Advance Payment

Бэй Доу врывается в Нефритовый дворец, как это часто бывает, когда кто-то хочет увидеть великую Волю Небес организации Цисин без приглашения. В конце концов, это не так уж и сложно. Если вы сделали это однажды, значит, делали это уже миллион раз. И, кроме того, до тех пор, пока Чжэнхай на самом деле не замечает, как она просачивается, он обычно достаточно счастлив, чтобы не обращать на это внимание. После третьего или четвертого раза, когда он погнался за Бэй Доу только для того, чтобы Нин Гуан отмахнулась от него, он уже давно все понял. Нин Гуан ценит мужчину, который умеет держать рот на замке, и это, вероятно, единственная причина, по которой она держит его здесь. Кроме того, Бэй Доу наполовину уверена, что Нин Гуан в любом случае знает о ее приезде. От этой ее секретарши, которую Бэй Доу не могла вспомнить конкретно, ведь у нее глаза повсюду, и не похоже, что это было в стиле Бэй Доу — оставаться незамеченной. Однако это не мешает ей запрыгнуть в окно Нин Гуан. Не из-за каких-либо обязательств по отношении к скрытности, а просто потому, что добраться до двери непросто. Нин Гуан замечает входящую Бэй Доу. Как она могла не заметить? Но она и глазом не моргнула, когда сказала: — Дверь вон там, — она даже не отрывает глаз от своих бумаг, указывая ручкой в дальний конец комнаты, где действительно находится дверь. Как будто она просто знает, что это Бэй Доу пришла поздороваться. Как будто Бэй Доу не самый устрашающий пират в море. Бэй Доу фыркает. — Я тоже рада видеть тебя, Нин Гуан, — добродушно говорит она, подходя ближе. Она знает, что это плохая идея — нависать над бумагами Нин Гуан и она терпеть не может, когда люди попадают в ее поле зрения. Во-вторых, ничто так не возбуждает и не подготавливает к драке, как нарушение конфиденциальности клиента без ее разрешения. После нескольких ударов магическими камнями по голове даже Бэй Доу понимает, что подглядывать не стоит. — Я не вызывала тебя сегодня. Какое у тебя дело? — спрашивает Нин Гуан, подписывая что-то и ставя печать. Все это очень официально, и отнимает все внимание, которое может уделить Нин Гуан. Внимание, которое, к сожалению, не сосредоточено на Бэй Доу. Что ж, она не из тех, кто откажется от вызова. — Так холодно, — мурлычет она, придвигаясь ближе и прислоняясь к краю стола Нин Гуан. Если бы она подняла глаза, ей открылся бы захватывающий вид на задницу Бэй Доу, но Нин Гуан знает, что лучше не доставлять ей удовольствия таким снисхождением. Хотя Бэй Доу знает, что Нин Гуан любит ее задницу. А кто не любит? — Ты совсем не скучала по мне? — У меня нет времени на сентиментальности, Бэй Доу, — фыркает Нин Гуан, смахивая руку Бэй Доу, лежащую поверх одного из ее контрактов. — Ты здесь для того, чтобы приставать ко мне, или тебе что-то нужно? Бэй Доу смеется, всем телом и сладко. — Разве это не весомая причина, что я просто хочу увидеть тебя, баобэй? — Что же, ты меня увидела, — говорит Нин Гуан, слегка закатывая глаза. Она ставит свою печать красными чернилами на этот раз, прежде чем, наконец, отложить ее в сторону и посмотреть на Бэй Доу. — Вот и она, — протягивает Бэй Доу и тянет руку, чтобы игриво щелкнуть маленькой красной кисточкой Нин Гуан. Обычно Бэй Доу не раздражается, когда кто-то не уделяет ей времени, так как у нее есть дела поважнее, чем гоняться за кем-то, кто не хочет встречаться с ней лицом к лицу. Но что-то в презрении Нин Гуан всегда заставляло Бэй Доу отказаться от своей беззаботности и принять вызов. Нин Гуан оценивает ее взглядом, и что-то в груди Бэй Доу трепещет. — Да, я здесь. И поскольку ты тоже здесь, я полагаю, я могла бы также дать тебе какое-нибудь задание — фатуи снова создают проблемы вокруг отмели Яогуан. Разберись с этим за меня. — О? — спрашивает Бэй Доу, растягивая слова просто для того, чтобы позлить Нин Гуан. Потому что, если она раздражает Нин Гуан, значит, она смотрит на нее, и какое сокровище может сравниться с редкостью этого безраздельного внимания Цисин? — А что мне с этого будет? Нин Гуан успокаивает ее равнодушным взглядом и говорит: — Ну, я всегда могла бы замолвить за тебя словечко, когда у тебя неизбежно возникнет стычка с Миллелитом. Не думай, что я не знаю о незаконных материалах, которые ты везешь из Инадзумы. — О, но ты уже делаешь это, — говорит Бэй Доу с какой-то жалобой в голосе, которую никто бы не услышал от нее в обычный день. Просто в Нин Гуан есть что-то такое, из-за чего Бэй Доу хочется приставать к ней, пока она не сорвется. — Я могла бы перестать так делать, — говорит Нин Гуан, и, оу, Бэй Доу обожает, когда