Хорошо, что у Моны нет моры

Как все-таки ужасно, что у Моны нет моры! Пусть она работала на износ, брала кучу заказов, жертвуя сном, да жертвуя жизнью и молодыми летами, но денег все равно всегда не хватало. Квартплата, старые долги, еда, новое оборудование и книги — в итоге под конец месяца едва ли на овощи набиралось. Хотелось выть от досады или подать жалобу в небесную канцелярию на очень ленивого и, видно, подслеповатого Бога Удачи. Пусть они разбираются с подобной несправедливостью, а не она! Мало ей материальных проблем — так еще одна коротышечная и большешляпочная нарисовалась. Мало того, что он стал частым и непрошенным посетителем ее мыслей — его бестактные и отвратительные высказывания против звезд трудно просто так спустить на нет — так он еще и на глаза ей вечно попадался, хотя природа очевидно не прибавила ему в росте, чтобы этот маленький человечек с немаленькой говнецой внутри заблудился в каких-нибудь кустиках. Желательно, ядовитых. Но Мона просто так это не спускала! Гордо боролась с ним, а потом со шрамами молний по телу, и ответно обругивала за узколобость и невежество. Почти гордо сносила его общество, а затем думы о нем. Но всякой силе есть предел. Какой бы стойкой к проблемам и невзгодам не была Мона Мегистус, конкретно сейчас она сдавала позиции. Вполне ощутимо чувствовала, как летит в ту самую пропитую пропасть безнадеги и утопления проблем в алкоголе. А может она действительно падает сейчас, на пьяную голову и не такое бывает… В общем-то, великий и довольно известный астролог Мона беззазорно и позорно спивался в самом наизахудалейшем баре в Монштаде. Или это было Ли Юэ? Она уже не помнила, да и какая разница, если тут такие бешеные скидки — выпей три стакана водки и четвертый бесплатно! Мона пробовала на себе эту скидку уже второй раз — ничуть не хуже, чем в первый. Правда подташнивало чутка, но может это от недоедания — девушка не сильна в физиологии человека, особенно пьяного. Это ее первый раз. — Девушка, мы… — Слушайте! — вскинулась колдунья, сдувая налипшую свалявшуюся челку с глаз, — А вы не знаете как — и-и-ик — приворот делать? — Муж, что ли, ушел… — раздосадованно вздохнул отчаявшийся бармен, моливший всех богов Ли Юэ о закрытии. — Не-е-е, — засмеялась девушка, теряя любимую шляпу и даже не замечая этого. — Деньги приворожить хочу. Может, их нет, потому что я им не нравлюсь? Ну, некрасивая там, или что-то вроде того. Или они хотят кошелька? То-очно, я же им дом так и не купила, вот они и обиделись! Эх, а с виду такие неприхотливые… — Девушка, чтобы иметь деньги, надо работать. — Вы вот работаете, — пробормотала Мона, — А денег у вас нет! — на недоуменный и возмущенный взгляд она пояснила. — Мне звезды так сказали, ик. — …выметайтесь.

