Лира

Прибытие Венти можно было почувствовать. Он всегда появлялся в сопровождении прохладных ветров, которые, казалось, если вдохнешь поглубже — будут приятно холодить изнутри. Ступал анемо архонт всегда как кошка — почти беззвучно, будто паря на созданных порывах, которые бережно придерживали миниатюрный человеческий облик бога. Чжун Ли ощущал затылком приближение несвойственных Ли Юэ ветров. Они не отдавали жаром земли, сыростью от воды. Он мог чувствовать тот самый ветер Мондштадта, который нёс в себе какафонию ароматов. Пускай нюх его человеческого облика и не был столь острым, но заметить отличия между привычным и иноземным было не сложно. Этот ветер всегда был ласковым, хоть и сдувал бумаги с рабочего стола, грозя унести те за пределы помещения через окно. Когда у подоконника послышался шорох и легкий стук каблучков ботинок об пол, гео архонт просто чуть повернул голову. В солнечных лучах все окружение помещения переливалось привычным золотом, отчего совершенно иной «всплеск» цвета лишь доказывал свою инородность. Чжун Ли привык, что он не успевает уследить за юрким «ветерком», который уже находился около его стола, садясь на край так бесцеремонно, будто ворох документов — это просто бумажки. Венти всегда вёл себя, будто он не тысячелетний бог, а обычный шабутной бард, который всегда позволяет себе чуть больше, чем стоило. Вот только гео архонт прекрасно знал, что вся эта легкость отчасти напускное — за ней скрывается та невыносимая ноша чужих смертей, судеб, о которых простые люди и не могли догадаться. Архонт свободы никогда не обременял кого-то тем, что мучило его самого. — Рад меня видеть? — Спросил Венти, смотря на Чжун Ли с привычной улыбкой. — Еле нашёл тебя в ворохе бумаг. Это было шуткой. Привычным подколом в сторону его трудоголизма, на который архонт уже и не обращал внимание. Но сейчас же он не пропустил её мимо, замечая что-то совершенно непривычное в интонациях барда. Оторвав взгляд от документов, он посмотрел на гостя, замечая, что тот напряжён, будто сжатая пружина. Напускная легкость «трещала» под напором настоящих тревог, которые, казалось, делали воздух в помещении тяжелее. Или же что-то не давало тому расслабится? Венти редко приходил просто так. Даже его обыденный приход часто был с целью — вот только бард сам порой не отдавал себе в этом отчёта. «Просто заглянул, ты не рад?», «мимо проходил», «решил исполнить именно тебе свою новую песню» — эти и ещё миллион других отговорок, за которыми размыто маячил истинный смысл. И только одна фраза часто содержала в себе истинное значение. Я соскучился. Чжун Ли же не отрицал, что и сам скучал. — Ты сегодня молчалив, — отметил Венти, вставая со стола и обходя тот, заглядывая в бумаги. — Неужели что-то из твоих вечных дел пошло не по плану, а? — Нет, всё в порядке, — ничуть не соврал Чжун Ли, на что анемо архонт хмыкнул и вновь обошёл стол, опираясь о край и поднимая что-то с пола. Хозяин кабинета и не заметил, что бард приволок что-то с собой, но теперь мог явно разглядеть предмет. Лира. Она была похожа на ту, что вечно создавал себе Венти, когда собирался петь или просто играть одну из своих мелодий. Вот только эта явно была самой обыкновенной — человеческой, без каких-либо изыск. Из дерева, но с приятной резьбой на корпусе. Довольно подмечая изучающий взгляд, анемо архонт специально провёл по рельефному рисунку пальцами, очерчивая изгибы. Чжун Ли только сейчас узнал в резьбе знакомый силуэт. Цинсинь. — Я и не думал, что в Ли Юэ так ценится труд бродячего певца! — С нескрываемой гордостью заявил бард, улыбаясь. Подарок. Гео архонт даже мог мысленно прикинуть, где же Венти мог получить столь интересный подарок, но промолчал. Один раз он и сам хотел заказать у этого мастера лиру в подарок всем известному богу, но после посчитал свой подарок не столь интересным и