прости

Ночь. Густая тишина, что отдаётся звоном в моих барабанных перепонках, мигом рассеивается, стоит мне лишь ступить на покрытый резными каменными плитами пол. Я стараюсь идти как можно тише, пытаюсь заглушать шорох тканей своего платья и стук небольших каблуков. Выходит не так, как хотелось бы, но все же: я не разбудила ни одного жителя королевства, можно считать это успехом. Держу в руках горящий факел, что искрится тёплым огненным светом, освещая мне дорогу, ведущую в дворцовый сад. Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему. Я сбежала из дворца в надежде хоть немного отдохнуть от того, что произошло за этот короткий промежуток времени. Смерть Дайна, скорая коронация Балекина, розыски потерявшегося, (украденного мной) принца Кардана. Обман, на который мне пришлось идти ради Оука. Ради собственной власти, власти над Карданом и над всем королевством. Вспоминаю наш поцелуй с Карданом. Первый. Вспоминаю, как беспомощность принца кружила мне голову, заставила творить вещи, о которых раньше я бы даже не посмела и думать. Мысли неподвластно возвращаются в кабинет Дайна. Я прикусываю щеку с внутренней стороны, вспоминая, как Кардан целовал меня. Как властно прижимал меня к себе. Я помню его прикосновения и сбившееся дыхание, что заставляло моё сердце стучать ещё резче и чаще. Пусть я и не была опытна в любовных делах, но целовала принца так, словно делала это тысячу раз. Жар его тела пленил меня, одурманивал, будто волшебные чары. Я бы продолжила целовать его, не прекратила прижиматься и, возможно, потеряла бы рассудок окончательно. Однако гордость, что стояла в стороне на протяжении нескольких жалких минут вернулась ко мне, как и воспоминая о настоящем Кардане — жестоком, испорченном и прогнившем изнутри. Смахиваю волосы назад, не желая заботиться о своей причёске. Меня всё равно никто не увидит. Старое воспоминание сменяется более свежим, пока я, на носочках, пробираюсь вдоль тёмного коридора. Я вспоминаю то, что поразило меня до глубины души. Кардан стоит на коленях возле Балекина, чуть опустив голову. Он смотрит на брата взглядом, выражающим лишь отвращение. Слуги Балекина хлещут младшего принца по спине, не жалея его, не считаясь с болью. В тот момент моё сердце было готово вырваться из груди. Я понимала, что ему больно, но физическая боль тревожила меня меньше всего. Уверена, сильнее всего Кардана унижало неоднократное пресмыкание перед братом. Балекин воспитывал Кардана в жестокости, которая была свойственна ему самому. Младшего из сыновей Элдреда не любил никто. Его гороскоп пророчил неминуемую смерть короне, и это обстоятельство не могло не повлиять на отношение к принцу. Резко трясу головой, стараясь унять ненужный прилив сентиментальности. «Он не заслуживает моего сожаления», — проговариваю я в мыслях для того, чтобы успокоить резкий скачок гормонов в крови. Тяжёлое облако дворцовой тишины спадает в тот момент, когда тёмный коридор остаётся позади меня. Позволяю себе выдохнуть и впустить в лёгкие свежую порцию кислорода. Всё неправильно, всё не так как должно быть. Однако мне ли говорить о правильности жизни? Нет. Я тушу горящий факел, опуская его в бочку, наполненную холодной водой. Меня не заботит, как я вернусь обратно, как найду правильный ход в кромешной темноте длинного коридора. Мне всё равно впервые за долгое время. Я не планирую дальнейшие действия, не хочу быть на шаг впереди. Хочу лишь одного. Спокойствия. Чуть слышно стучу каблуками об выложенную каменными плитами тропинку, опускаю правую руку на полу платья и зажимаю, стараюсь перестать думать о плохом. Получается паршиво, впрочем, как и всегда. Дохожу до дальней скамейки, украшенной