придумал тысячу и одну тему разговоров с новеньким.       — Сугавара Коши, — твердый, уставший голос послышался за спиной, а после тяжелые шаги и трение ткани врачебных штанов.       — Доктор Огайо, — Суга встрепенулся, оборачиваясь к мужчине и неуверенно улыбнулся.       Доктор Огайо был главным врачом, в основном он проводил сложные операции, за которые другие боялись браться. Он имел многолетний опыт, на его руках не числилось ни одного погибшего, и все поголовно ему доверяли. Разумеется, были неудачные операции, когда что-то не выходило, но никто не умирал на операционном столе.       Несмотря на свой строгий вид, тяжелый взгляд и грубый голос, он был очень добр душой. Он почти не умел смеяться, но за него все говорило его мирное пыхтение.       — У меня хорошие новости, — мужчина поправил очки и перевернул пару листов на подложке, что держал в руке. — У тебя послезавтра операция.       Слова раздались эхом, ударяясь о белоснежные стены, а Коши приоткрыл рот в недоумении. Словно океан искр брызнул перед глазами, сжимая сердце семнадцатилетнего до приятной дрожи. Тогда Сугавара подумал о том, что все, наконец-то, закончится, и он вернется к привычной жизни, снова ступит ногами на площадку и ударит по мячу ладонью.       — Это… — Суга закусывает губу, метаясь взглядом, цепляется за бейдж на белом халате и за легкие морщины на руках доктора. — Это правда? И…Это значит, что я вернусь домой? Я буду в порядке? Доктор… Я ведь…       — Спокойнее, Коши, — Огайо хлопает парня по хрупкому плечу, усмиряя его на какой-то момент. — Я попробую сделать все возможное, но пойми, результат никак не предугадать.       — Ага…

***

      В комнату Сугавара возвращался уже не такой воодушевленный, ведь теперь мысли были заняты не новым соседом, а скорой встречей со скальпелем и операционным столом.       Перед самой дверью он встретился с миловидной, невысокой женщиной. Та приветственно улыбнулась и кивнула, прежде чем окончательно уйти. И вот момент истины: протяни руку и открой дверь, но почему-то так сложно. Кто там?       Спустя пару минут Коши все-таки вошел в комнату, гость обернулся на него, окидывая секундным взглядом, но никакой заинтересованности в нем не было. Незнакомец то выкладывал вещи из сумки, то возвращал их обратно, вскоре ему надоело. Тоору безжалостно кинул вещи обратно в сумку, ту на пол и злобно запнул ее под больничную койку, присаживаясь на край.       — С тобой произошло что-то плохое? — Неуверенно начал Суга, садясь на кровать напротив.       — Чего?       — Ну… Ты же здесь не просто так… Ты ведь чем-то бо…        — Нет, — отрезает Ойкава попытку пепельноволосого договорить. — Я не болен, ясно? И вообще, завтра меня уже здесь не будет, не утруждайся.       — Извини за мою бестактность. — Суга тяжело вздыхает, проводя пальцами по мягкому пледу и выдерживает паузу. — Меня зовут Сугавара Коши, а тебя?       Тоору насупился, откинувшись на спину, принимая лежачее положение и словно игнорируя сказанное.       — Мне не нужны больничные знакомства, к тому же еще и однодневные, так что будь добр, не присаживайся мне на уши.       — Грубо, но справедливо, наверное. — Коши почему-то не расстроился, напротив, он только больше загорелся тем, чтобы расшевелить этого высокомерного парня.        Попытки уснуть давались с трудом, голова невыносимо гудела, а мозг словно сорвался и бился о стенки черепной коробки, образуя ужасный звон в ушах. Коши сжимает край простыни, чувствуя удушающий жар и противные капельки соленой жидкости, стекающей по вискам прямиком на тонкие губы.        Этой ночью Сугавара Коши так и не уснул.        Ближе к утру, когда все пациенты по расписанию идут на утренний осмотр, Коши так и не поднялся, потому что наконец приступы отступили, и он мог отдохнуть. Тело окутывала сильная слабость.        Тоору тоже не спал. Нет, не потому, что не мог уснуть, а потому что думал о своем поведении. Он ведь правда изменился в худшую сторону в последнее время, и все ему говорили об этом, включая лучшего друга Иваизуми. И тот говорил это Ойкаве не для того, чтобы задеть, лишь пытался сделать так, чтобы его друг все осознал, потому что исправиться никогда не поздно.        С утра Тоору забрали на осмотр. Не сказать, что это были самые приятные три часа в его жизни. Врачи метались вокруг него, словно сейчас боролись за единственную на планете жизнь, это даже льстило. Но Ойкава никак не хотел верить, что что-то может быть не так, он точно здоров, никаких сомнений.       И вот, спустя четыре часа мучений, Ойкава сидит в кабинете главного врача Тобио Огайо, по его шее скользит прохладный ветер от кондиционера а предплечья покрываются мурашками. Замерз. Доктор поправляет круглые очки, смотрит на бумаги, что так медленно достает из папки и тяжело вздыхает, поднимая взгляд.       — Скажите уже, что со мной все нормально, и я могу вернуться домой. — Тоору сжимает пальцы в кулаки и нервно кусает губы, когда где-то в самой глубине сердца вырастает огромная игла, словно прокалывающая его насквозь.       Парень рефлекторно хватается за ткань футболки, будто надеется достать до самого сердца и слегка скрючивается от неожиданной боли.       — К сожалению, нет. В результате проверок у тебя выявлена сердечная недостаточность, к тому же, на весьма опасной стадии, обычными таблетками не обойдешься. — Огайо откладывает листы обратно в папку и захлопывает ее. — Необходима пересадка.       — Нет… — Тоору чувствует, как начинаются трястись руки и дрожать голос. — Вы врете ведь, да? Что за чушь… Это быть не может, понимаете? Проверьте еще раз!       — Нечего проверять, Тоору, анализы правильны, ошибки быть не может. Как ты мог не заметить серьезной проблемы? Тебя не смущала одышка или головокружение? Для бывшего спортсмена это не нормально.       Ойкава пытается спрятать лицо, по щекам начинают стекать горячие слезы, образуя влажные дорожки, тело ломит, потому что правду принимать не хочется.       — И, мы нашли еще кое что, — доктор делает паузу, прежде чем продолжить. — Давно ты принимаешь наркотики?

