Кошачья привычка

      Устроившись в спальне, на кровати с ноутбуком на коленях, Антон и не заметил, как пролетело несколько часов. Списки сериалов казались бесконечными, а рейтинги и комментарии были самыми разными, из-за чего приходилось время от времени включать какой-нибудь обзор, чтобы в итоге в очередной раз добавить название сериала в список «неплохо, но не сейчас». Почему-то именно сегодня ему никак не удавалось выбрать тот самый, который захотелось бы посмотреть вечерком, вместе с Арсением. То Антона самого не цепляет, то кажется, что Арс обзовет сюжет «банальщиной», или вот вроде бы все хорошо, но стоит вслушаться в слова обзорщика, как понимаешь, что серии затянутые, а персонажи совсем блеклые, и вообще сюжетная линия слишком давит на и без того уставший мозг, и расслабиться под такое кино точно не выйдет.       Осознав наконец, что выбирать самому — дело гиблое, и проще составить небольшую подборку, чтобы определиться наверняка уже в компании Попова, Шаст отставляет ноутбук и тянется за телефоном, намереваясь выяснить, как скоро Арсений вернётся домой. Маленькая зелёная точка под аватаркой подсказывает — в сети, потому и отправленное сообщение оказывается мгновенно прочитанным. Однако ответа на свое «Скоро придёшь?» Антон не получает ни через минуту, ни через десять.       Шастун не обижается — понимает все: занят может или хотел ответить, но отвлекли. Всякое бывает — оба уже привыкли, что порой приходится подождать, прежде чем выдастся свободная минутка, когда можно, не опасаясь чужого взгляда со стороны, открыть чат и отправить сообщение. Антон и не вспомнит, сколько раз приходилось в спешке выключать телефон или переворачивать его экраном вниз, пряча такие уютные кружочки Арсения от некстати подкравшихся сзади посторонних. Вернее, не всегда это «посторонние», но делиться с кем бы то ни было настолько личными сообщениями Шаст не намерен. Арс такой же, поэтому Антон и не беспокоится, когда видит две синие галочки и пропавший значок онлайна.       Еще через полчаса от бездумного пролистывания ленты Шастуна отвлёк звук проворачивающегося в замке ключа. Вставать с кровати было лениво, к тому же Антон прекрасно знал — Попов все равно переоденется сейчас, вымоет руки и придет к нему в спальню. Один только момент смутил — непривычная тишина. Арсений-то шуметь дома не любит — этого и без того на работе хватает — но отсутствие ставшего таким родным, сказанным вполголоса в ту же секунду, как запирается входная дверь, «Шаст, я дома» заставило напрячься. Может, Попов решил, что он спит? Но ведь ещё не поздно, да и почему тогда просто не зайти, чтобы проверить?       Такое поведение было слишком несвойственно тому Арсу, какого знал Антон. Безмолвие квартиры нарушило шуршание одежды, глухой стук закрывшейся дверцы шкафа, а затем звук шагов, почему-то изменивших привычке своего владельца и миновавших ванную. Чтобы Арсений и руки, вернувшись с улицы, не помыл? Решив все же разобраться, в чем дело, Шастун вышел из спальни. Покрутил головой, стоя в прихожей, выясняя местоположение брюнета, и, только повернувшись ко входу в гостиную, сразу же рванулся туда.       Беспокойство резко подскочило, отчего сердце до боли участило свой ритм, раз за разом ударяясь изнутри в грудную клетку. Антон был готов к чему угодно, но только не увидеть Арсения на полу, лежащим на боку, подогнув ноги. Действуя инстинктивно, он почти свалился на колени рядом и взволнованно заглянул в голубые глаза, прикрытые разметавшейся по лбу отросшей челкой.       — Арс, ты чего? Болит что-нибудь? — Антон осторожно прикоснулся к щеке, проверяя температуру, провел рукой по плечу. — Плохо тебе? Арс, поговори со мной, пожалуйста, — просит шатен, когда ему не удается поймать расфокусированный взгляд.       — Нормально все, — сухо шелестит Попов, стискивая тонкими пальцами мягкий ворс ковра. — Просто устал. Ничего не хочу...       