драгоценными камнями. Этот кусочек дворцового сада всегда был местом уединения королей. Однако сейчас королем Эльфхейма является Кардан, а он никогда в своей жизни не променяет вино и компанию красивых девушек-фейри на уединённый отдых. Я знаю это точно, потому что давно разглядела его корыстную натуру. Перед глазами проносится образ обнаженного по пояс Кардана, его чарующего тела, его пленительного взгляда и… трёх прекрасных нимф, что совсем не стесняются своей наготы. Присаживаюсь на скамейку и лишь только тогда позволяю себе расслабиться. Сжатые кулаки, забитые красными тканями платья, разжимаются. Белые ладони заливаются краской, вновь обретая жизненные силы. Я тяжело вздыхаю, надеясь на то, что это мне поможет, но нет. Как всегда нет. Мне кажется, будто жизнь пробегает мимо меня, издевается, пытается заставить подчиниться с того момента, как я стала сенешалем Эльфхейма. Я всегда знала чего хотела. Всегда. Я была уверенна в своих желаниях и чистоте мыслей, была и уверена в том, что не могу чувствовать ничего, кроме ненависти. Ненависти к нему. Кардан. Сколько бы времени не прошло, будь то месяц, год или столетие — всегда буду помнить его в свете жестокости и злости. Буду помнить, как он издевался надо мной, как презрительно огибал царственным взглядом, будто я — мусор, лежащий у его ног. В моем сознании сохранились все его злостные шутки, фразы и жесты. Чем он лучше меня? Ничем. Он лишь часть королевской семьи, от которой все так и норовят избавиться. Все друзья новоиспеченного короля на самом деле — сборище моральных уродов. Кардан не нужен им, и он это знает. Впервые за долгое время я даю волю своим чувствам. Думаю о Кардане и не стыжусь своих мыслей. Рядом с ним я чувствую что-то особенное, будто он всё-таки использует чары и завораживает меня заклинаниями. Однако на мне защита от волшебства, а, значит, он просто нравится мне. Или не просто нравится. Бью себя ладонями по щекам, не желаю пускать подобное в голову. Зажмуриваю глаза до белых точек и произношу то, что желаю иметь в мыслях, но не получается. — Я, Джуд Дуарте, смертная приемная дочь Мадока, сенешаль Эльфхейма, клянусь испытывать к Верховному королю Кардану, сыну Элдреда лишь ненависть. Ничего кроме ненависти. Произношу эти слова, пытаюсь обмануть саму себя, заставляю поверить в сказанное. Ветер, кажется, затихает. Ночное пение птиц перестаёт громко разноситься по дворцовому саду. Всё вокруг окутывает тишина, такая невыносимая, что я резко распахиваю глаза и удивляюсь. Неужели это мои слова так повлияли на природу? — Твои клятвы дёшево стоят, Джуд, — произносит знакомый голос где-то за моей спиной, и я вновь закрываю глаза, не желая принимать то, что всё это время я была в саду не одна. Это он. Слышу тихий шорох травы. Аккуратно тяну руку под подол платья и стягиваю с ноги кинжал. Он может пригодиться. Я не разворачиваюсь и лишь жду, когда Верховный король сам подойдёт ко мне. — Я уверен, что ты не сдержишь своё слово. Молчание. Сказанные Карданом слова отдаются в моей голове тяжёлой трелью, и я понимаю, что не готова сейчас смотреть в его глаза. Не готова видеть в них то, что увижу: презрение, отвращение и нетрезвый блеск. За то время, что я являюсь сенешалем Эльфхейма, не могу припомнить момента, когда Верховный король Кардан был полностью трезв — постоянные празднества лишь усугубляют ситуацию. Конечно, это мне на руку, ведь управлять пьяным человеком проще, чем трезвым, пусть этот человек и не человек вовсе, а бессмертный представитель фейри. Вино на фейри действует так же, как и на нас — смертных — расслабляет, затуманивает, веселит. Однако именно сейчас, когда я вышла из дворца, проделала долгий, пусть