Мы никому не расскажем

- Я его пыталась отстирать, но от крови все равно очертания остались. Так что вот, - Полина протягивает Кате голубой платок с вышитым, явно ручной работы, цветком. Смирнова помнит, как их в шестом классе учили шить гладью. Ей ужасно не нравилось. - Это не обязательно. У меня полно платков. Мне не нужно. - Я все равно отдам! – Морозова хмурится, пихает в руки Екатерины ткань и, когда та немного изумленно, но все же оставляет платок в руках, тяжело вздыхает, - Не хочу оставаться в долгу. - Ладно, - Катя вновь кидает взгляд на цветочек в углу, проводит по нему большим пальцем и тут же убирает платок в карман. Они обе молчат. Им обеим неловко. - Ну… Не хочешь сходить погулять? - Меня не обязательно звать гулять, чтобы выяснить, отошла я от вчерашнего или нет, - раздраженно ворчит Смирнова. – Ты могла вообще позвонить. - А тебе не обязательно постоянно грубить. Я просто переживала, - обиженно пыхтит Поля. – И ты вечно сливаешься! - Я не сливаюсь! У меня дела, - Катя складывает руки под грудью и хмурится. - И какие у тебя дела? – Полина вскидывает подбородок и смотрит на девушку. – Огород на два часа и уборка? Каждый день? - Я не… Пф, - Екатерина укоризненно качает головой, наверное, впервые не находясь, что сказать. Всегда острая на язык, сейчас она растерянно перебирала в голове, какими аргументами прикрыться. Не получалось. - Эй, девчонки! – отец Кати высунулся из дверного проема, весело махая. – Чего вы на жаре стоите? Заходите в дом! Полин, идем, я тебя компотом угощу!       Смирнова успела только безмолвно открыть рот, когда папа уже юркнул внутрь и скрылся в темноте дома. Полина поджала губы, опустила голову, чувствуя нарастающую тревогу, и беспокойно отряхнула карман джинсовых шорт, будто он и вправду был в пыли. - Скажи папе, что мне некогда. Я пойду.       Катя рефлекторно хватает девушку за запястье и не позволяет отойти от калитки. Полина поднимает недоуменный взгляд и видит немного хмурую, насупленную милую гримасу. - Не страдай херней. Пошли. У папы вкусно получается.       Морозова закусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбаться. Ей очень нравится, что Катя ведет себя как ребенок рядом с ней. Та сторона, которая неизвестна почти никому. Досадно только, что та ни за что не расскажет, какой в голове кавардак.       В прихожей пахнет яичницей. Сразу понятно, чем семейство завтракало. Дядя Саша – отец Кати, уже выставил на кухонный стол большую кастрюлю с половником и уже расставлял небольшие прозрачные бокалы. - Любишь малину? – он явно обращался к Полине. Та неловко улыбнулась, кивнула и присела на стул, глядя, как Катерина обходит стол и садится напротив. – Тут ещё яблоки и немного абрикосов. Все без сахара.       Катя подперла голову рукой, без энтузиазма наблюдая за веселым отцом. Ему нравилась Поля. Он сказал об этом как-то после того, как в школе потребовалась родительская помощь, и он вместе с отцом Морозовой чинил старые шкафы. В обед к ним пришла Полина – принесла бутербродов и чай в термосе.       «Хорошая девочка», - заключил тогда отец, когда они шли домой. Катя сначала ощутила волну ревности, но потом поймала себя на дурацкой мысли, ещё тогда, в седьмом классе, что Полина на самом деле прекрасный человек. Зачем на это злиться? - Как у папы дела? – вырвал из размышлений Катю её собственный отец. - Хорошо, - Поля кивнула с улыбкой. – Сейчас пока на вахте, я с дедушкой огород окучиваю. - Точно, а дедушка как?...       