олени в лилиях

Карадок Дирборн вошёл в класс по защите от темных искусств. Вместо привычного аврорского кителя с нашивкой мужчина надел аккуратный костюм-тройку темного цвета, а снова отросшие волосы собрал в хвост. Полы его мантии разлетались туда-сюда, подмышкой он нес классный журнал и очень ветхий фолиант. Уверенная походка и стальной взгляд делали его похожим на свирепого зверя, с которым трудно сладить. Однако среди студентов всех курсов и факультетов протеже Аластора Грюма быстро вызвал не только симпатию, но и уважение. — Доброе утро, старшекурсники, — поприветствовал он студентов. Как всегда, профессор был немногословным и предпочитал открывать рот исключительно по делу. На его уроках всегда царила дисциплина. Карадок Дирборн стал находкой для Хогвартса, а его уроки, не говоря уже о факультативном кружке, организованном специально для будущих авроров, приносили много пользы. Профессор Дирборн остановился возле учительского стола и раскрыл журнал, проверяя посещаемость. Потом быстро взмахнул палочкой, затворил шторы и вывел на доске формулу «Expecto Patronum». Заинтригованные студенты переглянулись, сгорая от нетерпения. По классу распространился шепот, каждый переговаривался с соседом по парте. Джеймс Поттер отвлекся от наспех нарисованной на полях тетради карикатуры на Филча и довольно улыбнулся не только из-за проделанной работы, но и в ожидании перехода к практической части урока. Ему нравилось, что профессор Дирборн не боялся отходить от школьной программы и учил полезным заклинаниям не только на дополнительных занятиях, но и на обычных. Заклинание Патронуса не изучалось в Хогвартсе, но Джеймс был наслышан о нем от своего отца, Карлуса Поттера. Его папа тоже служил в аврорате не первый год и даже возглавлял один из отрядов. Обычно Карлус, находясь в Годриковой Впадине вместе с семьёй, предпочитал больше возиться с домашними хлопотами, вскользь упоминая о рабочей рутине. Жизненный опыт накладывал свой отпечаток, и мистер Поттер стал воспринимать службу не как приключение, а обычный порядок вещей, повторяющийся с определенной очередностью. К тому же обстановка в магической Британии ухудшалась с каждым годом и не хотелось впускать мрак в единственный обитель уюта и тепла, которыми для Карлуса служили любимая жена, Дорея, и долгожданный сын, Джеймс. Джеймс с детства восхищался храбростью отца и иногда ему удавалось уговорить родителя поведать о его боевых заслугах. А порою в их коттедже появлялись знакомые Карлуса, не обязательно сослуживцы, которым нравилось ностальгировать по ушедшим дням молодости. Как раз один из таких случаев был связан с заклинанием Патронуса. Три года назад, одним зимним вечером к Поттерам заглянул старинный приятель Карлуса, Томас Голдштейн. Из-за сильной метели сбилась работа сети каминов, и ему необходимо было найти крышу над головой и согреться чем-нибудь горячим. Повезло, что он успел добраться до Годриковой Впадины. Том Голдштейн учился вместе с отцом в школе, но потом судьба развела их. Они редко встречались: Карлус был занят в аврорате, а Том путешествовал, изучая предания и легенды магов разных народов. Мистер Голдштейн пропустил по стаканчику глинтвейна вместе с Карлусом и поведал о том, как отец Джеймса спас ему жизнь, прогнав Смеркута своим телесным патронусом, который имел форму большого медведя. Джеймс тогда учился на третьем курсе и попросил отца научить его применять данное заклинание. Уговоры продлились недолго, и Карлус, который редко когда мог отказать своему любимому сыну, согласился. Патронусом Джеймса стал олень. Гордое и сильное животное, способное в момент опасности защитить самое дорогое. Подобному раскладу Поттер не удивился: ведь его анимагическая форма была точно такой же. Правда, об этом Джеймс старался не распространялся. Это был их общий с Мародёрами секрет. В Хогвартсе про заклинание патронуса упоминали, но никогда не требовали от студентов умения использовать его на практике. Однако, все уже убедились в том, что у Карадока был свой