Тревога немного отступает, а внутренний голос шепчет успокаивающим эхом где-то в затылке: все хорошо, он в порядке. Дома они о работе стараются поменьше говорить, поэтому Антон и не пытается выспросить, отчего же именно так устал Арсений, просто понимающе гладит его волосы.       — Совсем ничего, Арс? Может, хоть чаю? Я сделаю тебе, будешь?       Арсений переворачивается на спину, раскинув в стороны руки и ноги. Шаст улыбается уголком губ — его морская звёздочка. Только в душу снова забирается что-то тяжёлое и грустное, а улыбка сама собой растворяется, когда Попов, уперев пустой, усталый взгляд в потолок, качает головой.       — Не хочу. Прости, даже разговаривать сил нет, — Арс старательно отводит глаза, виновато поджимая губы, и неловко отворачивается, словно боясь установить зрительный контакт. Антон, заметив такую чуждую для него эмоцию, тяжело вздыхает и поднимается на ноги: Арсений не просил, конечно, но почему он не может немного позаботиться о нем?       — Я скоро, — обещает шатен, удаляясь вглубь квартиры.       Вслед за тихим щелчком выключателя, в ванной загорается свет. Шастун, не задумываясь, настраивает теплую воду и машинально затыкает слив. Пока ванна набирается, Антон рассматривает стоящие на полках бутыльки. Не обнаружив нужного, подумывает уже использовать обычный гель для душа, но взгляд вовремя улавливает затесавшуюся позади остальных бутылочку — рука сама тянется взять и поднести к носу. Беспокоиться о неприятном химозном запахе не приходится — они с Арсом вместе выбирали эту пену и, пусть и использовали всего разок, наверняка не купили бы что-то слишком резкое и отталкивающее. Вдох приносит свежий сладковатый аромат лаванды и мелиссы, тонкую цитрусовую горечь грейпфрута и едва заметную ниточку мускуса.       Вспенивая воду и наблюдая, как растут белые бугорки из мелких пузырьков, Антон не смог сдержать какой-то по-детски счастливой улыбки, всей душой надеясь, что Арсений не откажется расслабиться в горячей ванне с пеной.       Прежде чем возвращаться к Попову, шатен заскочил в спальню за маленьким светильником на батарейках: светодиоды внутри, укрытые рассеивающей свет прозрачной полусферой, переливались от светло-голубого к глубокому синему. Мягкое свечение было не таким ярким как потолочные лампы и создавало атмосферу в приятном полумраке.       — Арс, пойдем со мной?.. — уверенность, с которой Шастун шел в комнату, быстро сошла на нет, как только он заметил, что Арсений до сих пор не нашел в себе сил подняться и предпочел ковер на полу широкому удобному дивану. Поза брюнета не сменилась, а взгляд все так же был прикован к потолку, словно бы там транслировался интереснейший фильм.       Однако Попов все же удостоил его вниманием и даже принял помощь в виде протянутой руки. Слабо кивнул, соглашаясь, и поднялся-таки на ноги. Из-за резкой смены положения Арсений неуверенно пошатнулся, тяжело оперевшись на подставленную ладонь, и благодарно взглянул на Шаста, вовремя поддержавшего под локоть, а затем и вовсе приобнявшего за плечи. Надёжная, заботливо подстраховывающая рука шатена не отпускала его до тех пор, пока они не оказались на пороге ванной.       — Ты серьезно так из-за меня запарился? — вопрос прозвучал так тихо и робко, что Антон не сдержал грустной усмешки: разве это — «запарился»? Он и пятнадцати минут не потратил, хотя для Арса и целого дня не жалко.       — Раздевайся, залезай в ванну и расслабься, — мягко шепнул Шаст ему на ухо. — Я принесу тебе попозже что-нибудь переодеться, — Арсений открыл было рот, собираясь сказать что-то ещё, но Антон прервал его негромким шиканьем. — Ты сказал, что устал и разговаривать не хочешь. Вот и не нужно себя заставлять — я тебя и без слов пойму, отдыхай.       