Западня

      Четверг нервно поглядывал на часы, отсчитывая про себя каждую секунду. До полуночи оставалось всего-ничего, но чем ближе минутная стрелка подбиралась к двенадцати, тем беспокойнее он становился. Хорошо, что свидетелей его метаний не было — Чет ненавидел показывать свою слабость и уязвимость. Тронный зал давно опустел: люди, если ещё не лежали в кроватях, то уже готовились ко сну. Двое старших братьев Чета — Понедельник и Вторник, и старшая же сестра Среда тоже отдыхали от своих дел, младшие — Суббота и Воскресенье во всю готовились к своему правлению, ведь именно на них возлагалось больше всего людских ожиданий. А что касается Пятницы — последнего, но не по старшинству в их не маленькой семье, то тот вот-вот должен был появиться здесь, чтобы на следующие двадцать четыре часа занять законное место на троне. Однако, Пят даже не догадывался, что уготовил ему этот его рабочий день…       Каких-то полчаса потребовалось Чету, чтобы превратить Тронный зал в персональную пыточную. Он обмотал все поверхности плёнкой, чтобы от последствий этой ночи не осталось и следа; приглушил свет, чтобы дезориентировать Пята, как только тот войдёт через дубовую дверь; припас шприц с транквилизатором, чтобы вырубить парня почти на голову выше себя; приготовил две пары наручников, чтобы пристегнуть руки братца к подлокотникам трона и обездвижить; поставил небольшой столик, разложив на нём несколько занятных инструментов, каждый из которых мечтал опробовать на чёртовом родственничке. Наконец-то Чет сотрёт эту блядскую самодовольную улыбку с лица Пята — он предвкушал это уже несколько дней.       Сколько себя помнил Чет всегда был жалкой тенью этого своего брата. Ведь именно Пятнице доставалась вся любовь людей и их предвкушение выходных. Пусть Чета любили чуть больше Пони, Втора и Среды, но всё же не так сильно как треклятого Пята. А чем он, Чет, хуже? Конечно, ему не потягаться с Субботой и Воскресеньем, и пробовать не стоит, но Пят… Этот сучий день не так уж хорош, как все о нём думают. Чет прекрасно знал, что Пят может быть коварным и жестоким, что он ловко умеет усыплять бдительность, расслаблять, а потом повешать под вечер на тебя столько проблем или дел, что даже выходные не помогут. Но нет, все просто в упор этого не замечают! Как и не замечают Чета. Он просто теряется на фоне остальных, он — просто «ещё один день» между Средой (серединой недели, экватором, за который все мечтают перешагнуть) и Пятницей (предвестником дней отдыха и безудержного кутежа). Всё, что говорят о Чете — «чёрт, сегодня только четверг» или насмешливо и саркастически изрекают «после дождичка в четверг». Унизительно и недостойно. Чем Чет всё это заслужил? Но с него хватит!       Из коридора донеслись уверенные твёрдые шаги и весёлое насвистывание — приближение Пятницы невозможно было спутать ни с чьим другим. Чет притаился у стены за дверью и достал шприц из нагрудного кармана рубашки. Сердце парня заходилось под рёбрами, а дыхание перехватило. И вот, наконец, дверь распахнулась…       Прошла секунда, другая. Пят так и не вошёл, а терпение Чета дало трещину. Одним молниеносным движением он выпрыгнул из-за двери и никого там не обнаружил.       Недоумевая, шагнув через порог Четверг было принялся осматривать коридор, но тут кто-то неожиданно схватил его со спины и зажал рот рукой.       — Сюрприз, братишка, — прошептали горячо в его ухо, и Чет забился в крепких руках и замычал в отчаянии. Как он позволил загнать себя в ловушку?!       Четверг сам не заметил, как шприц со снотворным из его руки перекочевал к брату. Тот вколол иглу в шею старшего, и уже через секунду сознание покинуло Чета…

***

      Пят был доволен собой. Он уже давно подозревал, что Чет точит на него зуб, только всё гадал, когда старший перейдёт от планов к действиям. Четверг не был глупцом и не полез бы к Пятнице, хорошенько неподготовленным. Пят уродился настоящим крепышом, в пример сухопарому и поджарому Четвергу, поэтому бодаться с ним было себе дороже. Пят ждал засады. Но ждал так долго, что успел об этом позабыть. И сегодня, собираясь на работу, он совершенно не думал о подстерегающей опасности, лишь в последний момент что-то такое мелькнуло в его мозгу, словно паучье чутье Спайдермена, и он не сделал последних шагов в залу, где, как выяснилось очень быстро, было непривычно темно.       — Чет, сукин ты сын, — хмыкнул Пят, осматривая запечатанный в плотный полиэтилен Тронный зал. — Умеешь же ты удивить.       Он отнёс бессознательную тушку Четверга на своём плече до трона и усадил брата, пристегнув наручниками. С дуру он всадил в того всю тубу шприца, а доза снотворного в ней была явно не маленькая, ведь предназначалась Пяту.       — Будем надеяться, что до Субботы ты точно выдрыхаешься, — сообщил Пят непонятно кому и машинально потянулся убрать упавшие пряди волос с лица брата.       Алебастровая кожа Четверга всегда его восхищала. Такая гладкая и идеальная на вид — она так и манила к себе прикоснуться. В свои столетия Чет даже ни разу не брился, Пят был в этом уверен. Сам же он был вынужден прибегать к этой процедуре каждое утро, но к вечеру щеки уже начали покрываться густой тёмной щетиной, что придавало ему ещё более брутальный и устрашающий вид. Не сказать, что Чет без этих ярких мужских признаков выглядел женственно, нет! О его точеные скулы и выпирающий кадык, казалось можно было порезаться, а от приятного бархатного баритона у Пята частенько дымилось в штанах. Это так грязно — пускать слюни на брата. Пятница пробовал бороться со своим недугом ни раз, но вновь и вновь проигрывал этот явно неравный бой.       Чет всегда выделялся на фоне всей семьи, хотя, Пят был уверен, что сам Четверг думал об этом под другим, более пессимистичным углом — таков уж он есть. Вечно замкнутый, выстроивший вокруг себя стены, но так сильно нуждающийся во внимании, любви и заботе. Пят читал это в его глазах, и готов был бросить к его ногам абсолютно всё, если бы только Чет ему это позволил. Вместо этого старший брат ненавидел его, вся эта комната и всё, что в ней находится, лишь это подтверждает. От горестных мыслей всё нутро Пята вязалось узлом, хотелось кричать и биться головой об стену. Как доказать Чету, что есть чувства гораздо лучше ненависти?       — Это зашло слишком далеко, — раздалось неожиданно где-то за спиной Пята. Резко обернувшись, он обнаружил в дверях обескураженную Среду.       — Что ты с ним сделал?!       — Ничего, — застигнутый врасплох отозвался Пят. — Лучше спроси, что он хотел сделать со мной. — Парень кивнул на стол с хирургическими инструментами.       — Вы оба просто кретины! Вы же не успокоитесь пока один из вас не уступит другому или того хуже — станет смертным.       — Я не хочу ничего из этого, не для него, не для себя.       — И чего же ты хочешь, Пят?       — Ты знаешь.       — Хм… — глубокомысленно произнесла Среда.       Она медленно подошла к столику и взяла с его поверхности ещё один наполненный шприц.       — У тебя есть только сутки, чтобы убедить его в своих чувствах, — девушка подошла к Пятнице и вонзила иглу в его руку. — Всего сутки, Пят, ведь только сны с четверга на пятницу сбываются.