взгляд на программные вопросы. Он и учебники по дисциплине особо не жаловал, предпочитая уделять внимание оттачиванию навыков, столь необходимым в тяжёлые времена. Зубрежка теории, по его мнению, не могла спасти жизнь волшебнику в трудной ситуации. Конечно, не всем нравился такой подход. Многие чистокровные студенты жаловались своим родителям, но на стороне Карадока было руководство школы. — Кто мне скажет, что за формулу я вывел на доске? — обратился к классу Карадок, и несколько рук тут же взлетели в воздух. Как обычно, быстрее всех среагировали Джеймс, Ремус и Лили. Однако Поттер всё-таки опередил своих однокурсников на долю секунды, и профессор Дирборн предоставил ему право голоса. — Слушаю, Джеймс, — сказал Карадок. — Экспекто Патронум— защитное заклинание, которое применяют против дементоров и смеркутов, — быстро ответил Джеймс, — чтобы его использовать, нужно вспомнить самое счастливое воспоминание. Особенно силен телесный патронус, который приобретает разные формы. Для каждого волшебника форма индивидуальна. Также я слышал, что форма патронуса может изменяться. — Спасибо, Джеймс, — Карадок кивнул, довольный ответом студента, — Десять очков начисляю Гриффиндору за знания основ. Однако куда важнее то, что вы продемонстрируете мне на практике, — серьезнее подчеркнул Карадок. — Пусть это заклинание не в приоритете составителей учебной программы, однако я считаю, что вам необходимо научится использовать патронус. Для вашего же блага. Сириус, сидящий рядом с Джеймсом, усмехнулся, и был готов приступить к действиям. Он никогда не любил подолгу выслушивать нудные объяснения. Ремусу, занимавшему с Питером парту на втором ряду среднего ряда, тоже не терпелось проверить свои возможности. Петтигрю, наоборот, немного запаниковал. Это было видно по напряженному лицу. Скорее всего, Питер был бы не прочь ещё послушать что-нибудь из теории. Но в то же время нельзя сказать, что у всей компании Мародёров часто возникали проблемы с защитой от темных искусств. Обычно, на уроках они показывали хорошие результаты. — Профессор Дирборн, а какой патронус у вас? — кокетливо поинтересовалась слизеринка, Селия Гринграсс, и Сириус не удержался, закатив глаза. Джеймса, наоборот, ситуация немного повеселила. Он похлопал друга по плечу. Ни для кого не было секретом то, что с приходом нового молодого преподавателя среди женской половины старшекурсниц начало происходить практически массовое помешательство. Профессор Дирборн представал в их глазах тем самым героем, чье сердце необходимо заставить биться чаще. Однако Карадок оставался непреклонным и спокойно сдерживал столь активный натиск. Сириуса, который не первый год носил звание главного сердцееда школы, разумеется, такой расклад не радовал. — Мисс Гринграсс, сейчас намного важнее форма вашего патронуса, — спокойно отреагировал Карадок и по классу распространились смешки. — Это касается и остальных! Сегодня у нас больше вводный урок, а вот на следующем попробуете свои патронусы в действии. Через несколько минут профессор раздвинул парты, освобождая для студентов как можно больше пространства и принялся молча прохаживаться мимо гриффиндорцев и слизеринцев, наблюдая за их успехами и неудачами. Практически все с большим рвением и усердием отнеслись к поставленной задачи. А слова профессора про следующее занятие заинтриговали ещё больше. Однако нашлись и те, кто не сильно разделял боевой настрой. Среди них была Лили Эванс. Девушка не отрицала, что уроки Зоти были полезны и необходимы. Каждый волшебник должен знать хотя азы защитной магии. Но этот предмет не входил в число ее любимых. Ей намного больше нравились зельеварение, травология и трансфигурация. Особенно первой дисциплине Лили придавала особое значение. Она любила нарезать ингредиенты, искать способы улучшения рецептов известных зелий и колдовать возле котла, наблюдая за происходящими изменениями. Это занятие не только развивало сосредоточенность, но и напоминало о доме. Лили нравилось готовить. Девушка с детства помогала