Виктория Майклсон

/Хоуп/ После её слов мне показалось, что что-то внутри меня сломалось от этих слов. С самого раннего детства я ощущала какую-то неполноценность, но никак не могла понять, с чем это связано. Мама всегда говорила, что это одиночество, что я должна найти себе верного друга, но это было другое. Словно от меня оторвали что-то важное, настолько ценное, что порой мне казалось, что я схожу с ума. Я ни с кем не делилась больше этими мыслями, так как мама меня не поняла, а отца я не хотела беспокоить. Но даже сейчас я будто чувствую, что не являюсь самой собой. А эта девушка внезапно появляется в доме моей семьи, до ужаса похожая на моего отца как и внешностью, так и характером, да еще и говорит, что она тоже Майклсон. Честно, мне хочется поверить в эти слова, в то, что я не одна единственная в своём роде, что у меня есть сестра, но это явно ложь. У моих родителей была только я, и никого больше. А её схожесть с отцом вполне может быть хорошо созданным мороком. — Послушай, я не знаю, зачем ты врёшь, но тебе лучше уйти. Если ты хотела рассказать какую-то душещипательную историю об отношениях моего отца с какой-то женщиной, что родила тебя, то ты не по адресу. Дом милосердия гораздо дальше, — знаю, что сейчас я похожа на стерву, но я не позволю выдавать кому-то себя за одного из Майклсонов. — А тебе, оказывается, всё же что-то досталось от нашего отца? — она ухмыльнулась, показывая такие знакомые мне ямочки на щеках. — Впрочем, я пришла не за тем, чтобы ты меня выгнала, так что, Хоуп, прикуси свой наглый язычок и отведи нас в любую комнату, я не намерена вести разговор здесь и прояви хоть капельку уважения. У меня перехватило дыхание от такой наглости, и поэтому я также резко ответила: — В дом моей семьи без моего приглашения ни одна чужая нога не ступит, — твёрдо сказала я. — А чужая ли я, Хоуп? — она выразительно приподняла бровь. — Неужели до тебя не доходит, что я прошла через барьер, который окружает периметр дома? Если бы я не носила фамилию Майклсон, если бы в моих венах не текла та же кровь, что и в твоих, смогла бы я пройти? Здесь мне уже нечего было сказать. Она была полностью права: несколько лет назад тётя Фрея наложила заклинание, не позволяющее никому, кроме членов семьи, сюда заходить. Но если у неё вышло, а заклятие невозможно отменить, то получается, что она и вправду моя… — Как? Как это возможно? Ты действительно моя…? — неверяще спросила я. — Да. Но чтобы мне всё тебе рассказать, понадобится время, — ответила она. — Хорошо, идём, — и я отвела нас в гостиную. Устроившись на диване, который стоял противоположно тому, на которой села она, я уставилась на неё, давая понять, что она может начинать.