Катя изредка вставляла пару слов в диалог, чтобы не казаться совсем отрешенной. Полина то и дело поглядывала на неё, но тут же возвращала взгляд к дяде Саше и продолжала беседу. Было совестно прекратить разговор, сидя за одним столом. Но Смирнова чувствовала её легкое напряжение. Так ведь всегда бывает при разговоре с чужими родителями: ты их не знаешь, не хочешь показаться грубым или неприятным. - Ладно, - когда каждый допил по бокалу, отец немного громко, скорее не рассчитав силу, пребывая в хорошем настроении, хлопнул ладонями по крышке стола и тут же встал. – Заболтал я вас, девчонки. Пойду дрова пилить. Шуметь буду, если будете дома сидеть – идите лучше на второй этаж. Или телевизор прибавь, если за приставку сядете. - Да мы… - Катя немного замялась, косо взглянув на Полину. Та не выражала абсолютно никаких эмоций. Она даже не смотрела на Катерину. – Ну, прогуляемся, что ли. - Да вы с ума сошли в такую жару гулять? Посидели бы дома в прохладе, - папа, обходя стол, по привычке погладил дочь по голове, от чего Катя нахмурилась, тут же начала поправлять косичку. – Пока солнце не уйдет. А то ты опять голову напечешь. - Ну па-а-ап, - Катя, немного забывшись, откинула голову в жалобном стоне. – Ладно, ладно.       Полина тихо хихикнула, тут же отворачивая лицо к окну, когда Смирнова недовольно зыркнула на неё. Отец вышел из дома, и в комнате повисла тишина. Слышно было только тиканье часов. Катя неохотно поднялась. - Будет очень шумно. Можно посмотреть видик у меня в комнате.       Брюнетка уже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, мол, «я тут не нужна, сама хотела меня выпроводить», но потом остановила себя и немного неуверенно, довольно тихо сказала: - Ну, если ты не против.       Катя пошла вперед. Мысленно радуясь, что мать держит её в ежовых рукавицах и комната всегда убрана. Но все же некоторая нервозность сумбурно теребила сознание девочки. Вдруг что-то не на своих местах? Или где-то пыль? Или…       Они уже оказались в комнате. Екатерина быстро, как только могла, прошлась взглядом по помещению, стараясь высмотреть недочеты. Все вроде бы нормально. - У тебя есть предпочтения? – Катя подошла к небольшой коробке около тумбы, на которой стоял телевизор. Немного меньше обычного, но вполне приемлемый для такой комнаты. На нем ни следа антенны. Только видеомагнитофон с пультом.       Полина осмотрелась. У окна односпальная кровать, заправленная цветастым, клетчатым покрывалом. Две большие подушки. Стеллаж с книгами, шкаф для вещей, рабочий стол у другой стены, почти рядом с телевизором. Ничего необычного. Разве что большой белый медведь, почти по пояс Полине, сидящий у угла близ двери. А на нём шляпа, которую девушка подарила. Внутри неприятно затянуло. - Она тебе не понравилась? – Поля взяла панамку словно экспонат. На вытянутых руках повернула к окну, где был солнечный свет. - Нет. Ну, в смысле понравилась, - Катя кое-как справилась с растерянностью. – Просто мне не хотелось её в лагерь везти. Там частенько все теряется. - А здесь чего не носишь? - Она испачкается. - Ну и что? – Полина вперилась прямым взглядом в голубые глаза. Катя тут же вернулась лицом к коробке с кассетами. - Ну и то, - буркнула Смирнова.       Морозова усмехнулась. Все же было очевидно. Не на что обижаться. - Чего у тебя там есть? – Поля присела рядом, помогая разобрать девушке фильмы. - У меня в основном детективы. Есть ещё мультики и пара комедий. - Я не хочу мультики смотреть. Давай лучше что-нибудь другое. Что за детективы? Кстати, - Полина вдруг опомнилась. – Я хочу парней заставить «Титаник» посмотреть!       