Оставив Арса наедине с собой, Шастун выходит в прихожую и ловит свое отражение в большом зеркале: домашние шорты до колен, бледно-розовая кофта, растрепанные волосы, рассыпавшиеся неуложенными мелкими завитками. Пальцы прочёсывают непослушные пряди, пока в голове созревает новая идея, как можно сделать вечер близкого человека ещё чуточку лучше.       Арсений обожает его вещи. Никогда не призна́ется в этом ни себе, ни тем более Антону, но возможность утащить с Шастовой полки в шкафу хотя бы футболку, уже делает его каким-то по-особому довольным. Антон знает эту причуду так хорошо, что никогда не упускает возможности поймать хитрющий взгляд голубых глаз, когда Попов в который раз уверяет кого-нибудь из особо любопытных или просто стебущихся парней на студии, что это не одежда у них одна на двоих, а просто так совпало, купили одинаковое. Шаст легенду всегда поддерживает, а сам тычет Димку локтем в бок, чтобы не ржал слишком.       Решение поделиться с Арсом чем-то из «своего» теперь кажется едва ли не лучше идеи о ванне с пеной, и Антон, не раздумывая, лезет в шкаф, дабы вытащить оттуда несколько аккуратно сложенных худи: сразу видно, что Арсений собственноручно старался складывать. У самого-то Шаста с этим занятием разговор короткий и невнятный, да настолько, что Попов иной раз прямо из рук забирает, не в силах смотреть на страдание очередного предмета одежды.       Свой выбор Антон останавливает на светло-голубой кофте с капюшоном: материал не слишком плотный — жарко не должно быть — да и цвет наверняка Арсению понравится. Несколько коротких пшиков из флакона любимых духов — ещё одна маленькая деталь, которую Арс наверняка заметит, как только переоденется.       Заглянув в незапертую дверь ванной комнаты, Шастун оставляет худи на стиральной машинке. Попов на его краткое появление внимания не обращает, лежит себе тихонько в лопающихся пузырьках пены, откинув голову на бортик ванны. Антон едва подавляет в себе желание подойти и попросить открыть глаза: небезопасно ведь, можно же заснуть так и соскользнуть в воду. Но шатен вовремя останавливается, напомнив себе, что Арсений не маленький и, как бы сильно не устал, всегда контролирует ситуацию, да и, в крайнем случае, он рядом, а значит ничего не случится.       Когда со стороны ванной послышался шум воды из душа, Шастун понял, что можно заваривать чай: как раз, пока Арс закончит со всем, напиток успеет немного настояться и остыть. Под звуки закипающего электрочайника Антон перевел телефон в режим полёта, чтобы не отвлекаться на всякую ерунду.       — Это не мое, — робко замечает зашедший на кухню Арсений, поймав оценивающий взгляд Антона. Тот, разглядывая надетую на него толстовку, невольно улыбнулся: край кофты до середины прикрывал худощавые бедра, и Шаст ещё раз убедился, что не зря выбрал именно ее — это худи и на нем самом смотрится мешковато, а Попов сейчас так и вовсе выглядит почти хрупким в не по размеру широкой одежде.       — Это наше, — поправляет его Антон и хитро подмигивает. — И тебе очень идёт, — уголки губ неуверенно ползут вверх, словно Арс мог смутиться от такого незначительного комплимента, и Шастун не может не отметить, что даже безумно уставший, с залёгшими под глазами темными кругами и мелкими морщинками, Арсений все равно остаётся невозможно красивым.       Переступив босыми стопами по холодному полу, Попов забирается на стул, подобрав под себя ноги. Прижав колени к груди, укладывает на них голову и исподлобья глядит на Антона, пока тот заканчивает колдовать над большой белой чашкой с незамысловатым рисунком: завитки черной линии оплетают керамическую поверхность, образуя длинную нить, ведущую к воздушному шарику в виде маленького красного сердечка.       Снова отключаясь от мира в своих мыслях, Арсений оттягивает ворот толстовки и утыкается носом в мягкую ткань; жмурится по-кошачьи довольно, и открывает глаза лишь тогда, когда Антон ставит перед ним чай.       — Тобой пахнет.       — Я знаю. Подумал, тебе понравится, — рядом с таким вот Арсом, Шаст совсем себя сдерживать не может: не спросив разрешения у сознания, тело само наклоняется ближе, а губы оставляют мягкий поцелуй на виске. — И по-моему не ошибся, ты взял мой шампунь.       — Наш? — лукаво прищурившись, уточняет Арсений, и Антон не может не расплыться в ответной улыбке, ещё на пару мгновений зарывшись носом во влажные темные волосы.       — Да наш, конечно. Бери чай, — как только Попов делает первый глоток, шатен замечает со знанием дела: — Пара листочков мяты, долька лимона и совсем немного меда. Все, как ты любишь.       Арсений и правда любит. И чай, и Антона. В особенности за то, что Шаст запомнил такую, казалось бы, мелочь и готов не просто обыденно плеснуть кипятка в кружку с заваркой, а потратить чуть больше времени, чтобы порадовать его вкусным напитком. А ещё за то, что он не сел на стул напротив, а продолжил стоять рядом, прижимаясь корпусом к плечу, тем самым не позволяя Арсу завалиться на бок.       — Пойдем в комнату? — в ответ на предложение Попов молча качает головой; не то чтобы сидеть здесь удобнее, чем в постели, но двигаться совсем не хочется. Антон вздыхает, понимающе гладит его по щеке, ребром ладони очерчивая контур от скулы до подбородка.       — Иди сюда. Держи чашку крепко, — пока Арсений не успел остановить его, Шастун обнимает одной рукой поперек спины, сует вторую под колени и поднимает, прижимая к себе. Можно было, конечно, не торопиться, дать Арсу возможность собраться и подняться самому, но вспомнив, что он и до того едва на ногах держался, Антон понял безоговорочно — теперь распаренный и расслабленный тем более не дойдет. Подумаешь, что оба они — взрослые люди, кто увидит-то? А ему не сложно, даже как-то по-особому приятно уделить минутку и отнести Арсения в спальню.       — Шаст, ну куда? Я ж... — попытку возмущения прерывает самый будничный тон, на какой только способен Антон: от такой непринуженности в его голосе — словно ничего необычного и не происходит — Арсений теряется и замолкает.       — В спальню. И даже не думай заводить эту шарманку — не тяжёлый. Совсем себя со своим графиком угробишь.       — Твой не лучше, — с укоризной напоминает Попов, но препираться больше и не пытается.       Антон не может не согласиться. Вот всегда оно так — о собственном состоянии беспокоишься меньше, чем о близких. Сам он никогда ничего не отменит — план выполнять надо — а вот за Арса волнуется: работа работой, но и отдыхать ведь нужно. Только кто бы его слушал... Временами даже кажется, что Арсений, пока не вымотает себя окончательно, не успокоится.       — Хочешь посмотреть что-нибудь? Я нам там нарыл парочку интересных вариантов, — предлагает Шастун, не особо надеясь на положительный ответ; спрашивает он скорее по привычке.       — Можешь для себя включить, я так, послежу, как картинки меняются, — Арсений, едва Антон, опустив его на кровать, садится на свою половину, подползает ближе и укладывает голову ему на плечо. Вникать в сюжет сейчас ни сил, ни желания, хочется просто побыть рядом с родным и теплым, пусть даже для этого придется потерпеть на фоне болтовню очередного шоу, чтобы Шаст не заскучал сидеть в тишине.       Антон тянется за ноутбуком к прикроватной тумбочке — двигаться приходится очень осторожно, чтобы не потревожить уютно устроившегося под боком Арсения — открывает Ютуб и, недолго покопавшись в своем плейлисте, включает одно видео из негласного списка давно полюбившихся им обоим. На экране яркими рыжими язычками вспыхивает огонь. Шастун прибавляет звук, сдвигая бегунок вправо, и тишину нарушает атмосферное негромкое потрескивание костра. Если есть в этом мире что-то более расслабляющее и успокаивающее даже самые буйные мысли — Антон готов прямо сейчас навсегда отказаться носить кольца.       