Под небесным покрывалом

      Их ночные посиделки под тёплым одеялом из звёзд и луны уже стали чем-то до боли родным и необходимым.       Встречи на тихом и умиротворённом Утёсе Звездолова для Скарамуччи, чьи мысли состояли лишь из раздражения на подчинённых, на множество глупых приказов и миссий Царицы, стали отдушиной, успокоительным. Он поначалу был уверен, что виной просто-напросто чистый мондштадтский воздух, будто напитанный свободой и лёгкостью, он не хотел признавать даже для самого себя, что это могло быть не так. Не ребёнок вроде, да и далеко не глупый взрослый.       Парень рядом немного поёрзал на жестковатой траве, и через секунду иссиня-чёрные глаза Скарамуччи уловили промелькнувшую копну пепельных волос — Казуха пододвинулся совсем близко к краю, свесив ноги в бесконечно глубокий обрыв. Скарамучча не мог видеть наверняка, но, кажется, теперь Казуха беззаботно болтал ногами, не беспокоясь о том, что в любой момент мог не рассчитать и рухнуть вниз, на мокрые холодные камни, то и дело омываемые лёгкими волнами.       — Не упаду, — словно прочитав мысли Скарамуччи, пробормотал Казуха, вглядываясь в морскую пучину, выискивая там что-то. Не найдя желаемого, если, конечно, парень правда искал, а не просто наблюдал за солёными брызгами, он обернулся в сторону обескураженного Скарамуччи, мягко улыбаясь.       Живот Предвестника странно скрутило сладостью от этой нежной и ласковой улыбки, посвящённой лишь ему одному, но он лишь отмахнулся от Казухи, убеждая того, что сам и не думал волноваться. Пшеничноволосый незатейливо хмыкнул и лёг на спину, всё так же болтая ногами. Алые глаза расслабленно закрылись. Казуха слушал ветер, обволакивающий всё его тело и летящий дальше в неизведанные края, а быть может, в давно покинутую ими обоими Инадзуму.       — Тебе хорошо?       — Неожиданно слышать от тебя подобного рода вопросы, Скар.       — Хорошо или нет?       — Мне больше не одиноко — это главное, — Казуха всё же посмотрел на Предвестника исподлобья, тщетно пытаясь найти смену эмоций на чужом невозмутимом лице.       Скарамучча не был уверен, что правильно понял странноватый ответ ронина. Вопрос-то касался совершенно другого, а этот чудак всё равно ответил то, что было на уме. Это как на вопрос про погоду объяснять наиболее короткий путь до чайного магазинчика. Ну что с него взять. Чудак. Подумав об этом, Скарамучча улыбнулся, благо Казуха вновь закрыл глаза и затих, постепенно проваливаясь в сладкую дрёму. Рука темноволосого невольно нырнула в волосы Казухи, кое-как уложенные в неровный хвостик, и Скарамучча поразился их мягкости и шелковистости. Невозможно было даже предположить, что этот лохматый комок может быть на ощупь приятней самой породистой и ухоженной кошечки. Хотя это волосы Казухи, другого Скарамучча и не ждал. Всё связанное с этим парнем было ему приятно.       Они часто держались за руки, оставаясь наедине. Часто Казуха говорил Скарамучче загадочные и оттого неясно забавные комплименты. И целовались они тоже достаточно…часто. Абсолютно непонятно, что до сих пор удерживало их от столь желанного и не менее пугающего признания в чувствах. Каждый оставался со своими недосказанными мыслями, с нежными словами, притаившимися на кончике языка, словно недавно съеденная сладость. И хоть раньше Скарамучча считал себя прямолинейным и безжалостным на горькую, или не очень, правду, то раз за разом оказываясь с этим тихим чудом, (не дай Архонты он когда-нибудь так вслух назовёт Казуху) из головы выветривались все мысли, вынуждая молча любоваться объектом вожделения. Заранее придуманные тирады стирались из памяти, даже простое «ты мне нравишься» звучало ужасно не к месту. Будто бы Скарамучча получит отказ после всего, что с ними произошло. Он был уверен, что любовь, чёрт бы её побрал со своими липкими ужимками и неловкостями, взаимна, стоит лишь сделать первый шаг к этому недосягаемому счастью.       — Скарамучча?       В ответ шестой Предвестник ничего не сказал, давая понять Казухе, что желал услышать вопрос полностью.       — Когда ты отправляешься обратно в Снежную? Я хочу поехать вместе с тобой, — чуть подумав, парень добавил шёпотом: — Ты всё, что у меня осталось от прежней жизни, я скучаю, когда ты в отъезде.       — Я для тебя просто осколок пережитого?       — Скарамучча, ты сам знаешь, что я не это имел в виду. Мне плохо, когда тебя нет рядом. Я скучаю, — повторил Казуха, и Скарамучче привиделось, как щёки того слабо покраснели.       — Мы отправляемся через неделю… Я не уверен, что в ближайший год буду посещать Мондштадт или же Ли Юэ, я…       Под пристальным взглядом любимых жгуче-красных глаз Скарамучча вздохнул полной грудью и выпалил, чувствуя уже своё смущение, пылающее на лице.       — Я и сам хотел предложить уехать вместе, Казуха. Разлуки с тобой это… Сложно.       Казуха заулыбался и промолчал, поднимаясь с прохладной травы, что навязчиво щекотала юноше шею уже на протяжении нескольких минут. Даже небрежно намотанный шарфик не спасал.       Пшеничноволосый уселся по-турецки, подбирая, наконец, под себя опасно свисавшие ноги. Скарамучча мысленно выдохнул — теперь любимый хотя бы в относительной безопасности. Луна и звёзды слабо освещали лица парней, неотрывно глядящих друг на друга в этом таинственном полумраке. Улыбка всё ещё не до конца растаяла на губах Казухи. Скарамучча был счастлив видеть его таким радостным, пусть и причина не была ясна. Да что уж там, когда темноволосый смотрел на ронина, ему самому хотелось беззаботно улыбаться, наплевать на всё, на всех, просто молча тонуть в прозрачных кристаллах чудесных рубиновых глаз. «Хочу поцеловать», — промелькнуло в голове Скарамуччи, и тот разозлился сам на себя за такие мерзопакостные мыслишки. Что же с ним сделал Казуха за такой короткий промежуток времени?       Не спрашивая разрешения, шестой Предвестник подался вперёд, за считанные секунды между лицами парней осталась пара жалких сантиметров, но Скарамучча остановился, лишь жалобно прижался к чужому лбу, нежно касаясь его носа кончиком своего. Казуха на это тихо хмыкнул. Едва заметно бледные ресницы задрожали в предвкушении, когда он наконец накрыл губы Скарамуччи своими, сминая в целомудренном поцелуе и тут же отстраняясь на безопасное расстояние. В глазах плясали задорные огоньки.       — Эй, куда? — прошипел Скарамучча, хмурясь. — Ну смотри у меня!       Предвестник осторожно откинул Казуху на спину, забираясь на него сверху, грозно при этом оскалившись. Тот, в свою очередь, лишь залился лёгким смехом, лениво и в шутку отмахиваясь от парня. Вжимая плечи Казухи в сырую траву, Скарамучча с напором впился в чужие губы, ловя насмешливую улыбку юноши. Секунду спустя на поцелуй спокойно ответили, сильные перебинтованные руки трепетно обвились вокруг шеи Скарамуччи и тот полностью обмяк, словно силы разом покинули его тело.       А может, глупые слова любви правда неуместны и не нужны в их случае? Темноволосому и так максимально уютно и приятно в компании Казухи. А что до Казухи… Не похоже, что он против подобных неозвученных и ни к чему не обязывающих отношений. Ему просто хорошо и свободно.