и ненужный путь — меня бы все равно впустили в сад, я могу просто приказать Кардану, и все его слуги тут же расступятся передо мной, — меньше всего хочется видеть его пьяную ухмылку и довольное лицо. Уверенна, сегодня его ублажала прекрасная нимфа, всего скорее, даже не одна. От этой мысли мне становится противно, и я морщу нос. Пока я была занята собственными размышлениями, Верховных король уже подошёл ко мне, поняла я это по тихому дыханию за спиной и тени, что растянулась слишком близко ко мне. Наверное, мне стоит что-то ответить, как-то оправдаться, ведь ситуация выглядит необычайно глупо. Однако такого рвения у меня не появляется, а сегодня я пообещала самой себе делать только то, что желаю по-настоящему. Говорю первое, что приходит в голову, надеясь на то, что Кардан, как и всегда, слишком пьян: — Ваше Высочество, что вы забыли здесь? Разве сейчас вы не должны находиться в своих покоях в веселых и шумных компаниях? Куда смотрит ваш Магистр Увеселений? — говорю я отчётливо, но отчего-то в моем голосе проявляется капля раздражения. — Вам небезопасно находиться здесь одному, — вру и понимаю, что сказала какую-то несусветную глупость. — Во-первых, это мой сад, — Кардан находится всё так же за моей спиной, но я чувствую пронзительный взгляд. Голос его, наполненный чарующими нотками, звучит твёрдо, но не жёстко, скорее, наоборот, нежно. — А во-вторых, неужели тебя так интересует моя компания? — губы короля расползаются то ли в улыбке, то ли в ухмылке. Пусть я этого не вижу, но чувствую. Вновь слышу трель птиц, прохладные потоки ветра и шумное колыхание листвы. Неужели моя клятва ненависти заставила Кардана расстроиться? Как иначе объяснить такое поведение природы? Я не собираюсь краснеть или нервничать. Я просто воспользуюсь даром смертных — солгу. — Мне плевать на твою компанию, — отвечаю я чётко, словно готовила эти слова для выступления перед советом. — Делай, что хочешь, — задумываюсь, что действительно сейчас лгу, а, значит, мне не всё равно на то, как он развлекается. Горько осознавать этот факт. Раз он хочет поиграть, то мы поиграем. Оборачиваться я не стану. — Как быстро ты, Джуд, сменила тон, — говорит Кардан и почти невесомо трогает мои пряди, спутанные порывами ветра. — Сначала "Ваше Высочество", а теперь уже на "ты", — он чуть глубже запускает свою кисть мне в волосы, лаского массируя кожу головы. — Ревнуешь, — не вопрос — утверждение. Я прикрываю глаза, наслаждаясь, однако быстро прихожу в себя и сильнее хватаюсь за рукоять кинжала. Я молчу. Не хочу ничего говорить ему. Кардан флиртует со мной, пытается расположить к себе, но это лишь игра. Быстрая и по его правилам. Кардан достаёт руку из моих волос и огибает скамейку, на которой я сижу. План сам строится в моей голове. — Если не хочешь видеть меня в окружении дам, то можешь выколоть себе глаза, — говорит король и садится на скамейку. Я не обращаю внимания на его колкости, мне всё равно. Капкан закрылся. Помните, я обещала себе, что буду делать сегодня только то, что хочу по-настоящему? — Ты так сильно желаешь меня, что не хочешь делить с остальными? — пока Верховный король растягивает слова в бессмысленный вопрос, для того, чтобы получить от меня эмоциональный ответ, я совершаю очередную за сегодняшний день безбожную глупость. Резко пересаживаюсь на колени к Кардану, перекидываю платье, чтобы оно не мешало мне сидеть и довольно смотрю на ошарашенного короля. Мне безумно нравится видеть его в растерянности, наверное, это самое лучшее, что я лицезрела в своей жизни. Кардан сидит, не двигаясь, лишь глупо хлопает своими длинными, чёрными, как уголь, ресницами, что достают до щёк. Я слишком сладко улыбаюсь и тянусь