Quoting love

-Преподаватель Пак? Сонхва поднял голову от ведомости, которую заполнял. Перед его столом стоял один из его студентов. -Вы просили меня остаться после семинара, - немного поджал плечи Чонхо. -Да, - кивнул омега и махнул рукой в сторону ближайшей парты. - Садись. Второкурсник послушно сел на стул и сложил руки на колени. -Мне понравился твой последний доклад, Чонхо, - мягко сказал Сонхва. - Тебе интересна литература, это видно по твоим  ответам. -Ну, - альфа опустил взгляд и прижал руки ближе к себе. - Я люблю читать. -Как ты смотришь на то, чтобы поучаствовать в межвузовской олимпиаде? - осторожно спросил Сонхва и тут же добавил, увидев, как напрягся ученик. - Я не настаиваю. Просто предлагаю. Студент явно замялся. -Мне не интересны олимпиады. Я просто люблю читать, и всё. Сонхва вздохнул. -Понимаю. Но ты всё же подумай еще, ладно? И если надумаешь - сообщи мне. К олимпиаде нужно тщательно готовиться, а это дополнительные занятия. -Хорошо. Я подумаю. До свидания, преподаватель Пак, - альфа встал со стула, закинул рюкзак на плечо и вышел из аудитории. *** Чонхо и правда очень любил читать. Как-то так получилось, что большую часть времени он проводил с книгой, а не на улице в компании сверстников. Его папа-омега, воспитывающий сына в одиночку, глядя на сидящего в кресле ребенка, лишь изредка вздыхал и говорил: -Ох, и в кого же ты такой книгочей? Точно не в меня. Да и отец твой тоже подобного пристрастия не имел. Это правда. Папа был крайне высокоактивным экстравертом, имел кучу друзей, а отец, с которым Чонхо общался время от времени, был зацикленным на работе бизнесменом, давно утратившим интерес ко всему, что не приносило прибыль. И тем не менее, Чонхо никогда не мог пожаловаться на недостаток родительской любви, наоборот. Просто оба - что папа, что отец - имели свое представление о том, что значит быть юным альфой: отец считал, что нужно заниматься экономикой, политикой и пытаться стать серьезным человеком, а папа - что нужно быть в компании с одногодками и интересоваться омежками. И нельзя сказать, что Чонхо ими не интересовался. Очень даже интересовался. Просто не сверстниками - они казались глупыми, капризными и скучными. Чонхо весьма четко представлял себе, что хочет чувствовать к избраннику. Хотелось... провалиться. Как в омут, в бездонный колодец. Утонуть в нем. Исследовать внутренний мир. А не плескаться в луже. Не то чтобы Чонхо активно искал потенциальную пару. Скорее, он думал, что это должно произойти само по себе, не нарочито. Он оказался прав. И не сказать, чтобы это его порадовало. Пак Сонхва был совсем молодым преподавателем, только-только из академии, и был самым восхитительным омегой, которого за свою жизнь встречал Чонхо.  Он преподавал литературу - и Чонхо не готов был ответить, подарок ли это судьбы или же, наоборот, насмешка. Но омегу хотелось слушать вечно. Его голос очаровывал, а образ мыслей пленил. Помимо этого, он был еще и феноменально, прямо-таки преступно красив. И если до этого в моменты уединения у Чонхо не было какого-то конкретного образа, то теперь новоявленный преподаватель прописался в его грезах без спроса, что, кстати, было довольно смущающе. С порога решив, что шансов на взаимность с преподавателем у него нет никаких, Чонхо постарался не отсвечивать. Сидел тихо, отвечал только когда спрашивали. Не помогло. Едва Пак Сонхва обратил на него взор своих прекрасных глаз, Чонхо захотелось сбежать подальше. Слишком. Слишком много эмоций. Предложение поучаствовать в олимпиаде было закономерным, если так подумать. И надо было бы сразу решительно отказаться. Но Чонхо увидел взгляд, в котором притаилась надежда на его согласие, и смалодушничал. Перспектива остаться с предметом воздыхания наедине лишние пару часов вызывала восторг напополам с ужасом. Решив, что утро вечера мудренее, альфа лег спать пораньше, чтобы проснуться посреди ночи от собственного стона, со сбитым дыханием и мокрым бельем. В ушах звенело отзвуками: "Чонхо. Чонхо. Чонхо!" - нежным голосом преподавателя литературы. Альфа раздосадованно вздохнул, помотал головой и отправился на цыпочках в душ - еще не хватало разбудить папу. Едва он залез в кабину, как промелькнувшие перед глазами кадры из недавно просмотренного сна заставили член окрепнуть. Чонхо вздохнул и включил холодную воду. *** -Преподаватель Пак? - следующим утром перед занятиями альфа зашел в аудиторию к омеге. -Да, Чонхо? - улыбнулся