она угрожает ей. Это очень мило. — Не будь такой, баобэй, — говорит Бэй Доу, растягивая прозвище ровно настолько, чтобы заставить глаз Нин Гуан дергаться. Она знает, что это чертовски дрянной способ — вот почему она его использует, потому что это просто еще одна вещь, которая выводит Нин Гуан из себя. — Я бы не хотела, чтобы мне пришлось вести свой бизнес в другом месте — этот парень из Торговой гильдии Феюнь не так мил, как ты. — Ты хочешь миленького? — Нин Гуан фыркает, откидываясь на спинку стула и вертя в пальцах трубку. Это движение демонстрирует великолепный орнамент на ее впечатляющих ногтях — идеальный способ запугать слабого мужчину. Жаль, что Бэй Доу не слабая и не мужчина. Это новый комплект, только что заметила Бэй Доу, покрытый золотом и украшенный рисунков в виде листьев гинкго. Между золотыми прожилками листьев изящно поблескивают вставки из лазурита. Это, должно быть, стоило целое чертово состояние, и Бэй Доу хочет, чтобы Нин Гуан зажала ее язык между этими острыми, как нож, кончиками, и хочет сосать их до крови. — Боюсь, тебе трудно будет найти это здесь, — Нин Гуан вздыхает. — Может быть тебе стоит найти ту девушку из ресторана «Ванмин», если хочешь миленького. — Оу, ты ревнуешь? — Бэй Доу подается вперед, попадая в личное пространство Нин Гуан теперь, когда она не работает. Нин Гуан закатывает глаза, напуская на себя незаинтересованный вид, подносит трубку к своим красивым губам и вдыхает. Она не может не наблюдать за тем, как губы Нин Гуан так изящно приоткрываются вокруг маленькой золотой трубки, как они поджимаются, когда она выпускает колечко дыма прямо в лицо Бэй Доу. Бэй Доу вдыхает его, как самые дорогие духи, и улыбается широко и торжествующе. — К чему я вообще могу ревновать? — спрашивает Нин Гуан, смеривая Бэй Доу скучающим взглядом. Это абсолютно неправильно и ужасно по меркам Нин Гуан, но Бэй Доу наслаждается этой крошечкой победой. Ее улыбка становится дерзкой, когда она говорит: — Ты знаешь, что у тебя есть постоянное приглашение подняться на борт «Алькора». Все мои друзья так делают. Отдохни немного, баобэй, я отвезу тебя в одно милое местечко. Нин Гуан выдыхает облако дыма через ноздри, словно дракон, и беззаботно произносит: — Разве? Мы друзья? — она снова придала своему лицу скучающее выражение и, взмахнув трубкой, снова сосредоточилась на чтении каких-то бумаг. Все это лишь прикрытие — они обе знают, что подобные вещи могут сработать с обычными клиентами Нин Гуан, но это нисколько не отпугивает Бэй Доу. — Я не верю, что у меня хватило бы здравого смысла подружиться с пиратом, который сеет смуту на моей территории и никогда не задерживается достаточно долго, чтобы прибрать за собой. Откровенно говоря, мне было бы приятнее подружиться с бездомной собакой с улицы. Она бросает на Бэй Доу острый взгляд поверх своих бумаг, прежде чем отложить их, чтобы сделать пометку и поставить штамп — на этот раз темно-черными чернилами, что означает необходимость внесения поправок. Очень пугающе. Бэй Доу встречается с ней взглядом и ухмыляется. — Гав, — с вызовом произносит она. Повисает пауза, пока Нин Гуан оценивающе смотрит на Бэй Доу, так, словно она оценивает врага. С раздражением, которое лишь слегка смахивает на непринужденное, Нин Гуан ненадолго отвлекается от Бэй Доу, чтобы разобрать стопки бумаг на своем столе. — Я бы не стала держать рядом с собой такую плохо воспитанную собаку, как ты. Бэй Доу ухмыляется, она не может перестать ухмыляться. Нин Гуан никогда не признает поражений, и все же вот она, показывает свой живот. Конечно, ее когти все еще выпущены, но Бэй Доу никогда не пугало что-то настолько тривиальное. Ее голос звучит слишком нетерпеливо, когда она говорит: — Я могла бы быть хорошей, если бы ты дала мне правильный стимул. Но можно ли ее винить? Не каждый день Воля Небес Цисин принимает ваше предложение. — О? — протягивает Нин Гуан, приподнимая идеально выщипанную бровь в притворном удивлении. — Ну, если ты так хочешь поиграть… — Нин Гуан делает пренебрежительный жест и говорит. — Садись. Других стульев поблизости нет, Бэй Доу чуть не указывает на то, что она уже сидит, но Нин Гуан имеет ввиду не это, и они обе это знают. Вздохнув, она встает и направляется к стулу с другой стороны комнаты. Нин Гуан резко щелкает языком. — Мы уже нарушаем приказы, не так ли? Я сказала, сядь. Просто чтобы не перечить, Бэй Доу обходит стол, хотя обычно это запрещено, но сегодня она чувствует себя смело, изящно усаживаясь на колени Нин Гуан. Она продержалась там всего долю секунды, прежде чем Нин Гуан повалила ее на