к губам Верховного короля. Моё горячее дыхание останавливается в районе его носа, а руки обнимают Кардана за шею, задевая волосы. Ещё чуть-чуть и я поцелую его. — Нет, это ты так сильно желаешь меня. И если я могу солгать, и ты никогда не узнаешь правдивый ответ на свой вопрос, то я узнаю правду, ведь лгать ты не в силах, — выдыхаю я в приоткрытые губы Кардана, и так же резко, как села на его колени, слезаю с них, пересаживаясь на скамейку. Всё тело горит, в крови разливается адреналин. Я была так близко к нему. Слишком близко. Кардан, кажется, не удивлён представлением, и лишь его розовеющие щеки говорят об обратном. Он хватает мою руку и тянет на себе, чтобы я повернулась к нему лицом. Его расширенные зрачки пробегают по мне, останавливаются на глазах. — Вы слишком много позволяете себе, сенешаль. Вам так не кажется? — Кардан улыбается. Теперь он ведёт нашу игру, предлагает свои правила. Я забыла, зачем пришла в сад, забыла, что хотела отдохнуть в тишине, наслаждаясь пением птиц и ночной прохладой. Не вспомнила и о том, что обещала себе ненавидеть Кардана пару минут назад. Я забыла всё. Хочу играть по своим правилам. — Скажи мне, что я тебе не нравлюсь, — говорю громко, чтобы слова звучали как приказ. Моё лицо выглядит слишком серьёзно, я действительно хочу, чтобы он сказал это. Хочу, чтобы он понял, что главная здесь я. — Не можешь? Я не удивлена. Ты трус, жестокий трус, который на деле ничего не стоит. Ты тот, кто не заслуживает любви. Даже твоя мать это поняла. Он отстраняется и хмурится. Незначительно, но это заметно. Не знает, что сказать? Верховный король отводит взгляд в сторону. Солгать Кардан не может, а я лишь пристально смотрю на него в надежде на ответ, но он молчит. Молчит долго, словно прокручивает мои слова в голове. «Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему», — всплывет в мыслях. Не знаю, почему была так резка. Мне известна его история, рассказы о детстве заставляют ёжиться. Хотя и его взрослая жизнь не отличалась комфортом. Он не видел ничего светлого и доброго, кроме жестокости брата. Его не любил никто, даже собственная мать. Эта мысль заставляет меня убрать ухмылку с губ. Игра окончена. Я сказала лишнее, я не хотела его расстроить. Пусть Кардан и заслужил мой гнев, я не готова бить его ножом в спину, как делал он раньше. Кого я обманываю, я сделала это минуту назад. Король всё так же хмурится. Он не поднимает на меня глаза. Мне стыдно, больно от того, что я сказала. Хотела задеть его — но почему так больно мне? Пусть наши отношения натянуты, но я не могу так поступить. — Прости… прости, я не хотела, — бормочу я и устало провожу ладонями по своему лицу. — Все заслуживают любви, ты — не исключение. Кардан будто не слышит мои слова. Он всё так же бесцельно смотрит в кусты, обстриженные все как один. — Я зря сказала это. Прости, — уже шепчу я. Не понимаю, почему вообще извиняюсь сейчас. Когда он издевался надо мной, то не извинялся. Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему. Я накрываю его ладонь своей и чуть сжимаю, стараюсь вырвать из какого-то странного состояния. Кардан поворачивается ко мне лицом. Его глаза, прежде весёлые, наполняются осознанием и чем-то горьким, похожим на разочарование, но не во мне, а в себе. — Ты права, Джуд. Я трус, наглец и лентяй. Мне всегда и все твердили это. Я не достоин любви, которую хотел бы видеть, — он убирает мою ладонь мягко, но несдержанно быстро. Я мотаю головой из стороны в сторону, но он явно мне не верит. Не хочу, чтобы Кардан чувствовал себя так же ужасно, как и я, но чем помочь — не знаю. Я уже испортила всё, что могла. Когда Верховный король отворачивается, чтобы не показывать