***

      Сугавара проснулся ближе к обеду, ужасно хотелось есть. Коши медленно присел на кровати, уперевшись руками по бокам от себя, удерживая равновесие. Голова кружилась. Пепельноволосый застал соседа, мирно лежащего на кровати, его лицо было бледным, словно он узнал что-то ужасное.       — Суга, я уже думала, ты не проснешься сегодня. — В проеме стоит Алиса, держа в руках поднос с едой и лекарствами. — Как пообедаешь, зайди к Айве, она проконсультирует тебя по грядущей операции.        Алиса, как и всегда, улыбаясь, поставила поднос на рядом стоящую тумбочку и потрепала Коши по и так растрепанным волосам, заставляя и его самого улыбнуться.       — Спасибо тебе, Алиса. — Сугавара кивнул уходящей медсестре и медленно поднялся, приоткрывая окно, впустив свежий воздух.        Пепельноволосый выпил свою порцию таблеток и принялся переодеваться, когда соседняя кровать издала скрип.       — Чем ты болен, Сугавара?        Вопрос звучал непринужденно, словно это была обычная беседа, да и ответ звучал очень просто, но почему-то было сложно сказать. Это будто признаваться в чем-то. Например в том, что ты украл игрушку лучшего друга или в том, что это ты разбил мамину любимую вазу, или даже в том, что ты никогда не любил. Ответы всегда легкие, какими бы тяжелыми не были вопросы, но их так сложно произносить вслух.       Коши усмехается собственным мыслям, надевает белую футболку и оборачивается к источнику.        — В моем мозге злокачественное образование, которое медленно меня убивает. — Сугавара замолкает на мгновение, устремив взгляд на соседа, чтобы убедиться, что тот правда слушает. — Я знал об этом и мог вылечиться, у меня был шанс, но я выбрал неверный путь.        — И совсем никаких шансов? — Тоору интересуется не из жалости, он действительно заинтересован. Особенно теперь, когда сам находится не в самой лучшей позиции.        — Есть, один, — Суга поднимает указательный палец вверх, переводит взгляд на окно. — Завтра, когда я лягу на операционный стол, и если доктор Огайо сумеет убрать её, то я смогу рассчитывать на «долго и счастливо». — Коши вновь смотрит на Тоору, тот опустил взгляд, думая уже о чем-то своем. — Почему ты все еще здесь?       — Решил задержаться на подольше, — отвечает каштановолосый спустя мгновение и наконец встает с кровати, пересекая маленькую комнату. — Чтож, Сугавара Коши, мое имя Ойкава Тоору.