***

Бармен оказался на редкость обидчивым и чутким человеком. Констатация правды, которая и без помощи звезд очевидна, весьма ощутимо пошатнула его тонкую душевную организацию. Но и для Моны в этом был плюс — он был настолько оскорблен, что выталкивая ее из питейного заведения, совсем забыл содрать деньги. Девушка посчитала, что Боги Удачи услышали ее — вроде и напилась, но и на поесть осталось! Жаль только, что шляпу любимую потеряла, но у нее дома запасная есть, так что не так уж и страшно. Но, если быть честной, то вечер — или уже ночь? — не шибко-то задались. Мона и не заметила, как отбрела довольно далеко от Ли Юэ — все-таки это был Ли Юэ, иначе такое количество лавочек и криков с предложениями по безбашенным ценам объяснить нельзя — поскольку яркое, ласковое освещение внезапно сменилось непроглядной теменью. Только вдалеке подрагивал едва заметный огонек — и Мона молилась Архонтам, чтобы это оказался сердобольный до разочарованных пьяных юных леди человек. Но Архонты по ночам предпочитают спать. Сначала дрожащими бликами показалась шляпа. Мохристые висюльки сиротливо болтались на прохладном вечернем ветру, закрывая острые скулы и нос своего обладателя. Традиционная рубаха шла волнами от сильного ветра, обрисовывала нечеткими контурами худощаво-костлявое тело. И почему его такого — тощего и короткого — боятся? Мона фыркнула и демонстративно пошла на огонь. Она была пьяна, зла, разочарованна и все, что ей хотелось сделать — это гордо пройти мимо, посмотрев своим самым высокомерным взглядом на болвана-предвестника. Не будет же она от мнимого страха сворачивать и ныкаться по теням и кустам? Более того, она готова отдать последние сбережения на эту ставку, но она уверена, он ее видел. Так что голову выше, взгляд трезвее — и вперед! Под ногами застенчиво хрустел гравий. Мимо пролетело пару светлячков — или может у нее пятна в глазах от выпитого — а горящий огонь становился все ближе. Фигура Фатуйца сидела без движения, хотя Мона, что громко топала, что громко икала. Она уже практически поравнялась с ним, ощущала ногами в тонких колготках тепло добротного костра, а от парня все еще ноль внимания. Даже взглядом не удостоил, засранец! Мона разозлилась пуще прежнего. Мало того, что вечно вылазит, когда не надо, так еще и когда надо, даже головы своей дурацкой не повернет! Не уж то тяжесть шляпы мешает? Девушка уперла руки в боки и нависла прямо перед Скарамушем. Их разделял только громко потрескивающий костер и мохристые полы шляпы. Как же она ее бесила! — Эй ты, кусок говна в шляпе! Мы и-и-ик…да елы палы! Мы не закончили! — девушка сердито уставилась на частого нарушителя ее покоя. Если уж он достает ее — значит и ей можно! А то ты смотри — повадился то в драчки с ней влезать, то в мысли — ни стыда ни совести! — Астролог, — вздохнул тяжко Скарамуш, словно для него признание того, что он не один этой ночью — тяжкое бремя. — Иди своей дорогой. До бара километр. И там нормальный алкоголь, а не то пойло, которым от тебя несет. — Что-о-о?! — Мона чуть не задохнулась от смущения и возмущения. Насмехаться над ее материальным положением, да еще и так грубо! И от нее вовсе не воняет, по-крайней мере, не так сильно, как этот засранец пытается выставить. — Невоспитанный волдырь в шляпе! — бухнула девушка, топнув ножкой. Костюм, собранный давным-давно на последние сбережения не выдержал пьяного натиска — каблук поехал в сторону и сломался с противным стуком. Мегистус только и успела, что воскликнуть — ухнулась, как мешок с картошкой на примятую рядом траву. Благо, что головой не в костер угодила, а в аккуратно сложенные вещи Фатуйца. Осознав это, Мона подумала, что лучше бы в костер. Решив, что лучшая защита — это нападение, она резво перекатилась на тощую бочину и с угрозой протянула. — Я вызываю тебя на бой! — Совсем больная… — раздраженно шикнул парень, сжимая кулаки до треска. Он так рассчитывал на отсутствие компании, но никак не на ее пополнение. И, если бы уж это кто и был, то какой-нибудь молчаливый странник, а не пьяная вхламину недосоперница. — На ногах даже не стоишь, тупица, а что-то мне тут вякаешь. Лежи смирно, пока не прибил. Мона громко фыркнула, выказывая свое полное пренебрежение. — Лежи смирно, пока не прибил, у-тю-тю, — передразнила она его, вывалив язык. — Тебе, небось, из-за шляпы меня и не видно. — Завидуешь, потому что свою пропила? — Не пропила, а потеряла! — горячо возразила девушка, оставив тщетные попытки подняться. — Минус источник заработка. Скажи честно, она настолько огромная, чтобы в нее больше пожертвований поместилось? Помогите бедному тунеядцу? — Я работаю! — Я уже, кажется говорил, что звезды — брехня собачья. — Закрой свой грязный рот, невежда! Эти же звезды тебе дорогу указывают, будь благодарнее! Они же мне, кстати, сказали, — гаденько улыбнулась Мона, — Что ты свою шляпу в качестве домика используешь, да еще и место остается! — В отличие от тебя, у меня есть деньги на нормальное жилище. — Да что ж ты к моей море прицепился! — Как я могу цепляться к тому, чего нет? Просто констатирую факт. — Болван! Гадкий! — залп водой и все вхолостую, по парню даже не попало. Он не шевелился. — Необразованный! — еще плюх, — Отвратительный! — и еще, — Мерзкий грубиян. Внезапно мир погрузился в непросветную темень. — Поздравляю тебя, идиотина. Ты потушила костер, а розжига у меня больше нет. — Палка и камень — для кого придумано? — Не разбираюсь в лайфхаках для бедных. — Ох, просто заткнись. Больше не к чему прицепиться? Уж извините, что умным людям, старающимся на благо других, платят меньше, чем бакланам-преступникам! — У бакланов-преступников хотя бы есть деньги себе на новую обувь. И на большее количество одежды, чем купальник и колготки, астролог. Босиком ходить будешь, а когда купальник порвется — сиськами трясти пойдешь? — Да! — со злобы даже получилось вскочить и отыскать смутные очертания Предвестника. — Вот прямо сейчас порву! И буду ходить трясти сись… грудью! — какие у него отвратительные выражения все-таки! Это была последняя мысль с того вечера — то ли кое-кто ее вырубил, то ли алкоголь уложил на боковую. Следующим утром она тряслась на плече Сказителя. Босая, бледная, голодная и уставшая. Злобно зыркала на мешок с ее новой одеждой, думая, как побыстрее его выхватить и сбежать от непутевого парня. В итоге Мона Мегистус, посоветовавшись с звездами, решила, что плечо у Скарамуша вполне удобное, идти пешком ей лень, да и силы экономить надо. И что иногда отсутствие моры — не так уж и плохо.