Катя поджала губы и скривилась при упоминании парней. - Зачем? - Ну как зачем? – возмутилась девушка. – Посмотреть на реакцию! Да и весело будет. Соберемся все вместе. - Чего у тебя привычка такая? – Смирнова, не спрашивая мнения подруги, достала кассету с говорящим названием «Семь» и тут же вставила её в проигрыватель. – Обязательно надо всем собираться.       Не то чтобы это были «все». Их две компании: парней и девчонок. Потому что из всего класса они общались наиболее близко, если можно было так сказать. Это не значит, что они постоянно гуляли вместе и были не разлей вода компашкой. Но Полина, судя по всему, старалась сделать из них что-то такое и усердно пыталась свести всех летом. Кате это не нравилось. Особенно после последних событий. - Разве это плохо? – Полина села на пол калачом. Её шорты немного смялись, футболка отлипла от талии. – Или тебя не устраивает теперь, что парни… - Не в этом дело, - недовольно перебивает её Катя. – Ну понятно же, что не будем мы вечно все гулять.       Послышался звук бензопилы. Смирнова отвлеклась на мгновение, глянув в окно. Ей хотелось побыть с Полиной подольше. Но вот так. Без всех. Зачем эта целая шумная тусовка? - Просто… - Морозова немного замялась. – Это последнее лето, когда все здесь, и мне хотелось бы, чтобы оно прошло ну, если не идеально, то хотя бы хорошо.       Катя недоуменно уставилась на девушку. - Что значит «последнее лето»? - Бяша и Рома после девятого уйдут. Надя тоже говорила, что, возможно, пойдет в мед колледж. - Чего? – Катя в первый раз это слышала. - Она это говорила, когда ты в лагере была. А потом как-то тема просто не поднималась. - А… Ну да, лагерь, - Смирнова затихла, смакуя привкус разочарования. После девятого их ведь действительно останется не так уж и много. Даже сейчас в их десятом классе всего одиннадцать человек. Все едут в приближенный небольшой городок рядом. Идут на сельское хозяйство, поваров, учителей и медиков. Выбор небольшой, но он хотя бы есть. - Потом они все будут поступать, кататься туда-сюда с поиском жилья и переездами. Будет совсем не то, - Полина присела у кровати, опираясь на неё спиной и пристально наблюдая за Екатериной. – Потом нас останется совсем мало. «Останемся ты и я», - она не говорит это вслух. Только крутит в голове, словно заевшую пластинку. - Тогда все равно не сходится, - Катя садится рядом с подругой, но не вплотную. Немного стесняется и оставляет между ними горькие десять сантиметров. Затем тянется за подушками и вручает одну Полине. – Прощальное лето все равно будет более запоминающимся, чем это. - Ну, - Морозова вдруг заливисто смеется. И Катя не понимает, почему. Но оторваться от веселой девушки не может. Сама растягивается в улыбке. – Это лето для тебе точно запомнится в свете последних событий. - Ой, да иди ты! – Катя пихает Полину в бок и тихо смеется. Звучит заставка фильма. – Принести что-нибудь перекусить? - Нет. Я не хочу. Если только ещё немного компота, - Поля, пихая под спину подушку, немного кряхтит и наваливается на Катю от неуклюжести. Игнорируя личное пространство, та касается своим плечом плеча девушки. – Так ты пойдешь потом гулять?       Катерина старается смотреть на сборы Уильяма Сомерсета, а не на Полину. Если немного подвинуть ногу – их бедра будут соприкасаться. И это единственное, чем занята её голова. - Пойду. Только заткнись и смотри кино. - Какие мы нежные, а если у меня вопросы… - Поля затихла, когда картинка переключилась на труп. - …будут. Ладно. Молчу.       И Катя действительно пошла. Потом позвали Таню и Надю. Она не поднимала вопросы старших классов. Решила, что в этом нет необходимости. Они шатались по деревне, ходили к речке, бродили по лесу. Это не всегда было особо весело или интересно. Ко всему прочему парни частенько таскали с собой алкоголь и сигареты.       