Награда за лечение

Зима только вступала в свои права, однако ветер ночами уже был промозглым и колючим. Они с Даочжаном позаботились о самых крупных щелях в тонких стенах и залатали крышу еще ранней осенью, но маленькие прорехи все равно оставались. Сюэ Ян спал у стены, за которой находилась другая комната — там обитала Слепышка. Может, потому до него не доходили коварные сквозняки и не тревожил мороз ранней зимы. Даочжану, похоже, повезло меньше — его гроб стоял у самого окна, и это было самое холодное место в комнате. Сюэ Ян думал, что заклинатели с таким сильным ядром, как у Даочжана, не должны заболевать столь легко. Подумаешь, сквозило пару дней подряд. Что с того? Сам он предпочитал греться украденным вином, но святому Даочжану, конечно же, такие методы претили. Зато Сюэ Ян был здоров и бодр, Слепышка — и та скакала горной козой и раздражала до невозможности. А Даочжан второй день лежал в гробу с таким видом, будто туда и правда покойника положили. И когда вставал, выглядел только хуже. Лицо у него было бледным, кашель — громким, и руки дрожали, когда тот пытался наварить на всех рисовой каши. За готовкой его Сюэ Ян и застал, когда вернулся с рынка с корзиной овощей и двумя кувшинами с вином. Слепышка снова где-то прохлаждалась — никакой от нее помощи, только нытье да капризы. — Меня не было всего ничего, а ты тут уже помирать собрался. — Я в порядке, — возразил Даочжан, осторожно наливая себе горячий бульон. – Выпью это и отправлюсь в Ицзюнь. Говорят, там снова пропадают люди. — А кто будет кормить меня пресной кашей, если ты помрешь? Сюэ Ян опустил на стол свою добычу с рынка, в два шага оказался возле Даочжана и положил ладонь ему на лоб — тот был горячим. Хворь, похоже, крепчала и тянула из Даочжана последние силы. — У тебя жар, — заявил он. — Во имя будущих обедов я, так и быть, раздобуду тебе трав у лекаря. Несколько дней полежишь и будешь бегать рысью не хуже породистого скакуна. — Спасибо, не нужно, — запротестовал было Даочжан, но Сюэ Ян его перебил. — Иди в постель. Даочжан, наверное, вновь хотел возразить, но вдруг громко закашлял. Сюэ Ян и сам не знал, почему его так занимало здоровье этого святоши. Но что хорошего, если он помрет от своей хвори сейчас? Тогда придется бросать насиженное место, снова скитаться… Нет, этого Сюэ Ян не хотел. Сейчас ему было хорошо и здесь. А значит, он мог и помочь Даочжану избавиться от недуга. Сюэ Ян потащил слабо сопротивляющегося Даочжана за руку, почти силой уложил на свое место — до него было тяжелее добраться промозглым ветрам — и накрыл верхними одеждами. Одеяло, что было у него, давно прохудилось и совсем не дарило тепла. — Я отдохну позже, — прохрипел Даочжан. — Хочу узнать, почему пропадают люди. Он приподнялся было на локтях, но встать Сюэ Ян ему не позволил. — Ты будешь лежать здесь, пока я не наведаюсь к лекарю за травами. А потом выпьешь снадобье, которое я приготовлю. И не выйдешь из дома ни на шаг, иначе я заколочу гроб, в котором ты сейчас лежишь, прямо вместе с тобой. На лице Даочжана промелькнула слабая улыбка. — Мне правда неудобно тебя беспокоить… — Не переживай, моя доброта будет не задарма, — ухмыльнулся Сюэ Ян. Свое он возьмет, как только подвернется удачный случай. Благо Даочжан, если чувствовал себя обязанным, был готов отдать последнее, лишь бы расплатиться. Сюэ Яна такая щедрость устраивала. Из соседней комнаты послышался шум, а потом в дверях показалась мокрая от снега Слепышка. Явилась, чтоб ее гули на болоте задрали. Она замерла на пороге, прислушиваясь к шуму в комнате. — Здравствуй, А-Цин, — прохрипел Даочжан. Слепышка нахмурилась и подобралась поближе к ним, стуча по полу тростью. — Ты