землю, рявкнув: — Разве ты не знаешь, что ты слишком большая для комнатной собачки? Когда я говорю «сядь», ты садишься на пол, как дворняжка, которой ты и являешься. Несмотря ни на что, Бэй Доу пробирает дрожь, оставляя мурашки на ее коже. — Такая подлая, — выдыхает она, и волна жара разливается прямо между ее ног, когда она смотрит на Нин Гуан снизу вверх. Она должна признать, что отсюда открывается великолепный вид. — Что это было? Я не думаю, что собаки умеют разговаривать, — говорит Нин Гуан с восхитительной резкостью в голосе, покручивая свою трубку. — Если я нашла в своем доме яогуая, то мне следует пойти и вызвать охрану. — Оу, не будь такой, Нин Гуан, — говорит Бэй Доу, наблюдая, как темнеют ее глаза, когда она смотрит вниз на нее, покорно сидящую у нее между ног. И затем, конечно, поскольку Нин Гуан — абсолютная стерва, она поворачивается к двери и кричит: — Чжэнь… — Гав! — перебивает ее Бэй Доу, лая немного нерешительно. В конце концов, она не думала, что Нин Гуан будет настолько скучной, чтобы прерывать его в тот момент, когда Бэй Доу вела себя плохо. Хотя, зная Нин Гуан настолько, как Бэй Доу знает ее, это было в порядке вещей. Нин Гуан не играет в игры — она делает все, что в ее силах, чтобы выиграть. Нин Гуан удовлетворенно фыркает, прежде чем наклониться и погладить Бэй Доу по щеке. О, а вот в это она могла бы ввязаться. Она прильнула к ладони Нин Гуан, как это сделал бы настоящий домашний питомец, и позволяет направить ее так, чтобы она положила подбородок на колено Нин Гуан. — Хорошая девочка, — бормочет она, поглаживая Бэй Доу так нежно, что та дрожит. — Оставайся там, пока я закончу с работой, а потом, может быть, поиграю с тобой. Когда Нин Гуан убирает руку с ее щеки, Бэй Доу скулит так жалобно, что чуть не ставит себя в неловкое положение. Это слишком близко к истине, даже для такого прямолинейного человека, как она. Нин Гуан сжалилась над ней, и, раздраженно фыркнув, нежно положила руку на волосы Бэй Доу, некоторое время снисходительно поглаживая ее. Это мило и все такое, думает Бэй Доу, но она никогда не умела сидеть спокойно и вести себя хорошо. Даже находясь в море месяцами подряд, Бэй Доу всегда было чем заняться. Она никогда не сидела без дела. Поэтому, поскольку ей нечего делать, она тяжело вздыхает и тянется к бедру, где всегда держит фляжку. Если ей придется сидеть здесь, ожидая, когда Нин Гуан поиграет с ней, она вполне может хорошо провести время. Но, прежде чем она успевает поднести фляжку к губам, Нин Гуан выхватывает ее прямо у нее из рук и говорит с усмешкой на лице: — Вино вредно для собак. Веди себя прилично. Бэй Доу стонет, прижимаясь щекой к великолепному бедру Нин Гуан. — Но это так скучно, — хнычет она, поворачиваясь, чтобы прижаться лицом к этой гладкой, бледной коже. Нин Гуан корчит гримасу и фыркает. Через мгновение она осторожно убирает Бэй Доу со своего бедра и приподнимается — ровно настолько, чтобы просунуть пальцы под края своего ципао и стянуть шорты вниз. Бэй Доу ничего не может поделать с тем, что ее глаза широко раскрываются и блестят от голода, когда эти шорты дюйм за дюймом скользят вниз по ее молочно-белым бедрам. Нин Гуан так деликатно делает это, и если бы Бэй Доу не знала ее лучше, она бы подумала, что это, возможно, стриптиз. Но нет, именно такова Нин Гуан. Боги, только бы от этого ей не стало слишком жарко. Вздохнув, Нин Гуан раздвигает колени настолько, что Бэй Доу могла расположиться между ними, и говорит: — Вот, займись чем-нибудь, пока я заканчиваю. Бэй Доу издает нетерпеливый смешок, внизу ее живота пульсирует, когда она откидывает переднюю часть ципао и кладет себе на голову, придвигаясь ближе. Из-за того, как сидит Нин Гуан, немного трудно придвинуться, чтобы увидеть все как следует, но раньше это никогда ее не останавливало. Облизнув губы, Бэй Доу наклоняется вперед, кладя свои руки на бедра Нин Гуан, медленно раздвигая их еще немного, пока… Ох. Идеально. Конечно, в Нин Гуан все идеально, но, боги, разве ее лоно не самое красивое, что она когда-либо видела. Бэй Доу хочет просто наклониться и поглотить ее. Конечно, будучи той, кем она и является, Бэй Доу делает именно это. Она не из робкого десятка в плане еды, если малышка Сян Лин чему-то и научила ее, так это то, что нужно правильно смаковать пищу. Так вот что делает Бэй Доу — она хорошо питается. Несмотря на то, что Нин Гуан безмолвствует над ней, ее тело говорит о многом, когда ноги раздвигаются по собственной воле, а бедра дрожат. Бэй Доу жалеет, что на Нин Гуан нет этих ее стильных маленьких лодочек — она бы убила, чтобы