Сонхва, и Чонхо сжал посильнее лямку от рюкзака. -Я согласен. Осветившая лицо преподавателя улыбка едва не лишила альфу всякого благоразумия. -Замечательно! Приходи после занятий, обсудим план подготовки. Чонхо кивнул. Возможно, это было не слишком вежливо, но он физически не мог вымолвить ни слова. Кажется, он только что очень сильно усложнил себе жизнь. *** Чонхо заходил в аудиторию с мрачным предвкушением. Весь день он был как на иголках и измотал сам себя. Дошло до того, что он даже разозлился на омегу, но быстро остудил свой пыл. Преподаватель Пак ни в чем не виноват. Он ничего не делал. Его, Чонхо, чувства - это его проблема. И нечего валить с больной головы на здоровую. Преподаватель Пак был явно уставшим после рабочего дня: взгляд фокусировался медленнее обычного, а на лице застыло выражение сонной сосредоточенности. Чонхо мужественно проигнорировал картинки, подкинутые растревоженным гормонами мозгом, и сел за парту, прячась за блокнотом как за щитом. -Итак, - альфа застыл, потому что преподаватель, по-видимому, решил его добить, усевшись пососедству и наклоняясь ближе. Чонхо был настолько дезориентирован тонким, но весьма отчетливым запахом, исходящим от омеги, что не сразу понял, что тот протягивает ему листок. Негнущимися пальцами он взял его и попытался сконцентрироваться на написанном. - Как видишь, материала предстоит разобрать очень много. Так что хорошо, что ты не стал тянуть с принятием решения - больше успеем, - ободряюще улыбнулся омега, не подозревая, что вбивает последние гвозди в гроб с душевным равновесием своего ученика. - Два месяца - это вполне достаточно для подготовки. Если будем заниматься три раза в неделю. Два месяца? Это двадцать четыре занятия наедине? Он что, издевается? -А может, лучше два? - хрипло спросил Чонхо, бездумно глядя на лист. Мысли собираться в кучу не хотели. -Ну, можно и дважды в неделю. Но тогда по полтора часа, а не по часу. Иначе не успеем. Проще застрелиться сразу. -Что из этого списка ты читал? - с искренним интересом спросил омега. Чонхо героически заставил себя сосредоточиться. -Почти половину, - ответил он, наконец. Преподавателя это изумило. -Надо же! Как здорово! Ты молодец, Чонхо! Нет. Альфа точно этого не выдержит. -Преподаватель Пак, - едва ворочающимся языком сказал Чонхо. - Я... Я все ещё не уверен, что это хорошая идея. Улыбка омеги погасла, и у Чонхо чуть не остановилось сердце. -Почему? - спросил Сонхва, и альфа не выдержал. Видит бог, он этого не хотел. Но даже короткое общение на столь близком расстоянии - это слишком. Чонхо быстро, но аккуратно взял руку замершего преподавателя в свою и тихо произнес: -Изгиб твоих губ перепишет заново историю мира. Сонхва моргнул. Потом еще раз. -Уайльд... Хорошо, что вы читали... - залепетал он, отводя взгляд и стремительно краснея. -Преподаватель Пак, - Чонхо не сводил с него пристального взгляда. - Думаю, мне лучше уйти, верно? Омега вздрогнул, а затем едва заметно кивнул. Ну вот и всё. Этого следовало ожидать. Альфа поднялся со стула - это далось с трудом, будто тонна камней придавливала его к земле - и пошел к выходу. -Чонхо? Что-то в интонации Сонхва прошило его с головы до пят. Альфа осторожно обернулся - омега стоял в двух шагах от него. Все еще пунцовый, избегающий его взгляда, он, тем не менее, протягивал ему тот лист со списком литературы. -Возьми. Вычеркни все, что прочитал. И до четверга прочитай что-нибудь из того, с чем не знаком. В четверг в пять часов жду тебя здесь, начнем подготовку, - голос Сонхва звенел от непонятного напряжения. -Почему? - облизнув пересохшие губы, спросил Чонхо. Омега поднял на него растерянный взгляд. Он ничего не ответил. И это был тот случай, когда молчание красноречивее любых слов. -Я приду, - севшим голосом сказал альфа. - До встречи. -До встречи, - прошелестел в ответ преподаватель и Чонхо просто сбежал из аудитории, всерьез опасаясь, что его сердце сейчас разорвётся. *** Следующие два месяца были самыми странными в жизни Чонхо. Стремясь абстрагироваться от душевных терзаний, он вцепился в идею выиграть олимпиаду с упорством одержимого. Он мало ел и плохо спал - папа даже забеспокоился - и все время читал-читал-читал, в глубине души с иронией осознавая, что несмотря на все эти действия проваливается в чувство все больше и больше. Деликатную тему влюблённости альфы они больше не поднимали, хотя Чонхо видел, что Сонхва волновался, находясь