заболел? — озабоченно спросила она. — Пустяки, — попытался улыбнуться тот. Сюэ Яну надоело смотреть на больного идиота. Он повернулся к Слепышке. — Следи за Даочжаном, пока меня не будет, — велел он ей. — Не позволяй ему вставать. Слепышка фыркнула. — Чего командуешь, докука! Мы и без тебя разберемся. Прирезать ее ночью, что ли… Сюэ Ян представил, как сворачивает хрупкую шею идиотки, и ухмыльнулся. Можно будет подумать об этом позже. А пока ему нужно было разобраться с Даочжаном. — Сиди тут и следи, — повторил он Слепышке. — А то пущу тебя на начинку для баоцзи. Та фыркнула и села рядом с Даочжаном. Она совсем не боялась угроз Сюэ Яна, и это, откровенно говоря, раздражало. Нужно будет преподать ей урок… но позже. Сюэ Ян покинул дом и снова отправился на рынок. *** — Вот, выпей, — Сюэ Ян всучил в дрожащие от слабости руки Даочжана чашу с отваром. Тот понюхал его и задумчиво спросил: — Что за травы? Никак не могу разобрать… — Ивовая кора от лихорадки и… еще какая-то муть для крепкого сна, — Сюэ Ян не особенно запоминал, что ему так лекарь рассказывал. — Боишься, что отравлю? — ухмыльнулся он. — С меня все равно нечего взять, — слабо улыбнулся Даочжан. — Спасибо, мой дорогой друг. Даочжан и правда был слишком правильным и денег за свою помощь не брал. Вот только Сюэ Ян святостью не отличался, а потому без зазрения совести требовал с нуждающихся плату вместо него. Но за свою теперешнюю заботу он попросит что-нибудь другое. Сюэ Ян снова приложил руку ко лбу Даочжана, на этот раз оставив ее немного дольше, чем того требовало измерение температуры. Прикасаться к горячей и влажной от пота коже оказалось приятно. Даочжан допил отвар и послушно улегся на настил, больше не пытаясь сбежать в Ицзюнь. Может быть, понял, что спорить с Сюэ Яном бесполезно. А может быть, хворь сделала свое дело, лишив его всяких сил. Слепышка сидела у постели Даочжана до самого вечера, время от времени вытирая ему пот со лба мокрой тряпицей. Но, когда стало совсем темно, начала клевать носом и все-таки ушла в свою комнату. Даочжан крепко спал — отвар подействовал, как лекарь и обещал. Сюэ Ян попробовал было улечься в гроб у окна, но там и правда оказалось холоднее, даже теплая накидка не спасала от свистящего сквозняка. Нет, так спать было невозможно. Сюэ Ян, конечно, не изнеженный богатей, скитался всю жизнь и перебивался жесткими постелями, так что был привычен к неудобствам. Но холод не любил всей душой. Он вылез из гроба и поплелся к своему настилу, на котором крепко спал Даочжан. — Хорошо ты устроился, — хмуро сказал Сюэ Ян. — Лежишь себе в тепле, пока я задницу морожу. Даочжан не проснулся. В лунном свете он казался еще бледнее, чем обычно. Его белые повязки на глазах снова пропитались кровью, надо будет заставить Слепышку постирать — чего без дела сидит. Подумав несколько мгновений, Сюэ Ян все-таки забрался к Даочжану на настил. Места, конечно, оставалось совсем чуть, но если немного его подвинуть… Подтолкнув Даочжана, Сюэ Ян хотел уже лечь ему под бок, чтобы поскорее согреться от его лихорадочного жара, но тот вдруг лег на спину, отчего верхние одежды сползли. Тонкое белоснежное ханьфу слегка распахнулось, и Сюэ Ян уставился на оголенную светлую кожу. — Очень опрометчиво с твоей стороны, Даочжан, предлагать свое бессознательное тело, — хмыкнул он. — Я ведь могу не отказаться. Тот, конечно же, ничего не ответил. Но Сюэ Ян и не ждал ответа. Он забрался на настил, а потом перекинул ногу через Даочжана и уселся на его бедра. Тот простонал что-то очень тихо, потревоженный этим действом, но вмиг затих. Лекарь обещал, что травы обеспечат больного поистине крепким сном. Как далеко мог зайти Сюэ Ян, чтобы Даочжан не