увидеть, как ее идеально ухоженные пальцы ног зарываются в прекрасный ковер под ними. Но она более чем довольна тем, что у нее есть. Вдвойне, когда бедра Нин Гуан приподнимаются к ее рту, отрываясь от влажного дерева ее кресла. Ах, Бэй Доу хочет опрокинуть ее на спину, хочет раздвинуть эти ноги пошире и по-настоящему заняться этим. Она хочет привести Нин Гуан в беспорядок, проводя языком по каждой складке, обхватывая ртом ее клитор и посасывая до тех пор, пока она не задрожит под ней. Вот так, с краем стула, упирающемся ей в грудь, с таким маленьким расстоянием между ног Нин Гуан, Бэй Доу может только лизать ее, как… Ну, собака. И это делает ее по-другому сексуальной. Проходит совсем немного времени, прежде чем Бэй Доу встает на колени, лихорадочно расстегивая низ своих трико. Несмотря на то, что это совершенно несексуально, это немного удобней, чем просто отодвинуть его в сторону и пытаться трогать себя. Бэй Доу не играет с поддразниванием самой себя — не тогда, когда Нин Гуан прикусывает губу, чтобы не шуметь, а бедра напрягаются в такт ее сжимающемуся лону — и она просто скользит пальцами по своему собственному влагалищу и начинает трогать себя так, как ей нравится, быстро, из стороны в сторону, увлажнив три пальца. Ничего из этой чепухи с кружением вокруг клитора. Нетрудно подобраться к ней поближе, вот так. Бэй Доу всегда была из тех, кто может взлететь, как ракета, а потом еще раз, и еще, и еще. Это просто еще одна из тех вещей, которыми ее одарили боги. Жаль, что она не может трахать себя другой рукой прямо сейчас, но угол был бы совершенно неправильным, и, кроме того, бедра Нин Гуан были слишком хороши, чтобы вот так вот сдаваться. Бэй Доу чувствует, как предательский жар оргазма поднимается вверх по ее груди как раз в тот момент, когда Нин Гуан отстраняется, отодвигая свой стул с нестройным визгом и полностью разрушая ее приятное времяпрепровождение. Тем не менее, трудно отрицать явное удовольствие от созерцания внешности Нин Гуан, от ее блестящих глаз и раскрасневшихся щек до отчаянного вздымания груди и небольшого пятна влаги, просачивающегося сквозь ее ципао. То, как она выглядит, когда безуспешно пытается взять себя в руки, глядя сверху вниз на Бэй Доу, но не в силах справиться с обжигающим жаром своего отчаяния. Нин Гуан пытается усмехнуться, когда говорит: — Посмотри на себя. Я не могу поверить, что ты получила удовольствие, просто отлизав мне. Ты действительно собака, не так ли? Сучка в период течки. Бэй Доу улыбается, широко и лениво. Она знает, как выглядит — глаза полуприкрыты, нижняя половина лица мокрая и перепачканная влагой и слюной. Без восхитительного тепла бедер Нин Гуан, обхватывающих ее, эта половина лица кажется Бэй Доу отвратительно влажной и грязной, но она сопротивляется желанию вытереть ее, потому что знает это голодное выражение на лице Нин Гуан. Если бы она прислонила ее спиной к столу и хорошенько трахнула ее лицо так, как они обе знают, она этого хочет, Бэй Доу поблагодарила бы ее за это. Но Нин Гуан не всегда была так проста. Она была из тех, кто добивается большей выплаты, независимо от того, как долго ее заставляют ждать. Кто такая Бэй Доу, чтобы остановить ее? — Если у меня течка, то не бросишь ли ты бедной собаке кость и не трахнешь ли меня как следует? — спрашивает Бэй Доу, демонстративно опираясь на руки и раздвигая колени. Она знает, что Нин Гуан ни черта не видит, но на самом деле все дело в языке тела. — Ты бесстыдна, — говорит Нин Гуан, не в силах отвести взгляд, чтобы скрыть свой голод. Бэй Доу торжествующе ухмыляется. — И все же тебе это нравится. Нин Гуан фыркает, но прежде, чем она успевает закатить глаза, как ей хочется, на ее лице появляется задумчивое выражение. Медленно, осторожно она поднимает одну ногу и кладет ее на грудь Бэй Доу, острый кончик ее каблука вонзается прямо на уровне сердца. Медленно и деликатно она толкает, и Бэй Доу уступает, словно песок расступается перед морем. Как только плечи Бэй Доу коснулись пола, Нин Гуан говорит, слегка задыхаясь: — Лежать. Что должна делать собака, как не выполнять приказы? — Гав-гав, — говорит Бэй Доу с ухмылкой, поскольку она, действительно, остается на том же месте, плечи опущены, бедра приподняты, ноги все еще непристойно раздвинуты. Взгляд Нин Гуан медленно скользит по фигуре Бэй Доу, словно высматривая ее непослушание, прежде чем она разворачивается с довольным вздохом и уходит, цокая каблуками. Раздается слабый звук отодвигаемых панелей. Бэй Доу знает, что это вход в одну из многочисленных секретных комнат Нин Гуан. В комнате воцаряется