Забрав у Арса опустевшую чашку, он ставит ее рядом с ноутом и сползает пониже, облокачиваясь на подушку и утягивая за собой Попова. Тот не сопротивляется: укладывается, собственнически закинув ногу Антону на бедра, и честно признается:       — Я скучал. День продуктивный вышел, но устал ужасно... Всего как-то так много сегодня было...       — Арс, у тебя на этой неделе ни одного выходного. И спишь ты плохо в последнее время, я же знаю. Так что, не думаю, что дело только в сегодня.       — Ну не могу ж я сказать, типа «прошу меня извинить, но я заебался, поэтому давайте вы как-нибудь без меня», — Арсений грустно усмехается, чувствуя под щекой вибрации от краткого смешка Шаста, и беззастенчиво тычется носом в маленькую косточку под челюстью, оставляя поцелуй в изгибе Антоновой шеи. — Но знаешь, после ванны с чаем мне лучше, даже плечи ныть перестали. Спасибо тебе.       — Во-первых, не за что, будто ты для меня того же не сделал бы. А во-вторых, — тон шатена приобретает новые, более твердые нотки. — Я тебя завтра никуда не отпущу.       — А мне никуда и не нужно, — хитро щурится Попов и на мгновение приподнимает голову, чтобы заглянуть в нежно-зелёные глаза.       — Котик ты мой уставший, — мягко шепнул Антон, заметив, как Арс неосознанно то и дело сжимает ткань его кофты пальцами. Шасту это напомнило забавную кошачью привычку утаптывать лапками одеяло или просто место, куда пушистые планируют лечь. — Можно плечи поглажу? Просто лёгкий массаж сделаю, чтобы мышцы не болели, — Антон спрашивает, зная, что, получив отказ, и не подумает тронуть. Это принципиальный для него момент — одно дело лежать в обнимку, а совсем другое лезть под одежду, вторгаясь в личное пространство.       — Знаю я, во что обычно твой массаж перетекает. Не хочу сейчас, правда, — аргумент вполне резонный на самом-то деле, но сегодня Антон твердо настроен держать себя в руках и не касаться этими самыми руками там, где не следует.       — Да не буду я, Арсень, — изловчившись, он склоняет голову и легонько целует Арса в кончик носа. — Только спину, ниже поясницы не полезу, обещаю. Приятно же будет, ну давай.       По знакомым искоркам в любимых глазах, Шастун понимает — ломаться Арсений сегодня не настроен, а потому и согласия выпрашивать не приходится. Попов отодвигается от него, стягивает худи через голову и ложится на живот. Взору открывается особенно бледная в полумраке спина и плечи, усыпанные десятками крошечных родинок. Антон уделяет пару секунд и укрывает Арса одеялом по пояс: не чтобы избежать соблазна, а просто желая быть уверенным, что он не замёрзнет, пока лежит почти полностью раздетый. Созвездия маленьких точек все же притягивают его окончательно: Антон слишком любит эти особенные узоры; наклонившись, мелко-мелко целует, едва касаясь губами кожи.       — По-моему, ты мне немного другой массаж обещал.       — Это точечный, — с улыбкой оправдывается шатен, услышав приглушённое подушкой наигранно возмущённое бормотание. — И вообще, не спорь с профессионалом, наслаждайся.       Как только Арсений покорно вытягивает руки по бокам, Антон устраивает теплые ладони у него на плечах. Ведёт пальцами, осторожно прощупывая зажатые мышцы, легонько надавливает, сжимает мягким пощипыванием. Арс дышит глубоко и ровно, заметно расслабляется; Шаст и сам кайфует, гладит широко, вкладывая в прикосновения всю испытываемую нежность.       — Ша-аст, если ты продолжишь, я так и уснуть могу, — бороться с собой, открывая в блаженстве прикрытые глаза непросто, но Арсений стоически не поддается желаниям организма и кое-как переворачивается на спину, уходя от Антоновых поглаживаний.       — А я, думаешь, чего добиваюсь? Ты обычно ворочаешься по полчаса, прежде чем заснуть, а сейчас хороший такой, сонный, — Шастун заваливается рядом, дожидается, пока Арс натянет худи обратно, и практически затаскивает его на себя. — Я даже готов побыть твоей подушкой, поспи только.       — Если ты сейчас скажешь, что я выгляжу ужасно и мне нужно отдохнуть — я тебя укушу.       — Настолько банальные клише не по мне, язык не повернется такое ляпнуть, — Антон не обманывает: Арсений для него всегда самый-самый. Даже когда угрожает — а он-то действительно покусать может, Шасту не раз пришлось в этом убедиться.       Взглянув на экран ноутбука, Антон понимает, что их уже минут двадцать окутывает полная тишина, нарушаемая лишь приятным потрескиванием деревянных щепок из очередного видео в подборке. Арсений не спит, просто лежит тихонечко, уткнувшись носом ему в грудь. Шастун заговорить не решается — ни к чему портить момент.       — Можно тебе признаться? — Антон и не помнит, слышал ли когда-нибудь, чтобы голос Попова звучал так нерешительно. Ему вообще не свойственна робость, но сейчас его тон казался каким-то потерянным.       — Конечно, Арсень, все, что угодно, — тревога клубочком сворачивается где-то под сердцем и лишь усиливается, когда Арс мелко вздрагивает, прежде чем снова заговорить.       — Честно, даже не хотелось сегодня домой идти...       Продолжения короткая фраза не получает. Антон выжидает минутку, даёт возможность собраться с мыслями, но, когда молчание не сменяется новыми пояснениями, не выдерживает и спрашивает сам.       — Почему так? — рука машинально забирается в темные волосы, словно смягчая аккуратными касаниями повисшую в воздухе неловкость. Арсений этот жест знает — если не хочешь, можешь не рассказывать — но совесть заставляет договорить начатое.       — Думал, приду замотанный совершенно, без настроения, а тут ты свеженький, весёлый. Боялся вечер тебе испортить своим усталым недовольным видом...       — А-арс, — сочувственно выдыхает Антон, пытаясь не запутаться во внезапно нахлынувших эмоциях и подобрать верные слова. — Ну как ты вообще себе такого надумать мог? — тот стыдливо пожимает плечами, не поднимая головы. — Ты мне такую вещь однажды сказал, и сам же забыл?       — Какую? Я много чего тебе говорил.       — Напомню, если посмотришь на меня. Пожалуйста, Арсень, — как только Попов поднимает потухший взгляд, Шаст продолжает, точно зная, что скажет именно то, что должен. — Ты говорил: если у меня нет настроения — это не значит, что я тебя не люблю.       — Такую мелочь запомнил?       — Это не мелочь. Ты пойми, к чему я это вспомнил. Все устают, Арс, и у всех время от времени бывают какие-то жутко тяжёлые дни. И я не хочу, чтобы ты в такой момент боялся идти домой, думая, что здесь тебя не поймут. Что я тебя не пойму, — Антон осторожно приподнимает его подбородок, мягко поглаживая по щеке большим пальцем. — Разве ты не заслуживаешь маленькой капельки заботы и внимания после сложного дня?       Шастун готов ещё кучу всего сказать: в голове сама собой целая речь сложилась. И про то, что он все понимает, и про то как любит, и что согласен по одной лишь просьбе просто побыть рядом, не требуя никаких объяснений. Полежать в обнимку в уютной тишине — нужно ли что-то ещё для хорошего вечера? Но Антон вовремя замечает, что слов больше и не нужно.       Арсений крепко обнимает его. Не прячется от самого себя, зарываясь носом в ворот Антоновой толстовки, а прижимается с чистой искренней благодарностью, словно обхватывает руками не тело, а душу.       — Спасибо тебе. За все спасибо.       Вместо ответа Антон любовно целует Арса в лоб и успокаивающе гладит по спине, пока он наконец не засыпает. Выравнивает дыхание, боясь потревожить чуткий сон и в который раз понимает: уставший или полный сил, решительный или совсем робкий, колючий и хитрый или мягкий и открытый — это всё Арсений. Человек, к которому он испытывает абсолютную безграничную нежность. Его Арсений.