Смирнова видела, как Антон недовольно косится на Пятифана, когда они тянут очередную папиросу или явно лишний стакан пива. Рома немного хорохорился, но в какой-то момент действительно стал меньше внимания уделять плохим привычкам. Семен вдруг начал подбивать клинья к Тане, а та лишь нервно старалась избежать его внимания, пристраиваясь к девочкам. Для них лето не тянулось. Оно летело. Это для Кати пребывание матери дома было в тягость. Поэтому она с удовольствием уходила гулять на весь вечер, чего раньше практически не делала.       Самым приятным, по мнению Кати, было прощание. Полина приобрела привычку прощаться объятиями. Раньше она делала так достаточно редко, а сейчас – постоянно. И, может это было только воображением, но Екатерине всегда казалось, что их «прощание» немного дольше, чем с другими. Иногда Полина смешно пищала, когда Катя обхватывала её ребра покрепче и сжимала. Так делал папа, приговаривая: вот так я тебя люблю! И Катерина делала то же самое, потому что устала это отрицать. Можно было обманывать всех вокруг, но не себя. Ей нравилась Морозова. Так сильно нравилась.       Но Катя ничего не делала. Разглядеть грань дозволенности было тяжело. Полина вела со всеми себя дружелюбно, сама по себе была тактильной и доброй. Осознать, кто импонирует ей сильнее – невозможно. Или страшно. Вдруг она покрывает Пятифана и Петрова, потому что она влюблена в кого-то из них? Или это Бяша, который вытянулся, почти не шепелявил и вечно обхаживал Полину, как любимую грядку клубники.       Девушка тяжело вздохнула, отгоняя тучные мысли. Близился конец августа. Тот день был немного пасмурным, но дождя так и не было. На вешалке не нашлось ни одной куртки, потому что мама решила все перестирать. Как удачно. - Возьми мою зеленую, - кричит папа из зала.       Катя неохотно выуживает из подсобки болотную куртку из плотного хлопка времен отцовского студенчества. Вообще-то она ей нравится, если быть до конца честной, но ходить в таком перед друзьями – сомнительное удовольствие. Сначала она перекидывает её через плечо, потому что ещё недостаточно холодно, и прямо так идет к полю, где недавно скосили сено.       Все ребята уже там. Смирнова по классике последняя. - Вспомнишь… - Солнце – вот и лучик! – Полина дает Бяше подзатыльник. – Привет, - она расплывается в теплой улыбке.       Они все в джинсах и плотной обуви типа кроссовок или кед. На ком-то поверх футболок ветровки. Морозова в довольно тонкой светло-серой водолазке. Она плотно прилегает к её телу и очерчивает тонкую линию талии и выпуклую дугу груди. Катя нервно усмехается своим похабным мыслям и уводит взгляд к ребятам, чтобы не так очевидно пялиться на девушку.       Пахнет сеном и немного сыростью. Где-то на проселочной дороге слышен шум мотора мотоцикла – Рома катает Таню на своем Иже. На небе, совсем невысоко, летают ласточки. Дует прохладный ветер. - Ты чего? – Полина оказывается совсем рядом. - Ничего, - Катя усмехается, поправляет съехавшую с плеча куртку. – Погода хорошая. Надоела жара. - Пойдем к лежанке. Правда, ты будешь не в восторге, - Морозова тянет за руку подругу, отвлекая от созерцания серого неба. - Почему? – Катерина, уже привыкшая, с профессионализмом игнорирующая свои эмоции и лишние вздрагивания, немного развернула руку и плотно взялась за кисть Полины. Словно это было чем-то обычным. Хотя, оно ведь таким и было.       