рядом с ним. Было в этом какое-то странное, на грани с мазохизмом, удовольствие: проводить время в полуметре от человека, в которого влюблен, но не касаться его. Последнее перед олимпиадой занятие вообще прошло через пень-колоду, потому что напряжение между ними буквально звенело, а кончики пальцев кололо. Они разбирали крайне неоднозначный роман Набокова, который как автор, Чонхо совсем не импонировал, и в итоге с занятия он выполз, а не вышел - его физически и душевно измотало. Он устал. Олимпиаду он, кстати, выиграл. И даже без особого труда - вся она прошла как в тумане, альфа очнулся только когда вышел на улицу. Не покидало ощущение нереальности происходящего, будто он сейчас должен проснуться - но этого не случалось. Уже следующим утром он обнаружил прилетевшее еще с вечера письмо на электронную почту, в котором организаторы олимпиады поздравляли его с победой. И снова ощущение нереальности сдавило его. Придя в университетский корпус, Чонхо первым делом заглянул к преподавателю Паку. -Чонхо, я поздравляю тебя! - с не передаваемой радостью в голосе воскликнул омега. - Я уже поговорил с деканом, по литературе у тебя автомат, так что можешь даже не посещать последние четыре занятия - отличная оценка у тебя уже есть. И вот тут-то реальность и свалилась на альфу, едва не раздавив. Это что же получается, он сейчас получит свою оценку в зачетку и больше никогда не увидит Сонхва? -Преподаватель Пак, что вы делаете сегодня вечером? - выпалил он быстрее, чем успел обдумать все. Омега подавился воздухом от неожиданности, завис - этот момент, казалось, тянулся вечность, - а потом тихо ответил: -Я свободен. Думаю, стоит отметить твою победу. -В шесть у входа в ресторанчик, что напротив корпуса, - взволнованно произнес Чонхо. Сонхва кивнул. -Я буду ждать, - припечатал Чонхо для верности. Можно подумать, это было не понятно и без слов. И вот через какие-то девять часов альфа и преподаватель Пак оказались сидящими за одним столом, друг напротив друга, явно не зная, с чего бы начать разговор. И, возможно, свидание - а это было именно оно - вышло бы кошмарным, если бы Сонхва не спросил: -Какая книга твоя любимая? Чонхо, ни мгновения не раздумывая, ответил: -"Человек, который смеется". Брови омеги взлетели. -Почему? Альфа пожал плечами. -Сложно сказать. Зацепило очень. С первых строк и до конца книги. Гюго вообще очень нетривиальный писатель. Его концепция несправедливости мира... -Я спросил потому, - сказал Сонхва, сверля взглядом стол. - что это моя любимая книга. И тут Чонхо накрыло. Опять. -Я могу обращаться к вам неформально? - сипло спросил альфа. Сонхва, мгновение пораздумывав, ответил: -Да. Я ведь уже не твой преподаватель. Чонхо вдохнул, выдохнул и сказал: -"Я весь – одна сплошная любовь к тебе. Даже, пожалуй, слово “любовь” – это ещё слишком слабо". Омега закусил губу и отвел взгляд. -Стендаль. Красиво... -Сонхва, - продолжил альфа. - Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? Омега посмотрел на него, а потом едва слышно сказал: -Пойдем отсюда. Чонхо с горем пополам уговорил омегу на то, что расплатится сам, и когда они вышли на улицу, тот решительно взял Чонхо за руку. Пальцы Сонхва были ледяными, несмотря на теплую погоду. Завернув во дворы, омега развернулся, посмотрел на Чонхо так, будто искал какой-то ответ, а потом простонал: -Ну вот какого черта я делаю? И резко сократил расстояние, прикасаясь губами к губам опешившего альфы. Голова Чонхо резко опустела. Он провалился - и это оказалось еще восхитительнее, чем он себе это представлял. Оторваться от этих губ было решительно невозможно. Пришел в себя альфа, уже когда понял, что прижал Сонхва к стене, протиснув колено между ног омеги и целуя, словно это был последний шанс в его жизни. Сонхва выглядел так, что хотелось умереть - прикрытые глаза, припухшие от настойчивых поцелуев губы, слегка сбитая одежда и тяжело вздымающаяся грудь. -Я хочу быть с тобой. Понимаешь? - спросил Чонхо, заглядывая омеге в глаза. Сонхва кивнул. -Я, наверное, с ума сошел, - прошептал омега. - Я ведь намного старше тебя... -Мне все равно, - решительно ответил альфа. -"Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца." Сонхва снова замер. Чонхо держал его руки в своих, пытаясь отогреть эти ледышки. -Я... - голос омеги сорвался на мгновение. - Я уже прыгнул. Следующий поцелуй был сладким, ведь взаимность вкуснее любого самого изысканного десерта.