***

       — Значит, тебе нужно новое сердце? — Уточняет Сугавара, когда они с Ойкавой поднимаются на крышу.        Тоору прячет в заднем кармане пачку сигарет и зажигалку. Он понимает, что таким образом лишь отдаляет от себя возможность получить новое сердце. Он вспоминает разговор о наркотиках с доктором Огайо и это была правда, там не отмахнешься, анализы действительно не врут. И моментами его ломит, даже сигареты не спасают, Ойкава выдыхает очередную порцию дыма в воздух, а Суга морщится, сильнее укутываясь в плащ цвета «кофе с молоком».        — Зачем ты делаешь это? Ты ведь только усугубляешь положение.       — Давно ты подался в мамочки, мистер-зануда? — Тоору последний раз затягивается и бросает окурок в пепельницу       — Не издевайся, Ойкава, я говорю очевидные вещи, ты и сам это понимаешь.        — Понимаю, но не могу иначе. — Тоору вцепляется пальцами в перила до покраснения костяшек и жмурится, подрагивая от ледяного ветра.       — Извини, — Сугавара смотрит за скрывающиеся за облаками звезды и выдыхает пар.       — Тебе страшно?       — Что? — Коши смотрит в карие глаза собеседника, ловя игры отражений огней города вдалеке.       — Операция и…       Пепельноволосый не дает договорить и мягко улыбается, мотая головой.       — Я ведь ничего не почувствую, — Суга поворачивается в сторону выхода с крыши. — И, я доверяю доктору Огайо, я верю, что он сможет помочь мне и… — Парень делает паузу. — И тебе тоже, Тоору.

***

       По какой-то причине Коши не смог уснуть, с ним все было в порядке, никаких приступов. Единственное, что мучало это грядущая операция и недописанная книга на случай, если после себя придется что-то оставить именно сейчас.        Худые, бледные пальцы удерживали ручку над бумагой под тусклым освещением настольной лампы. Тоору уже спал, было слышно его мирное сопение.        Сугавара думал о том, что несмотря на всю высокомерность этого парня, он может быть хорошим. Точнее говоря, раньше он точно был другим, без сомнений. Потому что отчетливо слышно, как из высокой башни ледяного короля кричит маленький мальчик.        — Что ты делаешь? — Сонное бурчание донеслось из-под одеяла.        — Только не смейся. — Серьезно говорит Сугавара.        — Обещаю, — произносит Тоору и тут же показывая пепельноволосому перекрещеные пальцы.        — Ну, — Коши хмурится и захлопывает тетрадь. — Значит, не так уж тебе и интересно.        — Интересно, показывай давай!        Сугавара обидчиво отворачивается, но не выдерживает прожигающего спину взгляда и возвращается в прежнее положение.        — Это что-то вроде книги. Знаешь, когда я осознал все, то подумал, что не оставлю после себя ничего. Поэтому я пишу это, чтобы хотя бы мои друзья запомнили, каким я был. Это некий хэппи энд, которого может не быть в реальности, но точно будет здесь.        — И о чем пишешь сейчас?        — Нуу, — тянет Коши, — о том, как встретил одного высокомерного принца, который…        Сугавара не успел договорить, потому что в его хитрое лицо полетела большая подушка, после чего комната заполнилась звонким смехом.