подходящим. Сейчас же его мнение чуть изменилось. — Вот только расстроенная, — бард вновь сел на край стола, ставя лиру себе на ногу и проводя по струнам пальцами, отчего те приятно заиграли. Вот только и Чжун Ли не нужно было быть музыкантом, чтобы услышать разлад. Венти слегка заёрзал, выуживая какой-то специальный инструмент, мягко устанавливая тот, чтобы натянуть или же наоборот ослабить струну. Пока Венти возился с настройкой, гео архонт мог спокойно продолжить изучать нужные бумаги. Он изредка слышал странное цоканье, сменяющееся очередным подёргиванием струны для проверки звука. Пару столетий назад он уже видел похожее. Один из прадедов местных музыкантов заказал гуцинь у великой мастерицы. Она славилась своими инструментами даже за пределами земель Ли Юэ. Сколько бы не пытались выведать у той женщины тайну изготовления, та молчала, а на мольбы взять в ученики — отвечала хлёстким отказом. Но вот как раз упрямец-заказчик посчитал, что никакого секрета в инструменте нет, отчего потребовал у мастерицы не настроенный гуцинь в надежде, что сам разберётся. Его заказ был выполнен, как он и пожелал, вот только справится со всем сам он не смог. Поэтому, чтобы не позориться перед свитой и народом, он передал инструмент мальчишке-слуге, который должен был настроить тот в кратчайшие сроки. Задание было почти невыполнимым — паренёк-то даже и не слышал о таком инструменте, не то, что о его настройке. Но хозяин приказал, пригрозив тем, что выгонит непутевого работника вон без жалования. Тогда Чжун Ли, наблюдавший за всем этим, хотел было вмешаться, но его опередили. В ту ночь Венти просто приложил палец к губам, прося молча наблюдать за тем, как он аккуратно натягивал струны, проверяя их звучание, в то время как измученный парень спал на сухой траве. — Тоже вспомнил? — Спросил бард, улыбаясь и смотря на архонта с нескрываемой улыбкой. — Тогда мальчишке ещё хотели не платить жалование, мол, он явно сжульничал, но тот и правда не знал, что я ему помог. Они с Венти не обсуждали тот случай никогда ранее. Да что уж говорить — они после той ночи и не говорили, просто уходя к небольшой скале около того самого поместья и наблюдая, как постепенно светало, а двор гордого господина постепенно оживал. Пока Чжун Ли вспоминал тот случай, погружаясь в воспоминание, анемо архонт настроил уже половину струн. Он осторожно прислушивался, прикрывая глаза, а после слегка поворачивал инструмент, заставляя струну звучать чуть иначе. Всё это было настолько аккуратно, с непривычной осторожностью, которую у барда гео архонт никогда и не замечал. В какой-то момент Венти так скрючился над бедным инструментом, что его косички касались соседних от настраиваемой струн. Почему-то этот процесс завораживал. Как и тогда, когда бард настраивал гуцинь и орудовал специальным инструментом. — Ты так пристально наблюдаешь, — зачем-то озвучил музыкант, подсмотрев за Чжун Ли совсем осторожно и незаметно. — Не думал, что тебя интересует подобное. — Людские изобретения всегда меня интересовали. Просто с годами не всё уже так же увлекательно наблюдать, — гео архонт вновь не соврал, в то время как Венти явно понял в этих словах, вероятно, чуть больше смысла, чем хотелось вложить говорившему. — Приму за комплимент то, что за мной ты всегда наблюдаешь с особым вниманием, — на губах архонта вновь заиграла улыбка, но теперь более легкая, совершенно не та, которую бы он подарил той же путешественнице. Чжун Ли прекрасно знал её, чувствуя, что ему как-то слишком тепло от неё, будто внутри всё согрело солнечными лучами. Когда инструмент был настроен, бард привычно провел по всем струнам, проверяя звучавшую мелодию. Теперь же, когда человеческий инструмент его устроил, он легко стал наигрывать незамысловатую песенку. Венти прекрасно видел, как невозмутимое лицо гео архонта слегка изменилось. Он улыбнулся.