проснулся? Он приподнялся на коленях и стянул верхние одежды, которыми был укрыт Даочжан. Откинул их в сторону, чтобы не мешались, а сам опустил взгляд на тонкое распахнутое ханьфу. Сюэ Ян, пользуясь слепотой Даочжана, иногда за ним наблюдал, ведь тот никак не мог уличить своего дорогого друга в подглядывании или разгадать редкие голодные взгляды. Но так близко Сюэ Ян смотрел впервые. Никогда раньше он не касался Даочжана только чтобы прикоснуться, а теперь мог провести рукой по его оголенной груди. Он снова опустился на бедра Даочжана, пальцем прокладывая дорогу ниже, нетерпеливо распахивая ханьфу еще сильнее. — Такой горячий, — довольно пробормотал Сюэ Ян. После холодного гроба прикосновения к пылающей от жара коже согревали не хуже теплого одеяла. Сюэ Ян бездумно водил пальцем по груди Даочжана вверх и вниз, а потом перевел взгляд на его лицо — спокойное, мягкое, будто бы и не коснулась его хворь. Будто бы он просто спал. Сюэ Ян склонился над ним, оперевшись ладонями на настил и замер на расстоянии выдоха от едва приоткрытых губ. Поцелуи всегда казались ему глупостью. Он не понимал интереса, не любил бессмысленные лобызания, да и зачем, когда можно было сразу приступать к делу, минуя обмен слюнями? Но сейчас до одури хотелось ворваться языком в горячий рот Даочжана, впиться зубами в мягкость его губ. Потому что лежал он весь такой растрепанный и беззащитный, а Сюэ Ян мог взять с него все, что только пожелает. Он коротко лизнул губу Даочжана и скривился, ощутив горький вкус лекарственного снадобья. В следующий раз, когда тот будет болеть, Сюэ Ян обязательно накормит его перед сном конфетами. Он перенес вес на одну руку, другой схватил Даожана за челюсть и слегка надавил на нее, приоткрывая влажный от слюны рот. Наклонившись, Сюэ Ян снова коснулся языком горьких губ, затем оттянул мягкую плоть зубами. От незатейливых действий внутри закипало что-то темное, жадное. Святой Даочжан никогда бы не позволил подобного, будь он в сознании. Но теперь, забывшись болезненным сном, он был таким уязвимым, что хотелось запятнать грязной похотью его чистоту. Искусав податливые губы, Сюэ Ян отстранился и посмотрел на Даочжана. Тот слегка нахмурился, видимо потревоженный грубостью чужого рта. Но не пробудился, отчего Сюэ Ян довольно усмехнулся. Даочжан промычал тихонько что-то невразумительное и снова успокоился. — Спи, Даочжан. Лекарь сказал, что назавтра хворь отступит, — прошептал он ему на ухо, слегка прикусив мягкую мочку. Спустившись поцелуями-укусами вниз по шее, Сюэ Ян оставил красное пятно на бледной коже. Никто, кроме него, этой дерзости не увидит. А жаль. Хотелось разукрасить всю шею Даочжана такими рисунками, растерзать его нежную кожу, впиться зубами до крови… Сюэ Ян шумно выдохнул. Внизу живота потяжелело, он позволил себе лечь на Даочжана, слегка упираясь рукой в настил, и немного потерся о его тело. Это лишь раззадорило его еще сильнее. Сюэ Ян приподнялся и распахнул свои одежды, добрался рукой до члена и провел ею вверх-вниз, глядя на распростертого под ним Даочжана. Его кожа была такой горячей, такой белоснежной, такой шелковистой на ощупь. Внутри он наверняка был еще горячее. Сюэ Ян на мгновение представил, какого было бы проникнуть в Даочжана, вбиваться в него до тех пор, пока он не пробудится, растерянный и слабый, неспособный противостоять собственному грехопадению… Он вдруг осознал, что задержал дыхание, думая об этом. Водил рукой по члену и представлял, что это чужая рука. Коснулся ли бы Даочжан его когда-нибудь так, будучи в сознании? Наверняка бы умер на месте от стыда в тот же миг. Сюэ Ян хищно улыбнулся. Он подвинулся ближе к лицу Даочжана и замер, изучая тонкие