маме с лёгкими блюдами, и процесс практически во всем напоминал зельеварение. Те же рецепты, только магия в них таилась другая, которая помогала организовать сытный ужин для дорогих людей. По защите от темных искусств у Лили тоже были хорошие баллы. Она старалась на уроках и всегда готовилась, успешно занимаясь. Но не все заклинания получалось эффективно применять с первого раза. Сегодняшний урок стал как раз таким. Лили почему-то не могла вызывать патронус. Профессор Дирборн, проходящий мимо нее и Алисы, у которой тоже возникли проблемы, посоветовал им сосредоточиться и не переживать. Не одни гриффиндорки потерпели неудачу с заклинанием. У других студентов тоже возникали разные трудности. Среди однокурсников Лили только у Джеймса Поттера получилось сразу же использовать патронус. Могучий олень эффектно пронесся по классу, вызывая у многих восхищение. Некоторые слизеринки даже обратились к нему за помощью. Ни для кого ведь не было секретом то, что Поттер часто блистал на уроках Зоти, которые входили в число его любимых учебных дисциплин. К концу урока с патронусом справились Сириус, Ремус, у Марлин и Фрэнка тоже наметился небольшой прогресс. Лили же никак не могла сосредоточиться. Казалось бы, что сложного в том, чтобы найти самое счастливое воспоминание? Ей на ум сразу же пришли семейные вечера в детстве, когда папа возвращался после смены из больницы, и они с мамой и Тунни готовили ему сюрприз: любимый вишневый пирог. Прекрасные времена, когда они со старшей сестрой ещё ладили и не отдалились друг от друга. Но почему-то из волшебной палочки по-прежнему сыпались лишь слабые искры света. — Не волнуйся ты так, — подбадривала Лили Доркас, — У меня тоже пока что результат неутешительный, а ведь я собралась попробовать поступить в аврорат! Лили, конечно же, расстроилась, но все равно не собиралась сдаваться. Она решила выделить больше свободного времени для тренировок, чтобы на следующем уроке продемонстрировать свое мастерство. Однако ситуация значительно усложнилась ближе к вечеру, когда, возвращаясь после дежурства в Больничном крыле, Лили захотела расслабиться после тяжёлого дня и отправилась в ванну старост. Все было, как всегда. Лили нежилась в пене, разглядывая мыльные пузыри и отдыхая после всех своих занятий. Но как только водные процедуры подошли к концу, девушка не поверила своим глазам, обнаружив на бедре татуировку с изображением оленя. — Мерлинова борода?! — воскликнула Лили, дотрагиваясь до нее пальцами. Откуда она взялась?! Неужели чья-то дурацкая шутка?! Однако такой вариант Лили сразу перестала рассматривать. Это было глупо. Да, Лили и не общалась особо не с кем, кроме девочек. Она пыталась успокоиться и найти логическое объяснение происходящему, но на ум приходили лишь абсурдные идеи. Она оделась, собрала волосы в пучок и направилась в гостиную Гриффиндора. Ничего другого не оставалось, только делать вид, что все в порядке, и попробовать найти какое-то решение проблемы. Лили не была поклонницей татуировок, а в волшебном мире подобные знаки, появляющиеся у магов без предупреждения, могли и вовсе привлечь не самые благоприятные последствия. Нужно было, как можно быстрее отыскать выход из тупиковой ситуации. Конечно, она могла бы обратиться за помощью к мадам Помфри, но ей хотелось самой докопаться до истины. Но и без мнения знающих людей тоже нельзя было обойтись. Поэтому Лили решила переговорить с Доркас, которая увлекалась рисованием. Разумеется, девушка не стала бы рассказывать всех подробностей подруге. Не потому что не доверяла ей, а из-за некого стеснения. Всё-таки проблема была довольно-таки пикантная. Пришлось изобразить праздное любопытство. К тому же один из ее однокурсников, Сириус Блэк, интересовался темой тату. Вопросы Лили вряд ли вызвали бы подозрение. — Доркас, скажи, а ты знаешь что-нибудь о магических татуировках? — невзначай спросила Лили у подруги, когда они вместе шли в Большой зал ужинать. — Тебя тоже МакКиннон стала спрашивать об этом? — усмехнулась Доркас, и Лили