Лежанкой они называли небольшой навес, под который складывали скошенное сено на сушку. В нем не было крытых стен, и частенько ребята проделывали в куче углубление, временами похожее на пещеру, временами на полумесяц. Взрослые каждый раз ругались, но никого это не останавливало.       На месте – небольшое покрывало, пара бутылок с пивом и стаканчиками. Какая-то еда в корзинке, накрытая домашней салфеткой. - Ну, понятно, - разочарованно выдает Катя. - Я просто случайно проболталась про день рождение отца, и парни завелись.       Вообще-то ребята продолжительное время действительно обходились без этой «взрослой» чуши. Наверное, следовало немного дать слабины затянутому ремню. - Ладно, черт с ним, - Катя вдруг вальяжно плюхается на покрывало и утопает в сене. – За твоего папу и я выпью. - Серьезно? – Полина присаживается рядом. Сено «тает» и под ней, так что девушка медленно равняется с подругой. Хотелось бы сесть ближе, но это будет совсем неуклюже и очевидно. Морозова немного краснеет, упирается руками за спину и смотрит на гуляющих товарищей. – Мы с дедом уже две рюмки выпили. Думаю, он сейчас там наклюкается один и спать ляжет. - Так тебе сегодня домой пораньше? - Наоборот, - Поля поворачивает лицо к подруге и упирается в неё пристальным, заинтересованным взглядом. – Попозже, - выходит у неё немного с хрипотцой. Катя изумленно зависает, ловя на себе зеленые глаза. И, пусть это влюбленное воображение, но она поклясться могла – черти там целой дюжиной чечетку выбивают. – Ничего, если ты тоже задержишься? - Ну… - выходит совсем низко, и Катя прочищает горло. – Думаю, ничего страшного. - Здорово. - Ага.       Они обе замолкают. Бяша нарушает спокойствие, кинув в Смирнову кепку. - Беги! - Отдай кепку говорю! Ишак ты! – Сёмен толкает друга, затем смотрит на растерянную Смирнову, идет вальяжной походкой, словно зная: заберет головной убор просто так. Катя не станет бегать. Но блондинка, хитро прищурившись, сбросив с себя куртку, вскакивает и тоже бежит. – Катя! Ну ты-то куда?!       Они носятся туда-сюда как малолетние идиоты. Кричат, визжат и брыкаются. Подключается и Петров, и Надя. Затем подъезжают Рома с Таней. У того за пазухой ещё две банки пива. У Тани – пакетик с помидорами. Никто даже и не заметил, что те куда-то уезжали. Потом немного пьют, Катя от жажды выпивает целый бокал чуть ли не залпом. Пиво немного ударяет в голову, но тут же выветривается – становится прохладно. Небо темнеет, и, когда на нем не остается и проблеска от солнца, начинает крапать мелкий дождик. Компания спешит под навес. - Ну-ка двигайся.       Пятифан толкает Бабурина и усаживается между ним и Антоном. Катя садится с краю, накидывая на себя куртку отца и немного устало откидываясь назад. Под спиной гнутся светло-желтые прутики с характерным хрустом. Пахнет сеном и дождем. Смирнова блаженно закрывает глаза. Алкоголь её немного разморил. - Холодно, - Полина съеживается и трет плечи, стараясь согреться. Бяша оживляется. - Давай я тебе куртку свою дам! - Ну тебя! – Поля смешно, карикатурно морщится, - Она у тебя сигаретами пропахла. - Иди ко…сюда, - Катя еле успевает опомниться, чтобы не сказать «ко мне». Распахивает куртку на несколько размеров больше и садится прямее. – Куртку не отдам. Но погреть могу.       Полина ничего не говорит. Улыбается и ползет к Катерине. Усаживается рядом с ней и откидывает голову на её плечо. Смирнова тут же «заворачивает» её в свои объятия и подтягивает к себе. Поля кладет одну руку на бедро Кати, словно так удобнее упираться.       