мне свои истинные эмоции, робко, не так как до этого, сажусь к нему на колени. Нежно поворачиваю его лицо, обхватываю своими холодными ладонями. Мягко провожу линию большим пальцем одной руки от скулы до подбородка, второй — зарываюсь в его волосы и слегка поглаживаю кожу головы, как это делал он, когда стоял сзади меня. Смотрю на Кардана, словно пытаюсь мысленно попросить прощения ещё раз, не могу отвести взгляд от его глубоких глаз. Что он делает со мной? Замечаю, что король совершенно трезв. Не знаю, пугает это меня или радует. В данную минуту хотелось, чтобы он был настолько пьян, что не вспомнил бы моих слов. Глаза Кардана не блестят, словно начищенное серебро — он всё-таки трезв. Я убираю руки с его розовеющего лица и крепко-крепко обнимаю. Мне кажется, что так я не обнимала никого, даже сестёр. Утыкаюсь носом в изгиб его шеи и шепчу, так тихо и интимно, чтобы Кардан понял — я действительно каюсь: — Прости... Он ничего не говорит, не обнимает меня в ответ. Прижимаюсь к его телу ещё пару секунд, похожих на вечность, и не получаю отдачи. Гордость, кажется, покинула меня окончательно. Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему. Отстраняюсь. Король смотрит на меня. Мои глаза блестят от слёз обиды и на себя, и на него. Я извинилась, может, мне ещё и на коленях поползать перед ним? Нет. Не позволю. Кардан смотрит пронзительно, охватывая каждую деталь моего лица. Он будто вновь знакомится с моими чертами, и я не могу понять, что он чувствует в данный момент. — Поцелуй меня, Джуд, — тихо шепчет он, точно так же как я шептала извинения. — Пожалуйста. Я смотрю на Кардана и понимаю, что хочу всё время видеть его. Он красив. Слишком. Король расстроен, но это не мешает оставаться ему настолько же прекрасным, как и в моменты веселья. Чуть улыбаюсь — почти незаметно уголки моих губ ползут вверх. Я вновь опускаю свои ладони на его лицо и мягко глажу. Медленно приближаюсь к губам Кардана и останавливаюсь. Вновь. Выпрямляюсь, но рук с его щёк не убираю. — Да. Я ревную тебя, — отвечаю я откровенно на заданный им ранее вопрос, и, наверное, даже не стыжусь этих слов. Он все так же серьёзен. Кажется, будто эта информация его не чуточку не удивила, только его руки, что чуть обнимают меня, напрягаются. — Ты красивый, забавный и умный, — резко, чтобы не передумать говорить, произношу я. — И пусть твои родственники не дали тебе тёплой любви, ты всё равно достоин её. Сказав это, целую Кардана. Оттягиваю его верхнюю губу и отдаюсь ощущениям. Когда Верховный король приходит в себя, то прижимает меня сильнее и мягко отбирает право вести в поцелуе. Он нежно обхватывает губами мою верхнюю губу. Наши языки соприкасаются. Самый сладкий поцелуй в моей жизни. Кардан гладит меня по спине, а я, отдавшая ему весь свой кислород, заканчиваю поцелуй и тяжело дышу. Мои руки до сих пор поглаживают лицо Кардана. Теперь оно стало ещё краснее. Рассматривая короля, подмечаю, что взгляд Кардана стал ласковым, а губы розовыми и влажными. «Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему», — говорю я себе и целую Кардана в шею. Нежно, невесомо. Поднимаюсь всё выше — к подбородку, линии челюсти, скулам, возвращаюсь к губам. Целую вновь так же ласково, но уже более напористо. Он отвечает мне охотно, обнимает ещё сильнее и я, задыхаясь, отстраняюсь. Влажные волосы липнут к спине; Кардан собирает их в охапку и даёт коже охладиться. — Я хочу тебя, Кардан, — шепчу, будто под гипнозом. В здравом уме я бы вряд ли сказала такое. Ведь так? — Джуд… — тянет моё имя Верховный король, когда я начинаю ёрзать на его бёдрах. Непонимающе смотрю на него. Что я такого сделала? В любовных делах я была слишком