быстро кивнула, — Не так много. Мне не приходилось ещё пробовать себя в этой сфере, да и сведения не все фиксированы. Однако я слышала, что татуировки порою связывают с заклинанием соулмейтов. —Родственные души? — удивилась Лили, — Я всегда думала, что это миф и не больше. — Кто знает, Лилс, — Доркас пожала плечами, — Но я, правда, не очень в этом разбираюсь. — Ничего, — Лили улыбнулась, — Давай занимать места? После трапезы Лили вместе с подругами просидела в гостиной, обсуждая разные несущественные вещи. Сейчас было бесполезно идти в библиотеку за поиском информации и Лили решила заняться этим завтра. Тем более наступала пятница, и свободного времени появлялось чуточку больше. На следующий день сразу же после уроков Лили отправилась в библиотеку и попросила у мадам Пинс все имевшиеся в школе книги, в которых говорилось про соулмейтов и также дополнительную литературу про патронусы и другие защитные заклинания. Библиотекарь сначала с неким недоверием отнеслась к просьбе Лили, но та быстро нашла предлог, сославшись на учебное исследование, которое ей поручили. — В мире маглов тоже верят в родственных душ и полезно узнать разные точки зрения, — уверенно сказала Лили, не ожидая, что у нее так плавно получится солгать, — А заклинание патронуса мы проходим вместе с профессором Дирборном, мадам Бинс. В конце концов, женщина поверила Лили и предоставила все необходимое. Всё-таки студенткой она была прилежной, к тому же занимала должность старосты и вряд ли могла ввязаться в какие-либо неприятности. Лили засиделась в библиотеке, изучая полученных фолианты и абсолютно потеряв счёт времени. Однако все научные труды, как один твердили, что татуировки соулмейтов появляются на теле волшебника, если он сам желает найти свою родственную душу и произносит соответствующее заклинание. — Бессмыслица какая-то! — сетовала Лили, — Я же не произносила никакое заклинание! Проверив ещё раз все книги в надежде, что упустила важную информацию, Лили просидела в библиотеке ещё несколько часов. Но поиски так и не увенчались успехом. Лили сдала фолианты обратно, оставив только два пособия, одно из которых было про патронусы. — Эванс, ты не исправила!!! — послышался недовольный голос Марлин МакКиннон, которая быстро перемещалась по библиотеке в компании Мэри МакДональд. — Решила прописаться в библиотеке, пропустив прием пищи?! Марлин часто любила отчитывать всех за подобное поведение. МакКиннон скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что у Лили не остаётся никакого выбора, только взять и пойти вместе с подругами в Большой Зал. — Лили, ты же знаешь, что Марлс не успокоиться, пока ты не поешь и не отдохнёшь, — сказала Мэри, — и тебе это нужно. Против двоих спорить было бесполезно. Да и был ли в этом смысл? Учитывая, что все это время Лили потратила в пустую. Похоже, всё-таки придется обратиться к Мадам Помфри за советом. Однако планы осуществить не удалось. Марлин подумала, что Эванс собралась на дежурство в крыло, а не ради настойки от головной боли, поэтому предложила компромисс: самой сходить за снадобьем. Но Лили, разумеется, отказалась. — Я знаю, что тебе и в том числе всем нам необходимо! — воскликнула Марлин, — Устраиваем девичник! Все, я не принимаю никаких возражений! — Марлин, мне ещё надо тренироваться с вызовом патронуса, — Лили устало вздохнула, — Может быть, завтра? — Так, Лилс, не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, — подмигнула ей Марлин, — а твою проблему с патронусом мы тоже решим. — Ладно, давайте правда отдохнем, — поддержала затею Марлин Алиса, — Мы слишком устали на этой неделе! Марлин обняла Алису, поблагодарив за поддержку, и быстро скрылась за дверью. Вернулась она через двадцать минут, откуда-то принеся парочку бутылок сливочного пива, разные вкусности и даже огневиски. — Кого ты ограбила? — поинтересовалась у нее Доркас, — То, что домовиков, это понятно. Но огневиски и сливочное пиво? — У меня есть свои связи, — уклончиво ответила Марлин, — доставая пластинки. Однако все