Шрамы

      На коже Маки расползаются в разные стороны шрамы, напоминая собой больше гладкую плёнку, которая вот-вот должна порваться, если надавить на неё острым ногтем.       — Отвратительно? — она склоняет голову к плечу, смотря целым глазом на Нобару.       Кугисаки криво усмехается розовыми губами, касаясь кончиками пальцев своей повязки. Та закрывала зияющую пустоту глазницы и отвратительно гладкий, рваный шрам, который напоминал ей о собственной глупости.       Вечное напоминание об инциденте в Сибуе…       Нобара касается пальцем шрама на её щеке, давит ногтем, но шрам так и не лопается. Зато щека немного уходит внутрь, придавая строгому лицу Маки забавное выражение лица.       Рыжая не может вспомнить, чтобы Маки хоть раз была мягче.       — А я? — она кладёт руки на спинку дивана по обе стороны от Зенин. — Я отвратительна?       Маки подхватывает её под бёдра, вынуждая сесть на свои колени.       — Разве может быть женщина прекрасней? — лицо Маки не изменилось.       Нобара невольно относится мыслями к прошлому, где она была лишь очередной первокурсницей магической школы, прибывшей в Токио просто наслаждаться жизнью. Будущее тогда действительно казалось безоблачным…       Раньше бы Маки позволила себе ироничную, кошачью усмешку, щуря глаза за стёклами очков. Строгое лицо тогда казалось ей гибким и плавным, меняясь под давлением эмоций. Сейчас она казалась крепкой, неизмененной сталью…       Кугисаки не может избавится от ощущений, словно прижимается сейчас всем телом к идеальному оружию, закаленному на поле битвы.       Нобара фыркает.       — Это не комплимент, — добавляет Маки. — Я не знаю другую женщину, которая так бы следила за собой.       Нобара сжимает зубы, выдавливая из себя злую усмешку.       — Я не виновата в том, что такая идеальная, — пальцем она проводит по всё ещё мягким губам Маки.       В комнате воцарилась тишина, которая позволила Нобаре жадно разглядеть всё. Каждый след, каждый остаток сражений, что остались за спиной тяжёлым грузом потерь. Эти шрамы — следы на дороге взросления, от которых до сих пор снятся кошмары.       Лицо Кугисаки до сих пор сводило, а пустую глазницу простреливали резкой, фантомной болью, от чего в здоровом глазе всё темнело и мутилось. Мысли вечно возвращались к этому…       — Пойдёшь со мной? Угощу тебя суши… — Маки прижала её ближе к себе, пальцами сжимая мягкие полушария, скрытые только юбкой и тканью трусов.       Нобара щурится, удобнее устраиваясь на чужих коленях.       — Хочешь купить меня так дёшево?       Сердце в груди Кугисаки ударилось об рёбра, сжимаясь от чужих грубоватых прикосновений. Всем телом она сейчас ощущала крепкие мышцы, спрятанные за тканью одежды… Внизу живота сладко потянуло.       Нобара поспешила слезть с Маки, отводя блеснувший от желания глаз в сторону.       — Суши… Суши — это прекрасная идея, — Нобара нервно облизнула свои губы.       Всё внутри взрывалось миллионами ярких звёзд в далёких-далёких галактиках, среди туманностей и планет. Внутри у Нобары взрыв сверхновой, отзывающийся перед глазом красками фейерверков в ночном небе.       Маки коснулась пальцами её подбородка, вынуждая повернуть лицо к себе.       Каждое прикосновение словно оставляло на коже ожоги, вынуждая Нобару закусить до боли нижнюю губу.       — Ты же только что возмущалась, — где-то на дне мёртвых, чёрных глаз мелькнули бесы, от которых в жилах Нобары застыла кровь.       — Неважно, — огрызнулась Нобара.       — Да неужели?       Их лица оказались на опасном расстоянии друг от друга. Нобара даже почувствовала жар чужого дыхания на своей щеке.       Маки отстранилась.       — Как скажешь.       Нобара тяжело сглотнула, впившись взглядом в крепкую женскую спину.       Кугисаки хватает её за руку, когда Маки уже почти вышла из комнаты, ощущая пальцами гладкую, натянутую кожу шрамов.       — Вечером в моей комнате       — У меня получилось купить твою благосклонность?       — …возможно.