***

      Утро наступило невозможно быстро, Коши сидел на краю кровати, свесив ноги к прохладному полу, уже в специальном процедурном халате. До операции оставалось полчаса, но пепельноволосый уже не знал куда себя деть. Сугавара начинал бояться, чувствовал, как дрожат плечи и кончики пальцев. Время остановилось, пылинки зависли в лучах солнца, птица остановилась, взмывая вверх под потоком воздуха, поднимаясь все выше.        Кровать Ойкавы заскрипела под его весом, он проснулся.       — Готов?       — Не совсем, больше нет, чем да, я… — Коши замер, уцепившись за что-то взглядом, он снова видел нечто.        — Сугавара, у тебя кровь! — Ойкава выхватил пару салфеток из коробочки, поднявшись с места, но Коши так и смотрел в пустоту, игнорируя его. — Эээй, это не смешно!        Тоору вытирает кровь из-под носа соседа и встряхивает его за плечи, возвращая в реальность. Дальше Коши мало что помнит. Кажется, Ойкава пожелал ему удачи и попросил вернуться во чтобы то ни стало.       Коши помнит, как его положили на операционный стол, он тогда ещё отметил для себя, какие все-таки яркие лампы в этой комнате. Очевидно, что для того, чтобы все было хорошо видно.        — Придётся попрощаться с волосами, — с грустью в голосе говорит Айва, включая противнозвучащую машинку для стрижки.       — С тебя самая крутая шапка в этом городе, — шутит Сугавара и закрывает глаза, когда Айва проводит устройством по пепельного цвета волосам.

***

       Ойкава Тоору подумать не мог, что будет за кого-то переживать. Это же так глупо, он знает этого человека от силы день, но что-то внутри колеблется, рвётся пополам. Он подмечает тот факт, что переживает за судьбу этого мистера-правильности.        Парень слишком быстро оказывается у операционного блока, смотрит через круглые, туманные окна, видя лишь быстрое мельтешение.        Тоору даже забывает об окутывающей его дрожи, желании пополнить организм запретными веществами. Знаете, когда в детстве ты пытаешься сделать что-то запрещённое и сразу вспоминаешь маму, которая обязательно после твоих деяний устроит серьёзную взбучку. Так и здесь, Ойкава почему-то думает о том, что Сугавара не оценил бы этот поступок. Каштановолосый не может сорваться и перекрыть себе путь к новому сердцу. Сейчас он стоит в очереди за этим важным механизмом, и если его анализы будут чисты, то он поднимется в рейтинге.

***

      После операции Сугавары, Тоору с ним ещё не говорил, поскольку тот спал. Ойкава не знал, как прошла операция, но надеялся, что успешно, иначе ведь просто не может быть.        Тоору заметил, что теперь Коши выглядит иначе, он более бледный, на его голове нет волос и виднеется скрытый послеоперационный шрам. На тумбочке рядом с кроватью, как и наказывал Сугавара, лежала самая крутая шапка в этом городе цвета горчичного порошка, потому что ему нравился этот цвет, и Айва это знала.        Когда Ойкава был на дневном осмотре, Айва вела себя очень странно, предметы валились из её рук, девушка постоянно забывалась, словно уже и не знает, где находится.        — Айва, — твёрдо произносит Тоору, будто ощущая неладное. — Что произошло во время операции?        — Мне нельзя… — Девушка упирается руками в рабочий стол и хватает воздух ртом. — Я не могу рассказывать.        Ойкава помогает врачу присесть.       — Я понимаю, но мне нужно узнать это раньше него. Операция прошла не по плану, да?       — Да, — все-таки отвечает Айва, сдерживая всхлипы. — Образование было невозможно удалить, к сожалению. Если бы мы сделали это, то он уже был бы мертв. Оно перекрыло важные части системы и захватило их, так что… Мы сделали как лучше и продлили ему жизнь…

