Тихий

Паук вздрогнул. Когда-то знакомые скибидисты стебали его, зовя "Тихоней", но даже сама речь была не на их языке! Паук повернулся на отклик, увидев на здании камерамэна. Когда он успел с ним познакомиться? Подлетев ближе и приземлившись на стенку здания возле смельчака, он глянул на его номер: "208". Вроде, он совсем недавно видел его, он тогда ещë подумал: "как этот парень вообще так долго прожил!" -Слу-у-ушай... Ты ведь хороший? - Камерамен осторожно положил руку на лапу скибидиста, издалека тот казался ему меньше. - Не подкинешь до безопасного места? Мы тут немного потерялись... По-хорошему стоило бы отказаться или вообще поэксперементировать прямо на этом агенте, но пауку этого отчаянно не хотелось. Немного неловкий жест успокаивал, Тихий улыбнулся, что получилось даже в какой-то степени мило, кивнул и полноценно вышел на крышу. Скибидист обхватил 208 за туловеще, ожидая реакции. - Понесëшь в лапах? - Кивок. - Хорошо, только... Агент отодвинулся и прошёл к лестнице. 72 доверия к новому "другу" не особо выражал. Да и к 208, на самом-то деле, тоже. - Чарли, пошли, он не тронет, видишь? - И как давно ты со скибидистом побратался? Спикер навëл на камерамэна пушку. Навредить-то она ему не навредит, но посыл ясен. Диалог не продолжился, 72 почувствовал взгляд в спину и что кто-то настойчиво опускает его оружие. Паук уже был позади и тоже не очень рад его присутствию. Спикер вздохнул: - Как я понимаю, выбора у меня нет? - Что-то вроде того. - Развëл руками 208. Тихий же взял парочку вместе с оружием в лапы и полетел в сторону музыки, в очередной раз убеждаясь, что новый ранец - это нечто. - Эй, зверюга, ты нас хоть понимаешь? - Вопрос двусмысленный. Ответа на него не было. -Ты вообще говорить можешь? Тихому такие разговоры явно не нравились, что он и выразил, встряхнув Чарли. Вроде, ему советовал делать так один из собратьев, чтобы пленные особо не буянили. Не самое лучшее сравнение, кхм. Дальнейший путь проходил в тишине. Вскоре скибидист увидел на дороге неслабо покацаный и чего-то ждущий отряд Альянса. То что надо. Он уже отлетел за ближайший поворот и приземлился, чтобы оставить своих пассажиров, не наводя шуму, как его заметили: - Тут скибидист! Да твою ж на лево... Паук рванул вверх, но за ободок унитаза его схватил большой спикер, невольно разворачивая к себе. Откуда он вообще взялся?! Только что никого же не было! - Не надо! Он хороший! Он за нас! Агента не особо кто и слушал. Да и сам Тихий тоже дружелюбным не выглядел и оставаться тут более не собирался: подлетев вупор к здоровяку и прижав свою новенькую пушку ему к груди, он сделал выстрел, вроде, даже не зацепив других агентов, а вот самого паука тряхнуло от электричества. Неприятно, но не критично, надо будет доложить об этом учëным. Паук оттолкнул спикера лапой и рванул куда подальше, скрываясь за зданиями и оставляя 208 с Чарли самих за всë это оправдываться: - Я не предатель, честно... У меня есть запись...

Сбежал, как трус.

Паук вернулся домой. Да, вот так просто, наплевав на задание. Всë равно потом скажет что-то типа: "хотел протестировать оружие на телевизионщике, но не нашел себе жертву" - или ещё что-нибудь выдумает, не в первой. Настроение было не к чëрту, причëм даже не совсем понятно от чего именно: он всегда признавал, что ему не хватает решимости на конфронтацию, причëм не только в отношении боя. Он может обхитрить, придумать что-нибудь, симпровизировать в конце-концов, но в конечном итоге, он всë равно сбегает от проблем. Сейчас это понимание ощущалось не в норме болезненно, хотелось что-нибудь ударить. Надо успокоиться, он не должен так нервничать, всë ведь хорошо! У него есть крыша над головой, пусть и не очень постоянная, он успешен как боец, понимает что делать дальше. А что, собственно, делать дальше? Тихий задумался над этим вопросом с немного другой стороны: бесконечно воевать в две стороны невозможно, кто-то всë равно будет предан. Ему давно стоило обозначить свою позицию в этой войне, сейчас же по правде занять чью-либо сторону будет той ещë задачей. Для агентов он - очевидный враг, среди своих - самозванец, которого не так и сложно будет вычислить. Из нервной задумчивости его вывел кто-то, залезший ему на голову и воткнувший в правый глаз лезвие! Кто бы к нему там не наведался, зря он это сделал, желание убивать вернулось с двойной силой! В этот раз он даже не прочь спеть это чëртово «скибиди»! Впрочем, бой закончился, едва успев начаться: паук со всего маху приложился головой о ближайшую стену, скидывая врага, и сделал выстрел из новой пушки в пол, распыляя заряд по чердаку. Паук резко замер. Вау, это было внезапно. Может, примерно так и чувствуют себя другие скибидисты в бою? Это бы многое объясняло. Хотя такой перепад настроения всë равно здоровым не выглядел. Нет, они ведут себя по стабильнее, это у него что-то с головой. Паук посмотрел на нападавшего. Внезапным гостем оказался Тв, судя по номеру, довольно молодой. Это часом не тот, корого Тихий недавно пугал? Пришел с виндетой? Ну-ну. Интересно, как он его выследил? Агх, не суть, всë равно ему теперь придëтся съезжать. А вот что делать с Тв - вопрос открытый. Скибидист прикоснулся к своей щеке лапой. Мокро. При попытке открыть глаз появилась вспышка боли и не было хоть что-либо видно. Вообще, даже чего-то размытого или пятен света. Окровавленная рука Тв опасения потверждала, кажись он теперь ещë и одноглазый, класс. Ну и ладно, тут уже ничего не сделаешь. Как ни странно, теперь Тихий был вполне спокоен и чувствовал разве что усталость. Паук снова глянул на телевизионщика. С одной стороны убивать его или сдавать в плен учëным категорически не хотелось, а с другой, ему же тогда опять придут мстить! Впрочем, будь что будет, пусть живëт. И с каких пор он стал таким синтементальным? Скибидист на секунду задумался: как в таком случае избежать второго покушения? А хотя... Ответ был прямо под носом, причëм почти буквально. Он достал трофейную карту памяти, показал перед монитором Тв и положил ему на грудь. Хотелось бы как-то ещë обьяснить, что враждовать он более не хочет, но даже чëртовы заметки он невольно пишет на языке скибидистов! Оставаться здесь больше не было смысла, паук сгрëб в охапку свои немногочисленные вещи и полетел прочь. В этот раз переночует где придëтся, потом уже поищет нормальный дом. Мерзкое чувство собственной никчëмности так и не покинуло, но ушло куда-то на фон, вытесняемое проблемами более повседневными.