тишина. Бэй Доу на мгновение задумывается о том, чтобы опустить бедра на пол, не обязательно из-за смущения того, насколько явно вызывающей может быть ее поза для любого незадачливого гостя, и не из-за какой-либо боли в спине или ногах, а просто потому, что она знает — это вынудило бы Нин Гуан наказать ее. Бэй Доу не особо склонна к наказаниям, но она не может не задаться вопросом, что может придумать Нин Гуан сгоряча. Она облизывает губы, думая об этом, и ненадолго задумывается, сойдет ли ей с рук прикосновение к себе. Проходят минуты, прежде чем Нин Гуан возвращается, без сомнения испытывая терпения Бэй Доу, заставляя ее ждать просто потому, что она может, но когда она возвращается… что ж. Это стоило того, чтобы подождать. — Довольно дерзко с твоей стороны быть одетой так в своем офисе. Здесь повсюду окна, баобэй, — улыбается Бэй Доу, искоса поглядывая на Нин Гуан, одетую в красивое кружевное белье — шелк Ли Юэ, дизайн Фонтейна. Стильно, как всегда. — Ты носишь это постоянно или только для меня? — Байши выбрала это для меня сегодня утром, — говорит Нин Гуан, опускаясь на колени перед Бэй Доу и поглаживая очень большой фаллоимитатор, выполненный в стиле ночного нефрита. Бэй Доу может видеть сквозь него даже кончик, где молочно-опалесцирующий голубой цвет становится кристально чистым. Это красивая вещь, несмотря на то, что ее могли бы оценить только богатые люди вроде Нин Гуан. — Это она тоже выбрала для тебя? — спрашивает Бэй Доу, когда Нин Гуан отбрасывает в сторону перед ее ципао, и наклоняет бедра, чтобы показать, как красиво эта вещь будет смотреться в лоне Бэй Доу. — Пожалуйста, Бэй Доу, не будь грубой. Ты говоришь о моей сотруднице, — говорит Нин Гуан, закатывая глаза, несмотря на понимающую ухмылку на ее лице. — Да, и если бы ты вошла к ней в кабинет в таком виде, она бы все бросила и устроила тебе разнос, — Бэй Доу смеется, немного задыхаясь. Низ ее живота пульсирует при мысли о том, что эта штука окажется внутри нее, при мысли о том, что Нин Гуан прижмет ее к полу и трахнет, как животное. — Прямо как ты сейчас, Бэй Доу? — спрашивает Нин Гуан, ее большой палец скользит между ног Бэй Доу. Она ничего не может поделать с тем, что ее колени начинают дрожать после того, как она так долго лежала в таком положении. — Ты в отчаянии, не так ли? Ты уже такая мокрая, а я даже не прикоснулась к тебе. — Да, я сама все сделала, — говорит Бэй Доу, ее дыхание учащается от прикосновения Нин Гуан. Она делает это удручающе легко, проводя большим пальцем вверх и вниз по половым губам, пока бедра Бэй Доу не подергиваются вверх по собственной воле, а ее влагалище сжимается, будто пытаясь втянуть большой палец Нин Гуан внутрь. — Так что, если позволите, мисс Воля Небес, я была бы вам очень признательна. Нин Гуан фыркает от смеха, убирая руку, и Бэй Доу ничего не может с собой поделать, из глубины ее горла вырывается хныканье. — Теперь ты умоляешь, не так ли? Тебе действительно нравятся все эти собачьи повадки. — Нин Гуан смеется, прижимая головку фаллоса прямо к влагалищу Бэй Доу. — Мне следовало бы подобрать тебе хвост. И трахнуть тебя им. Тебе бы понравилось, не так ли? Быть наполненной в обе дырки, как дешевая шлюха. Бэй Доу дрожит, даже когда ее влагалище прижимается к неподатливому стеклу фаллоса. Он большой, и она хочет его. Что ж, Бэй Доу всегда умела получать то, что хотела. С ухмылкой она говорит «гав-гав» и ее смех немного прерывистый. — Хорошая девочка, — мурлычет Нин Гуан, поглаживая волосы Бэй Доу, пока скользит фаллоимитатором по ее лону, смазывая ни чем иным, как ее влагой. — Продолжай. Умолять об этом. Умоляй меня трахнуть тебя этим. Ох, это будет больно. Бэй Доу не может дождаться. — Давай, Нин Гуан, вставляй это, — беззастенчиво говорит Бэй Доу. Она демонстративно приподнимает бедра, проводя своим влагалищем по гладкой длине фаллоса, пока головка не упирается в вход. — Хмм, это не очень убедительно, — довольно улыбается Нин Гуан, наблюдая, как Бэй Доу безрезультатно покачивает бедрами, прижимаясь к стеклянному члену. — Ох, пожалуйста, Воля Небес? Пожалуйста? Давай, о великая Цисин Ли Юэ, ты не трахнешь меня? — спрашивает Бэй Доу, для пущей убедительности хлопая ресницами. Нин Гуан поджимает губы, на мгновение задумываясь о цене привлекательности Бэй Доу. С театрально встревоженным вздохом Нин Гуан поправляет наклон ее бедер и выравнивает их. — Ты не очень хороша в этом, не так ли? — беззаботно спрашивает Нин Гуан. — Но, полагаю, это все, чего я действительно могу ожидать от такой собаки, как ты. А затем, без особого предупреждения, она толкает