weekday

***

- И как ты это назвал? - Накахара оттягивает ворот и без того широкой для него футболки, неопределенно взмахивая рукой. Дазай весело хмыкает, наблюдая за его эмоциями. Столько непонимания в глазах, а ведь они даже не на помойке, из которой однажды вылез сам Чуя - всего лишь где-то за городом. В поле. Рядом с лесом. В России. Приличия ради, Осаму с чистой совестью признает, что выглядит все это намного лучше Сурибачи и дышать здесь полегче. Но скептизм из Накаханы не исчезает - тот наоборот только сильнее хмурится. Признать честно, все его негодование можно было собрать в коробку и выдавать каждому жителю планеты нормированую долю ещё на этапе электрички. Смотря на него, Дазай вспоминает свои эмоции, когда впервые увидел это чудо техники, которое, на минуточку, не только выглядело пугающе, но ещё и ездило. Наблюдать за Чуей в такой обстановке вообще было сплошным удовольствием. Где вы ещё увидете на столько растерянного и мало, что понимающего Накахару. - Дача, - Федор за его спиной забавно щурит глаза, вороша волосы полотенцем - когда только успел? - и кивает головой в сторону небольшого здания с трубой на крыше. - Там бочка стоит и шланг, разберешься. - Ррразберус, - Федя еле заметно дёргает уголком губ на его корявый русский и исчезает в доме. Ну как доме - это скорее летняя вариация. Вообще удивительно, как что-то столь простое все равно может быть красивым и надёжным. - Как..? - Чуя хмурится ещё больше провожая взглядом хозяина всего этого недарозумения. Дазай понимающе вздыхает, похлапывая его по плечу и утягивает за собой в тень. Осаму помнит с каким недоверием глядел на него Огай, стоило Дазаю заикнуться о своем первом путешествии сюда. Ну сюда - не конкретно сюда, а в общем. Федор не нравился Мори по умолчанию, а вариант, что единственный сын собрался вместе с ним отправится за пределы Япони вообще не допускались. (Ну действительно, сюда то твои рученки не дотянутся.) И Дазай на самом деле не уверен, что здесь взыграло больше: байки о русской мафии или то, как выглядел и вел себя сам Федя. Не то что бы он сильно выделялся.... Ну если только немного... Может чуть больше, но не сильно. Хотя, будь Достоевский, допустим, французом, вопросов к нему было бы ещё больше. С его то постной рожей... Так что это в какой-то степени даже хорошо, что русский до корней волос Федор оказался именно русским - его неулыбчивость и черезмерную серьезность можно было списать на особенности минталитета. Их первую встречу можно было вообще снимать на камеру и крутить по кинотеатрам. Огая для начала возмутил сам факт, что у Дазая пара, как оказалось, была и спокойно себе существовала без внимательного и зоркого глаза Мори уже как несколько лет. А то, кем именно она оказалось.. Это нужно было видеть. С отсутствием возможных наследников Огай смирился ещё при пубертате собственного ребенка, смотря на все это сквозь пальцы. Так что встретить на первом знакомстве девушку он даже не надеялся. Чего уж он не ожидал, так это встретить человека, одной аурой напоминающего криминального авторитета. Под конец у Огая дернулся глаз и это было настоящей кульминацией вечера. Что бы у самого Мори Огая и дернулся мускул на лице? Местным политикам об этом оставалось только мечтать. Чуя, знающий и Огая, как своего непосредственного начальника, и Дазая, как чёртову занозу в причинном месте из-за которой порой не только у родителя, но и у всей организации были проблемы, и "Блять-Дазай-инсульт-от-его-взгляда-закрой-ему-ебальник-Федора", старался держать нейтралитет в этом вопросе. Присмотреть за Осаму, ребенок в котором только проснулся? - без проблем. Паралельно следить за "тем юношей"? - Накахара только рад узнать, что в голове у этого странного человека. Какого хрена он, член исполнительного комитета, делает тут? - ебать, Осаму, ни у одного тебя бывают выходные, и вообще все вопросы к своему папаше, да и не стоило шкерится от своей обычной "свиты", что бы за тобой высылали Чую. Раньше Дазаю было скучно, поэтому, даже зная о возможном контроле, он особо не прятался. Но стоило появится Федору, то он стал умудряются исчезать из под носа Накахары, знающего его как облупленого. Возможно, в этом и была причина бесконечных пряток. - Я в ахуе, - Накахара закидывает спавшую на лицо мокрую прядь обратно. Дазай не удосужился ни сказать, ни объяснить, просто вылив ему на голову ковш теплой воды из железного бочка. Неприятно, конечно, но зато от прошедшего за день быстро отошёл. Даже попытался утопить бинтованого идиота в этой самой бочке и остановило его только кинутое в них полотенце. В возможной смерти партнёра Федора ничего особо не смущало, он даже предложил помочь, пропустив мимо ушей недовольный визг Дазая. Хотя, это особенность всех, кто хоть когда-то был вынужден общаться с Осаму. Желание прибить этого индивида по умолчанию включалось у всех. - Это ещё цветочки, - Федор зажимает сигарету в зубах, передавай пачку с зажигалкой в ней Чуе. Свои Накахара благополучно проебал, когда в отместку его окатили остатками воды из той несчастной бочки. И теперь сигареты, аккуратно разложенные прямо на бетонную дорожку, сушились, а сам Дазай, как провинившийся отправился на пекло заново наполнять тару водой. Правда саркостичное Федино "нет, блять, набираешь там, а потом тараканишь сюда", смысл которого Чуя понял больше интуитивно, он чисто из принципа воспринял всерьез. И Накахара теперь мысленно решал, что именно они будут с ней делать, потому что такскать из нее воду и поливать цветочки и грядки они заебутся, а тащить ее на себе, до краев наполненную водой - вообще не вариант. - А ягодки - это? - Чуя, проникнувшись настроением этого странного человека, сел рядом на ступени, закуривая. Может и не так уж и плохая была идея. По крайней мере удостоверился, что Осаму ещё живой со всеми руками и ногами. Вот теперь и гадай - это ты такой надёжный сотрудник, или у остальных уже глаза бы на лоб полезли. Федор, придерживая пальцами сигарету, выдыхает дым в сторону и кивает, подбородком указывая на сооружение поменьше главного дома, возле которого изначально и стояла бочка. - Баня, - у Накаханы, кажется, дёргается глаз. - Давай его потом в бочке утопим? - Дазай, уже наполнивший эту балду водой, кряхтя, пытался сдвинуть ее с места, откинув шланг в сторону. - Тебя утопим, если ты ее сейчас на место не поставишь, - Федор с сожалением великого ценителя тушит только начатую сигарету о старенькую пепельницу, - сказал же, сделай нормально. Чуя устало вздыхает, убирая свою в прозрачную плашку - может докурит, если ещё повезет. Честно, он сомневается, что они и в троем-то ее дотащат, но выхода у них нет. Дазай, слишком сосредоточенный на своей задаче, каким-то образом подскальзывается, роняя бочку прямо на себя и что-то булькач под потоком воды, что льется ему в лицо. - Осаму, твою же мать! Надо будет взять отпуск после этого задания.