Пёс с тобой

Улетаю я Этот год я начал с полёта на Урал, домой. Первого января к нам приехал радостный Ворка, поставив на уши квартиру, раздурив Ушастого. Тот сначала порычал на парня, вспоминая и обнюхивая, а потом заскакал кроликом вокруг, улыбаясь. В квартире стало сразу тесно, шумно, и пришлось забросить все привычные дела, общаясь с другом. Тишина была только тогда, когда Ворка утаскивал Шастика гулять. Они долго носились по парку, обгоняя лыжников и шугая бродячих бабулек с колясками. Вместе мы провели всего пару дней. Третьего числа я проснулся рано-рано — в пять. Чмокнул обоих парней в нос — одного в мокрый рыжий, другого в сухой с горбинкой, и двинулся полудохликом в аэропорт. Ворка оставался с Ушастым в Москве — для этого и приехал, собссно. Честно скажу — лететь на Урал я боялся. Да, именно из-за ковидлы. Но я почти два года не видел маму, а ей уже 74. Надо бы съездить... «Ура! Мы всю родню соберём! — радовалась мама в Вацапе. — Устроим такое застолье! Все по тебе так соскучились! Приезжай, сынок!» — Там тебе и абзац будет, — бурчал Ворчик. — Ты так берёгся от этой болезни всё время, а теперь словишь все эти «дельты» и «омикроны». — Я на застолье буду в маске, — неуверенно отвечаю. — Они там все вакцинированы, и половина уже переболела. Ворка лишь фыркнул на это и полез снова обниматься с Ушастым. Ему нравилось с ним тискаться. Ну вот теперь я ехал в Шереметьево, в перчатках и с респиратором на лице. Купил набор каких-то дорогих штуковин, что лучше маски. Защита FFP3, все дела. Надеюсь, поможет. Дома я проведу всего трое суток. Больше и не надо, считаю! :) К вечеру того же дня я уже был в Оренбуржье, обнимал плачущую мамулю и родных, а с морды у меня не сползала широкая улыбка. Как же я по всем соскучился! Старый Комарик Во время моего небольшого путешествия Ворчик постоянно отчитывался мне по сети, что они творят с Ушастым. Вот они погуляли, вот они в снегу, вот они играют с Лосяшем. Держал меня в курсе, короче. Шастик первый день постоянно смотрел на входную дверь, потеряв хозяина, и бродил к моей постели, нюхая. На второй день вроде успокоился. А я в это время тихо гладил совсем другую собаку — беспородного метиса, смеска карликового пинчера и таксы. Когда мама узнала кличку моего Ушастого, она тут же махнула рукой: — Дурацкая кличка, надо обязательно менять! А я весело возмутился: — Ма, твоего пса зовут Комар! Не надо мне про клички! Ну вот этот Комарик сейчас и замер рядом со мной, чуть дрожа телом, и с удовольствием сопел, пока я его гладил. Комар у нас уже старичок. Ему 15 лет. У пёселя была довольно весёлая жизнь. Он никогда не знал поводка. Всегда был в свободном выгуле. Мама просто открывала дверь в подъезд, и он сам уносился на улицу, звонко лая. Через полчаса скакал обратно на своих коротких лапках. Гавкнет пару раз под дверью, чтобы пустили внутрь, и довольный ныкается в свою нору. Живёт пёс в нижнем ящике одёжного шкафа — там ему прорезали круглую дырку как в конуре. Это его домик. Пёсель всегда преданно ходит следом за мамой по всему городу, ездит в транспорте, не боясь никого и ничего. Один раз при мне потерялся на другом конце города — выскочил следом за толпой, выходящих из автобуса. Мама весь вечер переживала, не надеясь его больше увидеть. А Комарик вернулся в три ночи — сам отыскал дорогу домой. Город у нас не миллионник, но и не маленький такой. Этот храбрый пацанчик справился! Как же он крутился и подвывал от счастья, что вернулся! Как же прыгал и скулил! Даже описался чуток. Уставший, но обласканный всеми и счастливый, он убрёл к себе в нору и рухнул на подушку. Дрых потом сутки после этого приключения. Едой мама его не балует: — Да на чёрта мне его вообще кормить! Его весь подъезд подкармливает. Буду я ещё на этого поганца тратиться?! И так круглый! Потому Комарик ест всё, что дают — совершенно некапризен в этом плане. Хлеб? Картошка? Кусок селёдки? Хватает и тащит в свою нору. И надо поторопиться, потому как дома всегда есть конкуренты — две-три кошки, что рады отобрать у собачонки добычу. Пока пёс был помоложе, он