член внутрь. — Ха-ха, черт. Ох, блять, — стонет Бэй Доу. Давление толстой головки этого фаллоса невероятно, она чувствует, как влагалище растягивается, и это словно снова лишиться девственности. Ей это нравится. Он такой большой. Он такой чертовски большой, и все, что Бэй Доу может сделать, это раздвинуть ноги и принять его. Нин Гуан не проявляет нежности по этому поводу, поскольку она неуклонно продвигается вперед, но она знает, что в этом нет необходимости. Это то, что нравится в ней Бэй Доу — она всегда знает, как сильно нужно надавить, прежде чем кто-то сломается. И, боги, даже Бэй Доу, некоронованная владыка морей, сломалась бы под Нин Гуан, если бы она того захотела. Блять, ей даже не нужно прикасаться к клитору Бэй Доу, чтобы ей стало жарко от этого. Ей это нравится, нравится ощущение, что ее насильно раскрывают, что Нин Гуан трахает ее этим дурацким, показным дилдо дюйм за дюймом. Она ничего не может с собой поделать и стонет, низко и удовлетворенно, когда Нин Гуан, наконец, достигает конца. Он такой большой, что ей кажется, она чувствует его в своем чертовом горле. Такой большой, что почти больно, и Бэй Доу это нравится. У нее внутри едва ли осталось место, чтобы обхватить этот стеклянный член, и когда Нин Гуан наконец-то начинает двигаться, это… черт, это хорошо. Бэй Доу чувствует себя выжатой, оставленной пустой только для того, чтобы быть заполненной снова, и снова, и снова. При каждом движении внутри нее она тяжело дышит и стонет, неспособная думать ни о чем другом, кроме горячего растяжения, шлепка Нин Гуан по ее бедрам и ярких искрах под ее веками каждый раз, когда он прижимается к ее точке G. Нин Гуан вытрахивает из нее эти звуки — громкие, бесстыдные вещи, которые не видели дневного света с тех пор, как Бэй Доу в последний раз встречалась с Нин Гуан. Так было всегда — просто в Нин Гуан есть что-то такое, что пробуждает в Бэй Доу такие качества, о которых она и сама не подозревала. Такие вещи, как внезапная, глубокая нежность, которую она испытывает, когда видит, как сосредоточенно хмурится Нин Гуан, как ее язык высовывается, чтобы облизать блестящие губы, как она так редко прижимается бедрами к телу Бэй Доу, трахая ее жестко и глубоко, как, она знает, нравится Бэй Доу. Несмотря на все это, они огрызаются и ссорятся друг с другом… Бэй Доу не могла представить себе никого, кто понимал бы ее так хорошо, как Нин Гуан. Нин Гуан толкается в нее еще одним сильным толчком, из-за своей невнимательности проталкивая ее на несколько дюймов по полу, и Бэй Доу ничего не может поделать с тем, как она инстинктивно тянется вверх, чтобы схватит Нин Гуан за плечи, как ее ноги двигаются, обхватывая бедра женщины, как будто именно там им и место. Нин Гуан даже глазом не моргает, сохраняя свой характер, даже после случившегося. Раздраженно оттолкнув руки, Нин Гуан прорычала: — Плохая собака. Убери от меня свои грязные лапы, — и она произносит это словно приказ, что Бэй Доу вздрагивает и подчиняется, вместо этого позволяя своим руками упасть на ковер. Нин Гуан фыркает на ее необычное проявление послушания, прижимаясь бедрами к Бэй Доу до тех пор, пока та не начинает задыхаться. — Так это все, что нужно, чтобы заставить тебя слушать, да? Толстый член в твоей пизде? Я разочарована, Бэй Доу. Я думала, с тобой будет сложнее, — мурлычет Нин Гуан, позволяя одной руке скользнуть по верхнему краю ее корсета, которое выглядывает из-под ее ципао. Резким движением она тянет его вниз, пока груди Бэй Доу не освобождаются, двигаясь в такт равномерным толчкам Нин Гуан. Может, у Бэй Доу и нет глаза, но она не слепая и видит, как жадно Нин Гуан смотрит на них, наблюдая за тем, как они вздрагивают при каждом толчке. — Нравится то, что видишь? — Бэй Доу улыбается, сохраняя самообладание настолько, чтобы подтолкнуть Нин Гуан к действию, в котором, как она знает, та нуждается. В конце концов, если бы не постоянные приставания, Нин Гуан никогда бы не снизошла до того, чтобы тратить свое время на такую разбойницу, как Бэй Доу, и их бы здесь не было. Не так ли? Нин Гуан фыркает, пытаясь отыграть все так, как будто игривого подшучивания Бэй Доу было достаточно, чтобы разозлить ее. — Что мне может в этом понравится? — Нин Гуан растягивает слова, обводя взглядом тело Бэй Доу, словно оценивая товар на рынке. Бэй Доу ничего не может поделать с тем, как ее влагалище сжимается вокруг твердого стекла от этой мысли. — Ты демонстрируешь это при каждом удобном случае. То, как ты одеваешься, не оставляет простора воображению, Бэй Доу, — говорит Нин Гуан, зажимая один из ее сосков