неопытна, ведь никогда не приходилось мне быть с кем-то рядом в том смысле, в котором сейчас прошу я Кардана. Мне не хватает его ласк, его тёплых губ… — Кардан, поцелуй меня, пожалуйста. Если не хочешь, то… — осекаюсь, но продолжаю, — я напомню, что ты обязан исполнять мои приказы. Кардан поднимает затуманенный взгляд на меня, обхватывает мой подбородок пальцами и говорит, глядя прямо в глаза: — Я хочу целовать тебя, хочу быть с тобой и обнимать. Хочу слушать твой голос, смех. Хочу, чтобы ты была рядом и не лгала о своих чувствах. Только не о них, — он смотрит на меня с мольбой, и я еле киваю. — Тебе не нужно приказывать, чтобы я исполнял твою волю. Нужно лишь попросить, — говорит Кардан и целует меня. Целует крепко и забвенно. Будто не было обид, ненависти. И я отвечаю тем же. Целую и забываю обо всём. Теряюсь в ощущениях, когда его руки приподнимают меня за бёдра и нежно покачивают на себе. Мне приятно. Слишком приятно. Продолжаю ёрзать на бёдрах Кардана, но поцелуй не разрываю. Когда губы короля соприкасаются с моими, ласки кажутся приятнее. Я отдаю ему всю свою нежность и предстаю перед ним покорной. Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему. Увеличиваю скорость, Кардан направляет меня, удерживая на себе. Ласково проводит ладонью по моей руке и скрепляет наши ладони в замок, а сам утыкается в мою шею, нежно целует в изгиб около плеча. Я вся горю. Не знаю, как описать это чувство, но мне безумно приятно. Будто тугой узел внизу живота завязывается, чем приносит удовольствие. Продолжаю интуитивно двигаться, понимая, что Кардану это тоже нравится. Он то целует меня, то кусает в изгиб шеи. Свободной рукой зарываюсь в растрёпанные из-за меня волосы короля и сладко вздыхаю, стоит только Кардану сильнее прижать меня к себе. Чувствую, что узел внизу живота затягивается ещё сильнее, однако не знаю что с этим делать и продолжаю наслаждаться, двигаюсь всё резче. Через несколько секунд меня накрывает незнакомое ранее чувство блаженства, что разносится теплом по всему телу, будто разгоревшийся костёр сжигает лес дотла. В момент удовольствия шепчу имя Кардана как в бреду, снова и снова тихо глотая воздух. Когда король отпускает мою переплетённую с его пальцами руку, смотрю на его лицо: красивое, чуткое, розовеющее. Мне хочется сохранить в памяти его именно таким: с небольшой улыбкой на устах и ласковым взглядом. — Спасибо, — тихо произношу я после того, как он прижимает моё податливое, горячее тело к себе. Я отстраняюсь от Кардана и трогаю его заострённое ухо, нежно поглаживая. Рассматриваю его чёрные глаза — зрачки заполнили всю радужку. Произношу тихо, чтобы услышал только он, словно обитатели сада — звери смогут кому-то разболтать мой секрет. — Ты нравишься мне, Кардан, — я улыбаюсь и смотрю на удивлённое лицо Верховно короля. Кажется, я уже говорила, что его растерянность — это лучшая картина для моих глаз. Значит, повторюсь, ведь он действительно прекрасен в растерянности. Его губы чуть приоткрываются, он пытается что-то сказать, вернее, я знаю, что он скажет. От этой мысли так тепло. Я прикасаюсь своими губами к его губам бережно, словно боюсь, что он сахарный и может раствориться. Затем отстраняюсь и говорю: — Слишком сильно нравишься. Теперь уже Кардан целует меня, торопясь, заставляет моё сердце стучать сильнее. Его губы такие мягкие, что я проваливаюсь в бездну прекрасных ощущений лёгкости и спокойствия. Он действительно нравится мне, и как бы я не хотела избавиться от этого чувства — ничего не получается. Может оно и к лучшему? Кто бы мог подумать, что я найду спокойствие в своём главном враге. Сегодня я буду делать то, что мне хочется по-настоящему. И завтра тоже.