***

       — Ты в порядке? — Ойкава заговорил с Коши лишь спустя три дня, когда тот стал хотя бы вставать с кровати.        Тоору вообще не знал, что лучше говорить, да и стоит ли в принципе говорить что-либо. Ойкава тоже болен, он он не так близко к смерти, чтобы суметь предположить, что он хотел бы услышать.        — Да, — тихим голосом врёт Сугавара и поворачивается лицом к собеседнику. — Ойкава, ты веришь в жизнь после смерти?       — Не знаю, — честно отвечает Тоору. — Я не думал об этом, а ты?        — Верю. — Суга чешет нос. — Знаешь, не хватает лишь какой-то навороченной программы, которая говорила бы: " Вы можете встретить Сугавару Коши через 3 года в теле новорождённого Эрика Стоуна в Нью-Йорке».        Тоору смеётся.       — Думаю, эта программа бесполезна.       — Это почему? — Сугавара присаживается на кровати и смотрит карими непонимающими глазами.       — Ну представь, — Тоору приподнимается на локтях, — Я умираю и тебе говорят, где и когда ты можешь найти меня, но я лишь несмышленный новорождённый, который даже тебя не вспомнит.        Коши обречённо вздыхает.       — Ладно, ты прав.

***

      Дни после операции летели неминуемо быстро. Состояние Коши держало равновесие, временами ухудшалось, но иногда он даже хотел верить, что болезнь отступит, что было неправдой.        Анализы Ойкавы становились лучше, потому что Коши присматривал за ним и грозился убить, окажись хоть одна запретная вещь у него во рту. Было сложно, несомненно, но он справлялся.        И вот они снова на крыше, на которой Сугавара мечтал стать здоровым, а на следующий день все обрушилось.        — Ты когда-нибудь любил, Тоору?       — Не уверен, — Ойкава прижимает колени к груди. — Когда я ещё играл в волейбол, у меня была девушка, ходила на все мои матчи, была рядом, мне казалось, что она даже нравилась мне. Но потом, как только я завязал со спортом и пошёл по наклонной, она сразу же порвала со мной.        — Я тоже играл в волейбол, позиция — связующий. — Коши двигается ближе к кареглазому. — Знаешь, я думаю, если бы это была любовь с её стороны, она осталась бы и помогла выбрать верный путь.        — Возможно. — Тоору смотрит на Коши. — Не хочешь сыграть вместе?       Вечером на площадке никого нет, оно и к лучшему. Хорошо, что она хотя бы освещается, иначе играть было бы просто невозможно.        Ойкава делает удобную подачу и бежит на позицию, чтобы принять пас от Коши.        — Отличный пас, бодрячок! — Кричит Тоору и забивает невидимому противнику.        Так продолжается, наверное, бесконечно, пока Тоору не хватается за сердце, падая на колени.        — Ойкава!

***

      После опасного приступа они больше не играли. Большую часть времени проводили в комнате или на крыше, обсуждая все на свете. Сугавара даже практически дописал свою идеальную историю и теперь может быть спокоен.        — Вот и все, — Сугавара ставит точку, откатываясь назад на подвижном стуле и кружится. — Счастливый финал написан.       — Правда? А я там есть?       — Ага, — Сугавара улыбается, — ты вылечился и стал жить той жизнью, о которой всегда мечтал. Влюбился…        — В кого же?        — В хорошего человека, который тоже полюбил тебя.        Сугавара загадочно улыбнулся, поднимаясь и уходя за пределы общей палаты. Он задумал кое-что хорошее, вернее, это то, что сделает хорошо другому человеку. Сомнений не было, Коши понял, что сильно привязался к этому болвану, и он невероятно сильно хочет, чтобы тот прожил подольше.

***

       — Алиса, пожалуйста, — Тоору строит глазки, соединив ладони вместе. — Один час, я прошу тебя, ничего не случится.        — Ойкава, не сходи с ума! А если вам станет плохо?        — Один час, — шепчет кареглазый, выставляя вперёд один палец.        Сестра сдаётся, засекает ровно час и грозится прибить этих двоих, если они не вернутся вовремя живыми и невредимыми.        Тоору спешит в их комнату, открывает дверь и с порога заявляет:       — Сугавара Коши, у нас есть один час, а вернее пятьдесят восемь минут и тридцать секунд, чтобы провести время вместе за пределами больничных стен.       — Даже не даёшь возможности нарядиться, — Коши дует губы и складывает листок на котором писал что-то, после поднимается. — Хорошо, только это НЕсвидание, учти.        Сугавара смеётся, поправляет шапку на голове и схватив листок, выбегает из комнаты, толкая Тоору в плечо.