черты. Даже окровавленная повязка не портила впечатления, Сюэ Яну нравились такие контрасты. Он коснулся сочащейся головкой члена щеки Даочжана, оставляя за собой влажный след. Даочжан приоткрыл рот и шумно выдохнул. На мгновение Сюэ Яну даже захотелось, чтобы тот пришел в себя, захотелось увидеть удивление на умиротворенном лице. Медленно ведя членом по щеке, он замер у приоткрытых губ и сжал зубы, когда чувствительной кожи коснулось горячее дыхание. Сюэ Ян надавил чуть сильнее. Головкой он коснулся приоткрытого рта и уперся в стиснутые зубы. Если бы только проникнуть глубже… Отстранившись, Сюэ Ян проник пальцами свободной руки в рот Даочжана, слегка приоткрыв его. Указательным он коснулся влажного и горячего языка и шумно выдохнул, представляя, как тот трогает его возбужденный член. Даочжан наверняка был бы не таким умелым, как девицы из борделей, он бы смущался и давился слюной. Помогал бы себе тонкими пальцами, аккуратно заглатывая головку. Представлять это было практически невыносимо, жар внутри требовал активных действий. Сюэ Ян надавил на подбородок Даочжана, и тот слегка приоткрыл рот. Пришлось надавить сильнее, чтобы головка полностью вошла в горячий обволакивающий жар. У Сюэ Яна вырвался тихий стон. Даже зубы, что царапали нежную кожицу, ощущались хорошо и правильно. Придавали остроты. Чуть приподняв голову Даочжана, Сюэ Ян попытался проникнуть глубже и зашипел от смеси боли и удовольствия. Невероятных усилий требовалось, чтобы не начать вбиваться в податливую горячую глотку. Сюэ Ян проскользил по влажному языку несколько раз, чувствуя сладкую дрожь по всему телу, а после вытащил член из приоткрытого рта и отстранился. — Поможешь мне, Даочжан? — вкрадчиво прошептал он. — Ты же так любишь приходить на помощь сирым и убогим… Не оставь меня в беде. Сюэ Ян потянулся за рукой Даочжана и сел на его грудь, не отрывая взгляда от бледного лица — на губах смешалась слюна и смазка, и теперь те блестели в лунном свете и манили прикоснуться к ним снова. Сюэ Ян мог бы развлекаться так всю ночь, трогая, кусая и вылизывая, но член требовал разрядки. Поэтому он положил на него горячую ладонь Даочжана и обхватил сверху своей рукой. Сюэ Ян сразу задал быстрый темп, почти грубо проводя вверх и вниз. Другой рукой он коснулся влажных губ на чужом лице, почти жалея, что не может впиться в них очередным поцелуем — слишком неудобной была его поза. Еще несколько резких движений, и Сюэ Ян, вздрогнув на мгновение, излился прямо на лицо Даочжана. Белесые капли стекали по щекам, несколько из них попало на приоткрытые губы. Сюэ Ян, будто завороженный, подцепил одну каплю пальцем и проник им в чужой рот, оставляя свое семя на языке. При виде испачканного Даочжана, обычно такого праведного и чистого, внутри что-то урчало довольно и сыто. Он только закончил, но уже хотелось повторить. Но теперь по-другому, не прикрываясь болезнью и сном. Чтобы Даочжан не спал и все осознавал. Сюэ Ян разжал ладонь, что все еще покоилась на члене, и отпустил руку Даочжана, запахивая свои одежды. Его вдруг начало клонить в сон, приятная нега пришла на смену внезапному возбуждению. Осмотрев еще раз запачканное семенем лицо, Сюэ Ян потянулся за влажной тряпицей, что оставила возле Даочжана Слепышка. Вытер капли с бледной кожи и ухмыльнулся. — Теперь мы квиты, Даочжан, — прошептал Сюэ Ян. — Я помог тебе, ты помог мне. Откинув тряпицу в сторону, Сюэ Ян лег рядом с Даочжаном, чувствуя исходящий от него жар. Подтянул верхние одежды и укрыл ими их обоих. Там, на улице, вовсю свистел ветер, наверняка с небес сыпал снег. Здесь, рядом с больным Даочжаном, было тепло. Сюэ Ян расплылся в довольной улыбке и мгновенно провалился в сон.