déjà vu

      В этот день в приют привели ещё одного ребёнка.       Далма, задержавшись с ним в дверях барака, объявила, что зовут его Какаши.       Ирука слышал разные истории о таких, как он, — по-лунному бледнолицых. Кто-то даже рассказывал, что их ниспослал какой-то неизвестный ему бог: они привезли свои заморские лекарства и толстые книги в кожаных переплётах — молитвенники, — надеясь остановить чуму, охватившую деревню, где жил Ирука.       Эти люди пытались спасти от неё и его родителей. Последнее, что он видел, прежде чем его вывели из дома, — их белые одежды с красными крестами.       Далма сказала, что отец Какаши заразился от своих пациентов. Он умер, как и многие другие, а мальчик остался совсем один в чужой стране.       Следующие несколько недель Ирука изо всех сил пытался разговорить его, но тщетно. Какаши и звука не издал с тех пор, как прибыл в приют. Другие дети сторонились его, боялись — думали, что это дьявол сделал его немым. А Ируке не было страшно.       Его мать как-то сказала, что язык молчания — тоже язык, общий для всех.       К тому же, ему ничуть не трудно было говорить за двоих.       Ночь стояла такая жаркая, что простыни липли к телу. Ирука поёрзал под москитной сеткой и повернулся к Какаши — им приходилось делить раскладушку, потому что мест в гамаках и на кроватях на всех не хватало. Порассматривал его немного под тусклым светом свечей. Кожа, все-таки, такая чудна́я у него — белая, как кость. Как выгоревший на солнце череп ягуара.       — Эй! — Ирука поднялся на четвереньки, сразу обретая сходство с маленькой обезьянкой, немногим ранее укравшей у Какаши ужин. — Смотри! Если я сделаю вот так, наши шрамы поцелуются! — Он наклонился и, хихикая, прижался к его лицу своим.       Сразу после этого Какаши потёр глаз, в который его только что ткнули носом, а Ирука заметил, как уголки его губ дрогнули:       — Ты что… Улыбаться умеешь? — поддразнил он. — Точно! Улыбаешься! — Так самозабвенно завопил, что едва с кровати не свалился от восторга.       Далма, плетущая из пальмовой ветви в углу, шикнула на него:       — Спи, дитя!       Ирука с ворчанием плюхнулся на бок и подтянул колени к груди. Сложил руки у рта и прошептал Какаши на ухо:       — Завтра я обязательно рассмешу тебя! Спокойной ночи, Какаши…       Какаши натянул простынь повыше, чтобы спрятать под нею уже вовсю улыбающееся лицо.

***

      — Подъём! — кричала Далма, суетно мечась от кровати к кровати и тормоша детей. — Подъём, нужно уходить сейчас же!       Ирука проснулся от пронёсшегося по бараку порыва ветра. Снаружи непроглядной стеной лил дождь, он пробил соломенную крышу, оставив грязные лужи на земляном полу.       — Я думал, Хуракан пройдёт мимо нас… — Ирука свесил ноги с края раскладушки, чувствуя, как от страха нутро немеет. Хуракан считался одним из самых могущественных и устрашающих богов, ведь он повелевал самим ветром.       — Что ж, похоже, он передумал, — сказала Далма. — А теперь вставайте, оба!       Ирука взял Какаши за руку и потянул за собой.       Где-то на пути к новому укрытию над их головами прозвучал оглушающий треск, а за ним свист, — дерево быстро падало прямо на них. Ирука попытался оттолкнуть Какаши в сторону, но тот только сильнее в него вцепился.       Ирука успел почувствовать его объятие перед тем, как всё погрузилось во тьму.