меня раздражал — и вьётся, и вьётся под ногами, клянчит. Жуть... А вот я приехал сейчас, после стольких месяцев общения с Ушастым, и посмотрел на Комарика другим взглядом. Мелкий, дрожащий пёсель с седыми бровками и катарактами на обоих глазах. С какой-то чёрной барабулькой на задней лапе. Он был так рад меня видеть, так долго обнюхивал, скорее всего, учуяв запах моего пса. Он так ко мне прижимался, что я всё время его гладил. — Да перестань ты его наглаживать! — мама смеётся. — Ты прям ему годовую дозу ласки подарил. С ним никто столько не тетёшкается. Комар, а ну изыди! Исчезни, подлец! Кто сегодня утром под дверью напрудил, а? — Ма, ну он же старенький уже! — защищаю мелкого. — Да знаю я! Комар, чтоб не смел раньше меня помереть, слышишь, поганец? — смеётся мама. А потом была гулянка всей семьи — десять женщин и я с младшим братом. Мы хохотали и пели под аккордеон, обсуждали Москву, ковид и политику. Мама, как всегда, размахивала руками, рассказывая о каком-то мудром враче с Ютуба. Мамуля живёт там, в сети, просаживая батарею смартфона за пару часов. С ней спорила моя сестра, доказывая, что это фейковый врач. А вот тот, другой — самый правильный! Кузина пыталась сказать тост, а племяшки показывали друг другу ролики с ТикТока на полной громкости. Я же слушал весь этот шум-гам родни, наслаждаясь атмосферой, и тихо гладил прижавшегося к ноге Комарика. Он только что схомячил кусок мяса из плова и теперь поблёскивал на меня полуслепыми глазками из-под скатерти, чуть дрожа телом. — Сынок, не корми его мясом! Его пронесёт! — Не страшно, — смеюсь, — я всё равно завтра улетаю. Мы покакали Вернулся в Москву в растрёпанных чувствах, но очень довольный, что побывал дома. Ворка с Ушастым вышли меня встречать на остановку троллейбуса. Выскочил из салона и позвал пса. Тот рванул ко мне изо всей мочи. Запрыгал на задних лапах, пытаясь лизнуть в лицо, замолотил хвостом, счастливый. Я, оказывается, тоже соскучился по рыжему обормоту. Парни жили эти дни мирно. Ворка занялся дрессурой, изводя пса. Но тому вроде в радость. — Тилич, тебе достался золотой пёс! Умный, внимательный и спокойный. А ты даже не занимаешься с ним! Смотри, как он может! Смотри! Ой, не знаю. Ушастый выполняет 5–6 команд, и мне этого достаточно. Знает команду «нельзя» на улице. Правда, «да йоп твою мать!» понимает ещё лучше, мгновенно выплёвывая изо рта всякую дрянь. — И давай ему сменим сухой корм. Какая-то пакость эти корма, — вздыхает Ворка. — Он его толком не ест. Что ж там за консерванты такие, если мешок может стоять два месяца открытым и не портиться? Да ещё калорийность адская — он толстый стал у тебя. Сели с ним считать, что это по деньгам — смена корма. Решили перевести Ушастого на влажный. В целом, терпимо. Начали на следующее утро с небольшой порции — положили в миску третью часть консервной банки. Вечером дали ещё треть. Псу этого было явно маловато, и он начал на нас печально смотреть, клянча еду. Ближе к ночи у него заурчал живот. Да так часто и громко, что мы забеспокоились. Сам Ушастый с удивлением оглядывался на своё брюшко, типа: «Чо это? Это я?» Утром на улице весело носился, но «по большому» не сходил. И в обеденную прогулку, и вечером... Эм-м, чо за нафик?! Мы уже основательно с братишкой занервничали, процеживая интернет в поиске советов. Выяснили, что при смене корма такое бывает и паниковать пока преждевременно. Но за пса было страшновато... Ранним утром следующего дня Ворка вернулся с прогулки с пёселем и гордо возвестил в дверях: — Мы покакали! О боже! Меня аж окатило счастьем. Оказывается, я всё это время был в приличном напряжении. Фух! Выдыхаем! *** Ворчик уехал, проведя с нами две недели. Теперь Ушастый зависает уже у его кровати, нюхая подушку и покрывало. И оглядывается на меня, как бы вопрошая: «И где этот длинный с ласковыми руками? Куда ты его дел?» — Он теперь появится не раньше весны, Ушастик! Будем ждать вместе! А сейчас — гулять? Гулять пойдём? Ну конечно! Когда ты отказывался?! Да не вертись, дай шлейку... Да блин, стоять! Дай шлейку надену! Январь, 2022, Москва