большим и указательным пальцами. Ее хватка достаточно жесткая, чтобы у Бэй Доу перехватило дыхание. Она беспомощно ахает, острая боль превращается в пьянящее удовольствие к тому времени, когда достигает ее пульсирующего влагалища, и она не может… Она не может удержаться от оргазма, не может остановить то, как ее тело напрягается, словно парус, поймавший ветер. Внезапно она чувствует себя жизнерадостной, разгоряченной приливом удовольствия, такого яркого, что кажется, будто она почти могла бы уплыть, если бы вес Нин Гуан не прижимал ее к полу. — Ты только что кончила? — спрашивает Нин Гуан с намеком на насмешку в изгибе ее губ, когда сжимает грудь Бэй Доу, посылая искры удовольствия по всему телу. — С тобой так легко. Я даже не прикоснулась к тебе, а ты уже такая? Как трогательно. Бэй Доу смеется, затаив дыхание, ее дар речи надолго пропал из-за волн жара, все еще пробегающих по ее телу. Нин Гуан трахает ее во время толчков, трахает во время передышки, трахает до тех пор, пока ей снова не станет жарко, пока она снова не начнет извиваться, готовая и желающая. Боги, черт бы ее побрал. Нин Гуан даже не вспотела, а Бэй Доу уже превратилась в бескостное месиво на полу. Теперь она достаточно мокрая, чтобы фаллос скользил в нее без всякого сопротивления, как будто ее влагалище было создано для того, чтобы принимать его. На достижение ее второго оргазма всегда уходит целая вечность, и просто фаллоса уже недостаточно. Со слабым стоном Бэй Доу просовывает руку себе между ног, отчаянно нуждаясь в трении о свой клитор, в чем-то более остром, чем едва уловимый трепет члена, прижимающегося к ее точке G. — Нуждающаяся, — упрекает Нин Гуан, отталкивая руку Бэй Доу. Она скулит, пока не хочет сдаваться, но секундой позже Нин Гуан меняет позу, откидываясь назад на корточки, чтобы она могла схватить ногу Бэй Доу и перекинуть ее через плечо. Она перестает сжимать грудь Бэй Доу другой рукой, вместо этого опуская ее к лону. — Ох, — стонет Бэй Доу. — О Боги, спасибо, блять. — говорит она, приоткрыв рот, когда Нин Гуан трет большим пальцем ее клитор. Это немного неуклюже, что учитывая это и новую позу, Бэй Доу уже дрожит, наполовину повернувшись на бок и шаря в поисках опоры по низкому ворсу ковра под ними. — Ох, Нин Гуан, баобэй, ты точно знаешь, как обращаться с девушкой. Нин Гуан издает смешок, но это звучит мило, в том смысле, что иногда Нин Гуан может быть милой. Редко даже для Бэй Доу, но от этого еще ценнее это слышать. Нин Гуан теперь немного мягче, как из-за тщательного изучения тела Бэй Доу, так и из-за того, что новая поза ограничивает ее движения. Не то чтобы она когда-нибудь призналась бы в этом, но у Нин Гуан есть привычка хорошо заботиться о своих вещах, и каким-то образом Бэй Доу просто стала ее собственностью. Когда-то давным-давно это вызвало бы раздражение. Но сейчас? Бэй Доу наслаждается этим. На этот раз она издает тихий вздох, ее тело дрожит и ослабевает, она беспомощно сжимает стеклянный фаллос. Большой палец Нин Гуан остается на ее клиторе, хотя она и знает, что Бэй Доу становится чувствительной после оргазма, и она ничего не может поделать с тем, как ее тело дергается и извивается, уклоняясь от контакта. Однако Нин Гуан упорствует, просто потому что она хладнокровная стерва, и смягчается только тогда, когда Бэй Доу тихо выдыхает: — Прекрати. Тут же бедра Нин Гуан замирают, ее руки отрываются от тела Бэй Доу, пока она не качает головой и не говорит: — Я могу… я могу продолжать. Просто… мой клитор слишком… — Хорошо, — говорит Нин Гуан, и в том, как она это произносит, звучит почти облегчение. Однако она осторожна, снова набирая темп, и Бэй Доу ненавидит то, что заставила Нин Гуан быть осторожной, будто она та, с кем нужно нянчиться. Конечно, они занимались этим не так долго, но все же Нин Гуан следовала бы знать лучше, чем недооценивать некоронованную повелительницу морей. — Устаешь, баобэй? — говорит Бэй Доу, изображая самую лучшую ухмылку, на которую только способна, когда ее ноги становятся как желе. — Ты замедляешься. Продолжай в том же духе, и, возможно, я засну от укачивания. Нин Гуан моргает, глядя на нее, и на долгое мгновение ее движения замирают. А потом она улыбается, медленно и скользко. Эту ядовитую улыбку она приберегает для тех случаев, когда Бэй Доу по-настоящему выводит ее из себя. Бэй Доу ненавидела ее с тех пор, как в последний раз выиграла в Тысячелетие Ли Юэ, и она беспокоилась, что потеряла свое преимущество. — Понимаю. Тебе этого недостаточно, не так ли? — говорит Нин Гуан, ее свободная рука лениво поднимается вверх, чтобы