быстро догадались, что под связями Марлин имела в виду Сириуса Блэка, у которого всегда где-нибудь была препрятана лишняя бутылка огневиски. Впрочем, Лили была рада провести вечер за разговорами с подругами и слушая хорошую музыку. Они разглядывали журналы, обсуждали новые модели одежды мадам Малкин, прочитанные книги, мальчиков, а пара глотков огневиски очистила голову, подарив странную легкость. Однако все же девушки больше предпочитали сливочное пиво и тыквенный пирог. Лили не думала ни о татуировке, ни о неудачном патронусе. Однако проблемы всё-таки не могли решиться сами собой, и девушка прекрасно понимала это. Но Марлин не шутила, когда заявляла, что у нее есть одна идея. Слов на ветер неугомонная блондинка не бросала, поэтому Лили пришлось довериться ей. Субботний день был промозглый. Ноябрьский дожди зачастили, распространяя холод, сырость, а заодно и осеннюю хандру. Спасало только горячее какао и теплые свитера. Хотелось провести весь день в постели, дочитывая роман «Север и Юг». — Лили, пойдем в выручай-комнату, будем тренироваться вызывать патронус, — сообщила ей Марлин, когда они спустились в гостиную. Лили не возражала, но когда девушки оказалось на месте, она не ожидала увидеть Джеймса Поттера вместе с Сириусом Блэком. — Марлин, как это понимать? — нахмурились Лили. — Ты же сказала, что мы будем тренироваться. — Ага, но забыла упомянуть с кем, — как ни в чем не бывало произнесла Марлин, переглянувшись с Сириусом. Лили, конечно же, это заметила. — Я здесь не при чем, Лили, — встрял в их беседу Джеймс, — Но я буду рад помочь. — Как все прекрасно складывается! — заявил Сириус, кладя руки на плечи к Марлин и обнимая ее. Блэк и МакКиннон, явно спланировавшие все от и до, были очень довольны. Однако насчёт тренировки они действительно не врали. Выручай-комната подстроилась под настроение студентов и преобразила интерьер, который стал напоминать большой класс Зоти. Сириус и Марлин тренировались, отойдя ближе к окнам. Между Лили и Джеймсом царило неловкое молчание. Мысли Лили всё ещё занимала татуировка, а Джеймс, наверное, решил, что девушка расстроена из-за неудач и постарался ее успокоить. — Лили, ты очень талантливая волшебница, даже, если у тебя не получилось призвать патронус с первого раза, я уверен, что ты так просто не сдашься! — бодро заявил Поттер и взмахнул палочкой. Лили почувствовала едва ощутимый поток магии и перед ними возникли небольшие красные огоньки. Сначала ничего не происходило, но потом они стали кружить и трансформироваться, напомнив лица маленьких человечков, которые корчили забавные рожицы. По губам Лили скользнула улыбка. — Джеймс, ты, как всегда! — зассмеялась Лили. — Зато теперь ты улыбаешься, — ответил Джеймс, — Давай теперь тренироваться! Лили кивнула. Настрой Джеймса передался ей, и она стала думать о своем самом счастливом воспоминании, но на ум снова приходили моменты с семьёй. Особенно, когда они с Тунни дружили и жили душа в душу. — Готова? — спросил Джеймс, видя, что Лили снова начала волноваться. — Цветочек, все хорошо? — Кажется, да, — сказала Лили и взмахнула палочкой, — Экспекто Патронум! Из волшебной палочки снова посыпались искры слабого света. Джеймс понимал, что Лили могла разозлиться, если он станет интересоваться о ее воспоминаниях. Она же очень раздражалась, когда он лез в ее личную жизнь. Но в то же время Поттер понимал, что помочь девушке получится только в том случае, если они это обсудят. Ведь залог успеха в применении заклинания заключался именно в выбранном воспоминании. — Лили, что ты вспоминаешь, когда готовишься вызвать Патронус? — спросил Джеймс. — Как мы с семьёй вместе проводим время, — Лили грустно вздохнула, — в те дни, когда мы с Петуньей ещё не ссорились и она не завидовала, что мне пришло письмо из Хогвартса. Джеймс, слышавший про непростые взаимоотношения двух сестер, понимающе кивнул. — А, может, у тебя есть более счастливое воспоминание? — уточнил он, — Конечно, нам всем дорога семья, но должно быть что-то ещё? Джеймс