***

      Тьма эта не была похожа на обычную, ночную: в ней не увидеть звёзд на небе, не почувствовать дуновения ветра или прикосновения капель дождя, не ощутить земли под ногами. И не услышать ни единого звука.       Но рядом точно кто-то был...       — Ты в порядке! — обрадовался Ирука, сразу бросаясь обниматься. — А где все?..       — Вряд ли здесь ещё кто-то есть. — Какаши сказал это так хрипло, словно не разговаривал годами.       — Ч-что ты имеешь в виду?       — Я думаю… — осторожно начал Какаши, — …что здесь только ты и я.       — …мы умерли?       — Не знаю, — честно признался он.       Ирука нахмурился, но затем озарил Какаши широкой улыбкой:       — Зато здесь ты разговариваешь со мной! — Он оглянулся, пытаясь хотя бы примерно понять, что это за место, куда они попали, но вокруг и правда не было ничего — только они вдвоём, заключённые в круг мягкого света.       Отчего-то ему стало страшно. Он приблизился к Какаши:       — Эй. Не бросай меня, ладно?       — Не брошу.       — Обещаешь? Никогда-никогда?       — Никогда-никогда, — повторил Какаши.       Ирука так и просиял.       — Думаю, нам туда. — Какаши указал на красный бумажный фонарь, свисающий с арочного столба, что стоял в конце длинной тропы, вымощенной белыми камнями, — её не было, когда они только попали сюда.       — Не хочу, — настороженно косясь в ту же сторону, сказал Ирука.       Непонятно откуда, но Какаши точно знал:       — Надо.       — Что, если там нас разлучат?       — Значит, мы найдём друг друга снова.       Какаши протянул руку, а Ирука взял её в свою, и вместе они, босые, пошли по холодным камням.       — Эй, — вдруг хмурясь, шепнул Ирука. — А… А как тебя зовут?       Тяжело сглотнув, Какаши дал себе немного времени подумать, но чем сильнее старался вспомнить, тем ловче обрывки памяти увиливали от него.       — Я… Не помню, — наконец признался он. — А тебя?       — Я тоже! — Ирука понемногу начинал паниковать. — Как же мы найдём друг друга, если даже не знаем имён?!       Ответа у Какаши не было, и потому он молчал.       — Подожди. — Тут его дёрнули за руку, вынуждая остановиться. — Посмотри на меня!       Какаши поднял голову и встретился со взглядом Ируки.       — Наши шрамы… Как… Как ты думаешь, они у нас останутся?       — А ты бы хотел? — удивился Какаши. Он всегда мечтал, чтобы его собственный пропал.       — Только так я смогу узнать тебя!       — Хорошо. — Какаши преисполнился решимости. — Шрамы так шрамы.       Они продолжили идти рука об руку. За фонарём показались высокие тории, и, когда они прошли через них, невидимая нить оплела и связала их запястья.

***

      — Ирука! — шикнул управляющий. — Живо к покупателю!       Тяжело вздохнув, Ирука поправил чёрный галстук на накрахмаленной форменной рубашке. Продавать дизайнерские сумки стоимостью выше собственной зарплаты — сущий кошмар. А ещё — его работа.       Подавляющее большинство клиентов магазина составляли туристы, ищущие, чего бы интересного привезти домой с острова. И вот, Ирука подошёл к одному из таких — мужчина приглядывался к маленькому кожаному портфелю.       Его волосы отливали серебром, напоминая отражение луны в море ясной ночью, и до странного завораживали.       — Добрый день! — начал Ирука, наклеивая на лицо выученно-вежливую улыбку. — Если ищете что-то элегантное и при этом вместительное — отличный выбор!       — Мааа, — протянул покупатель, выпрямляя спину, но пока ещё не поворачиваясь к нему, — да мне бы просто что-нибудь, в чём можно унести пару книг. Ну, и мелочь всякую.       Он поясняюще помахал телефоном и кошельком, прежде чем навести взгляд на Ируку.       А тому вдруг сделалось очень трудно дышать. Мужчина прятал часть лица за чёрной тканевой маской, но всё равно казался ужасно знакомым. До такой степени, что Ирука испытал пугающе сильное желание коснуться шрама, что рассекал его глаз.       Как если бы ему это было дозволено. Как если бы они знали друг друга всю жизнь.       — Эм-м…       — …извините, — смущённо выпалил Ирука, пойманный на откровенном разглядывании, — но я просто… — он стал тереть краснеющие щёки, — мы раньше не встречались?       Мужчина издал негромкий удивлённый смешок, и его глаза медленно проскользили по Ирукиному шраму, словно стараясь найти на его коже ответы на какие-то вопросы.       — Я как раз хотел спросить о том же.       На этот раз уголки губ Ируки приподнялись в настоящей, искренней улыбке, которую он и сам себе не смог бы объяснить:       — Могу я узнать, как вас зовут?