***

       — И так, куда мы идём? — Интересуется Коши.        — Помнишь, ты говорил, что всегда боялся колеса обозрения? Я подумал, что ты должен побороть свой страх.       — Нет… С ума сошёл? — Вопит Сугавара. — Ты не затащишь меня туда! Так ты решил провести наше НЕсвидание?        — Доверься мне. — Ойкава впервые подходит к Коши так близко, впервые касается его рук и отмечает, какие они маленькие и холодные.        И Коши доверяется, не дает Ойкаве отпустить его руку. Они идут вместе, вместе покупают билеты на аттракцион, заходят в кабинку, та начинает подниматься.        — Видишь, не так страшно, — Тоору гладит худые пальцы, а Коши не смотрит за пределы кабинки, только на их с Ойкавой руки и ноги.        — Да, но потому что здесь ты.       — Слушай, Коши, ничего в мире не страшно, если ты не один. А я хотел бы всегда быть рядом, чтобы тебе не было страшно, понимаешь? Это все звучит как одна большая глупость, мы ведь не так долго знаем друг друга. Я рад, что познакомился с тобой, слышишь? И я хотел бы, чтобы время с тобой не заканчивалось никогда. Я хочу, чтобы ты жил для меня.        Сугавара впитывает каждое сказанное Ойкавой слово и начинает тихо плакать, потому что этого не будет. Это все имеет место лишь в мечтах, потому что реальность сурова. Да и у Коши другие планы. И уже ничто не заставит его передумать. Но у него есть сегодня, и сегодня он молча целует Ойкаву Тоору, отдаётся нежным и тёплым объятиям.        Как и было обещано Ойкавой, они вернулись ровно через час.        — Ойкава, доктор Огайо просил передать, что завтра у тебя операция. Поздравляю! — Алиса улыбается, она искренне рада, что все сложилось именно так.        Тоору не обращает внимания, лишь бросает короткое «Спасибо» и вместе с Коши сбегает в палату.        — Я не верю ушам, Коши, я думал, что буду ждать ещё очень долго, понимаешь? — Ойкава трёт глаза, а Сугавара крепко обнимает его.        — Ты заслужил его, Тоору.

***

      С утра Тоору не обнаруживает Сугавары в комнате. Он предполагает, что тот на осмотре или занят чем-то важным. Иначе он обязательно пришёл бы и поддержал. Это ведь Коши, иначе он не умеет.        Через полчаса Тоору засыпает на операционном столе, даже не подозревая, что с Сугаварой он больше никогда не увидится.        Операция прошла успешно. После того, как Ойкава очнулся, Коши так и не появился, это даже огорчило.        — Тоору, как ты? — В проходе показывается Алиса.        Девушка заносит поднос с витаминами и водой, ставя на тумбочку рядом с кроватью.        — Алиса, где Сугавара? Его не было с утра и сейчас тоже…        Девушка замешкалась, вдруг словно вспоминая о чем-то. Алиса достает из заднего кармана уже мятый, знакомый листок, который Тоору видел ранее, но никак не мог вспомнить где.        — Прочти это и все поймёшь.       Привет, высокомерный принц. Знаю, если скажу тебе, что я задумал, ты ни в коем случае не позволишь этому произойти. Вчера я говорил с доктором Огайо о том, чтобы отдать свое сердце тебе. Он сказал, что, если я пройду все проверки и оно окажется в порядке и будет соответствовать всем требованиям, то мы сумеем провернуть это дело. Ты наверное думаешь, как доктор посмел согласиться… Поверь, я умею убеждать. Я понял, что, кажется люблю тебя и хочу, чтобы ты жил. Не трать жизнь зря, занимайся тем, что любишь. Я даю тебе последний шанс.       Так что, если ты это читаешь, то поздравляю, Тоору, все получилось.       — Всё получилось, Коши…