улыбнулся, вспоминая о том, как впервые поймал снитч. До этого он смотрел на Лили, которая, несмотря на их ссору, не отрывала от него своих зелёных глаз и болела вместе со всеми. Это было как раз-таки на третьем курсе. — Возможно, тот день, когда к нам домой пришла профессор МакГонагалл и рассказала моим родителям, что я волшебница, — внезапно поделилась с ним Лили. Она, разумеется, получила письмо из Хогвартса, но Тунни ей не поверила, решив, что это глупый розыгрыш. Ещё и пожаловалась родителям, которые тоже насторожились из-за частого упоминания волшебства. Раньше мистер и миссис Эванс считали, что их девочки так играют, но в последнее время Петуния говорила, что Лили специально все выдумывает. Да и странные случаи в школе тоже накладывали осадок. Например, мистера Эванса вызывала учительница Лили, рассказывая, что девочка каким-то образом умудрилась без разрешения открыть окно, которое разбилось из-за порывов ветра и ударившейся об стекло ветви. Хотя Лили утверждала, что случайно посмотрела на ветвь и та стала расти прям в окно. А недавно ее туфельки поменяли цвет с синего на красный, став такими же, как в фильме про Дороти. Но мистер и миссис Эванс этого не заметили. Конечно, Гилберт и Джейн не ругали младшую дочь из-за столь богатой фантазии, но Лили было обидно. Лишь, когда к ним заглянула профессор МакГонагалл, все встало на свои места. Лили одним взмахом руки смогла вырастить в горшке лилию. Которая пусть и быстро завяла, но мистер и миссис Эванс поверили в ее дар. Джеймс аккуратно накрыл своей ладонью ее руку, будто направляя и наклонившись близко, шепнул: — Попробуй сейчас использовать заклинание. Все получится. Лили вздохнула, ещё раз повторив движение палочкой, и громко произнесла: — Экспекто Патронум! Из палочки вырвался поток света, а потом по комнате пронеслась лань. У нее действительно получилось! Лили не могла произнести ни слова, не веря собственным глазам. Она наконец-то справилась! И помог ей в этом Джеймс Поттер... Лили развернулась к нему, однако парень почему-то сосредоточил все внимание на своем запястье, на котором появилась татуировка с изображением лани... И тут пазл сложился! Патронусом Джеймса же был олень, как она могла об этом забыть?! Но неужели это означало, что они.... родственные души? — У тебя тоже появилась татуировка? — спросил Джеймс, поймав красноречивый взгляд Лили, и девушка кивнула. — Я слышала, что это может быть связано с соумейтами, — сказала Лили, немного смутившись, — Но я не совсем понимаю, как это работает в нашем случае. — Меня научил использовать патронус отец, когда я заканчивал учебу на третьем курсе, — поделился Джеймс, — А мама рассказывала, что заклинание патронуса иногда срабатывает, как поиск соулмейта. Возникают парные татуировки у тех, кто по-настоящему любит друг друга. Лили не знала, что сказать. Она уже успела обо всем догадаться, сопоставив все факты... Но всё ещё не могла верить в происходящее. Из замешательства Лили вывел Джеймс. Он протянул ей ладонь, и Лили сжала ее, чувствуя его тепло и силу. А ещё их окутал поток яркого света, магия патронуса закружила вокруг, и татуировка с запястья Джеймса пропала. У Лили, скорее всего, тоже не осталось следа от метки. Да и им теперь это было не нужно. Они уже узнали, что были предназначены друг для друга. Джеймс усмехнулся, крепко обняв Лили и зарывшись в ее рыжие волосы. — Ты чего? — спросила девушка, — Джеймс? — Приятно удивлен, что ты так спокойно приняла все, — шепнул Джеймс, — И что ты не хочешь меня прибить. Но даже, если бы захотела, я бы все равно тебя не отпустил, Цветочек. Я тебя люблю. Лили закрыла глаза. Конечно, раньше ее вряд ли устроил такой расклад. Ведь порою Джеймс так раздражал ее, создавалось впечатление, что она его ненавидит. Но это было ложью. Лили прекрасно знала правду, поэтому наконец-то призналась вслух: — Я люблю тебя тоже. Все встало на свои места. Джеймс и Лили не собирались больше расставаться и на уроке по защите от темных искусств продемонстрировали отличные результаты.