Дождь начинает лить сильнее, и Рома поднимается, чтобы затолкать мотоцикл под крышу. Катя чувствует холод в ногах и разгоряченное тепло по телу, где её касается Полина. Они сидят расслабленно, но не отлипают друг от друга ни на минуту. Морозова даже руку к бокалу с пивом тянет, не вставая. Катя алкоголь игнорирует. Ей на сегодня хватит. Да и Полине, кажется, пора заканчивать. - Ты не переборщишь? – шепчет она на ухо девушке. И вместо ответа получает легкое бодание в щеку с добрым смешком.       Темнеет. Из-за туч ничего не видно. Костер даже при желании не разведешь: рядом сено, да и ветки сухие вокруг сейчас не сыщешь. Становится ещё прохладнее из-за сырости. Кажется, Бяша с Таней уснули. Семен вот-вот тоже начнет кимарить, потому что уже почти ничего не говорит, только вяло волочит языком. Надю не слышно. А Пятифан так и норовит «незаметно» вытянуть Антона «покурить». Катя сонно зевает. - Я сейчас усну, - заявляет Полина. Не всем. Только Смирновой. Это понятно по интонации. - Нельзя спать. Давай я домой тебя отведу? - Я не хочу домой. Я хочу спать, - противится девушка, приподнимается и усаживается на колени к удивленной Кате. – Снимай куртку. - Ага, ещё чего. Холодно! - Да снимай, говорю! – шипит Полина под смешки Катерины. Та нехотя стягивает с себя теплую ткань под наитием нетерпеливых движений подруги.       Поля толкает её обратно на сено. На спину. Лечь. Набрасывает на себя куртку словно накидку и ложится на Смирнову, растянувшись на ней, словно на кровати. Сказать, что Катя обомлела – ничего не сказать.       Морозова проводит руками по бокам Катерины и обхватывает руками, как будто крючками, её плечи. Устраивается щекой на худой ключице и утыкается кончиком холодного носа в теплую шею. Их ноги переплелись и согревают друг друга. Полина чувствует, как Катя напряжена – её живот сейчас как разделочная доска. Твердый. Она выжидает, пока та выдохнет и расслабится. Этот жест ей самой дался большой отвагой. И немного алкоголем, честно говоря. Она знает, что Смирнова ни за что не позволит себе такую вольность. Зато она позволит. Потому что она знает – им обеим это нужно.       Катя с дрожью выпускает воздух из легких и беспокойно смотрит наверх. Там ничего не видно. Темнота. Даже сквозь щели навеса – никакого звездного неба. Или щели забили? Как они вообще оказались в такой ситуации? Они действительно будут ночевать здесь?       Девушка косо взглянула на других ребят. Точнее, на их очертания. Это было глупо. Все действительно дремали. Даже Антон, нисколько не стесняясь, уложился на живот Ромы. Пятифан, кажется, не спал, потому что его рука то и дело порывалась дотронуться до светлых волос, но каждый раз останавливалась.       «Господи, да кому какая разница?» - Катя закрыла глаза и, пытаясь расслабиться, обняла Полину.       Одна рука утроилась на талии, вторая на спине. Катерина в принципе уже не особо хотела думать и как-то безвольно начала гладить Полю между лопаток. Наверняка эта ерунда успокаивала. И отвлекала саму Смирнову от навязчивого желания опустить руку ниже, на мягкие бедра и с удовольствием сжать их. Внизу предательски заныло. Это ощущение было знакомо, Катя уже не маленькая девочка. Но позволить себе она это не могла. Так - было неправильно.       Ей хватило смелости только на то, чтобы немного приподнять руку и змеей скользнуть в распущенные темные волосы. Полина со смешком выдохнула. - Разбудила? – тихо шепнула Катя. - Нет. Пока нет. Но я так скоро усну. Почеши меня ещё немного.       Катерина уткнулась в густую макушку подбородком и продолжила массировать кожу, перебирая пальцами локоны. Она остановилась только тогда, когда тело Полины стало немного тяжелее и дыхание выровнялось, став более поверхностным. Затем Катя уснула сама.