***

      — Посмотришь ещё раз? — Какаши настороженно глянул за окно, где, застилая обзор непроглядной стеной, бушевал дождь.       — Какаши, — с нежностью посмеялся Ирука. — Ну я же вот, десять минут назад смотрел!       Всего две недели прошло с тех пор, как они встретились. Кожаный портфель, всё-таки купленный Какаши, висел на ручке двери в Ирукину спальню.       За все свои тридцать с небольшим Какаши ещё ни разу не влюблялся так быстро, и это было так странно. Странно, потому что чувства не казались новыми. Не было ни бабочек в животе, ни дрожи волнения и смущения перед всем, что происходит впервые.       Им с Ирукой сразу и во всём было комфортно вдвоем. Они, казалось, просто воссоединились после долгой разлуки.       Когда Ирука предложил Какаши остаться с ним на острове на подольше, он сдал билеты на самолет не задумываясь.       Наверное, со стороны всё выглядело глупо и безрассудно, но ни один из них не мог найти этому объяснения.       И ни один не пытался. Слова им были не нужны — они прекрасно понимали друг друга, даже просто обмениваясь горячими поцелуями и прикосновениями.       Какаши посмотрел на Ируку с мольбой:       — Ну ла-адно, сейчас... — Тот вздохнул и обновил страничку с погодой на телефоне, а затем повернул его экраном к Какаши. — Вот, смотри: всё так же обещают тропический шторм. Он не превратится неожиданно в ураган, так не бывает. А если вдруг и случится, нас сразу же оповестят.       Ирука одарил его успокаивающей улыбкой, но это, кажется, не особо помогло, и тогда он оставил телефон на прикроватном столике и забрался к Какаши под одеяло, притираясь голой кожей. Покрыл его лицо поцелуями, стараясь стереть следы тревоги, но когда и это не сработало, встал на четвереньки и навис сверху:       — Как думаешь, наши шрамы одинаковой длины? — Он в игриво-притворной задумчивости наклонил голову и соединил отметины в одну линию — всё, чтобы хоть как-то отвлечь Какаши.       Тот инстинктивно зажмурился.       — Ну чего ты, — засмеялся Ирука, убирая волосы с его лба. — Открывай глаза, тыкать не буду!       Поморгав, Какаши вновь сфокусировал зрение, и тогда сердце замерло в его груди: то, как Ирука смотрел на него с такого ракурса под раскаты грома за окном… Это было знакомо и порождало странные, вспышкообразные образы в памяти. Они затопили разум, пропитывая дождём, пронизывая ветром…       Какаши резко притянул Ируку к себе, заключая в крепкое объятие и вырывая из него растерянное «о-ох». Он почему-то ждал, что их вот-вот окутает темнота.       Но не окутала.       — Какаши, — сдавленно пробормотал Ирука, прижатый лицом к подушке. Когда ему не ответили, он повернул голову и прильнул щекой к плечу Какаши. — Эй, — опустил ладонь к левой стороне его груди — туда, где гулко и быстро колотилось сердце. — Ты в порядке?       Всмотревшись в потолок, Какаши попытался сориентироваться и вернуться в реальность. Обнял Ируку ещё чуть крепче и дрожащим голосом сказал:       — Да, просто… дежавю.