провести по тонкой коже груди Бэй Доу. — Нуждающаяся маленькая сучка. Она даже больше не щиплет за сосок, она просто впивается ногтями большого и указательного пальца в кожу чуть выше того места, где должен был бы находиться край ее купальника, достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Бэй Доу ничего не может поделать с тем, что она дергается и ругается, случайно достав до фаллоса Нин Гуан. — Я должна научить тебя, как правильно себя вести, — говорит она, театрально вздыхая. — Видишь, вот почему я никогда не хотела домашних животных. Бэй Доу смеется, затаив дыхание, когда Нин Гуан наконец смягчается, боль в ее груди пульсирует в такт ее лону. — Это такая морока — ломать их, — говорит Нин Гуан, и с этими словами она просовывает свободную руку под ногу Бэй Доу и поднимает ее. Учитывая то, как держится Нин Гуан, трудно вспомнить, что она сама по себе довольно грозный противник. Возможно, она и не так устрашающа физически, как Бэй Доу — хотя, если честно, это высокий стандарт для любого — но у нее есть своя скрытая сила. Совсем неудивительно, что Бэй Доу не может оставить ее одну. В конце концов, нет ничего, что она любила бы больше, чем вызов, а что может быть лучше вызова, чем сама Воля Небес Цисин? Почти без усилий Нин Гуан приподнимает бедра Бэй Доу, черт возьми, почти складывая ее пополам, и она ничего не может поделать с тем, как ее живот скручивает в предвкушении и восторге. Нин Гуан смотрит в глаза Бэй Доу в течение одного долгого, мучительного мгновения, а затем хлопает их бедрами друг о друга, чертовски громко, почти так, что эхо разносится по ее огромному кабинету. Это дикая, необузданная вещь, то, как их бедра соприкасаются, то, как Нин Гуан яростно трахается с Бэй Доу, пока звуки их тел не звучат громче, чем звуки удовлетворения, который Нин Гуан вырывает прямо из горла Бэй Доу. Это то, чего никто в Ли Юэ не ожидал бы от хладнокровной, расчетливой Воли Небес. Никто, кроме самой Бэй Доу, конечно. И Бэй Доу совершенно точно знает, как сильно ей это нравится. То, как много они делают. Угол невероятный, лоно Бэй Доу растягивается до боли, пока она не начинается понимать, что пытается глубже войти в себя стеклянным фаллосом в руках Нин Гуан, но у нее совсем нет для этого места. Каждый раз, когда Нин Гуан трахается, ее тело издает непристойные влажные звуки, и, если бы у Бэй Доу была бы хоть капля стыда, одного только это довело бы ее. Но Бэй Доу просто отклоняется назад и наслаждается этим, тем, как Нин Гуан возбуждает каждую ее клеточку, то, как заставляет ее тяжело дышать, стонать и извиваться, в то время как сама выглядит яркой, румяной и живой. Раскаленной. Нахмуренный лоб Нин Гуан, ее триумфальная ухмылка, и Бэй Доу поставила бы хорошие деньги на то, чтобы никто другой не видел ее такой. Бэй Доу не из тех, кто склонен к собственничеству, но, черт возьми, ни у кого из них нет претензий на это, чтобы то и было, и она предпочитает, чтобы все было именно так. Но, ладно… вы не сможете стать самым известным пиратом в мире, не развив в себе склонность к жадности. Эта ее жадность берет вверх, и Бэй Доу обнаруживает, что идет навстречу Нин Гуан, гоняясь за своим удовольствием, пока оно растет и растет. Она так близко, чувствует себя на пороге чего-то, и предвкушение сжигает ее изнутри. Ей нужно, она хочет… Нин Гуан фыркает и поднимается выше, пока ее колени не начинают играть роль наушников на голове Бэй Доу, входя в нее с той целеустремленностью, которую она приберегает только ради денег. Бэй Доу едва замечает ноющее растяжение в своих конечностях, она так глубоко погружена, что все, о чем она может думать — это постоянное прикосновение кожи Нин Гуан к ее, жар, растущий где-то снизу и то, как ее лоно продолжает подергиваться и сжиматься, так туго, что кажется, будто… — Ох, черт, Нин Гуан, черт возьми, я… — ругается Бэй Доу, когда все ее тело напрягается, а затем… И затем она кончает, чистое и раскаленное облегчение вытекает из нее, все ее влагалище пульсирует, когда она, черт возьми, разбрызгивает свою влагу на Нин Гуан. Та даже глазом не моргает до тех пор, пока она не перестает сквиртить и ее тело не становится вялым и слабым, слишком измученным, чтобы продолжать, чтобы даже связать слова воедино. Нин Гуан знает, каким-то образом, она, блять, всегда знает, когда Бэй Доу выдохлась, и осторожно выходит. Это странное чувство — ничего не чувствовать в своем влагалище после того, как ее трахали несколько раз подряд, и Бэй Доу долгое время приходит в себя, пытаясь отогнать воспоминания об этом гребанном члене внутри нее. — Еб твою мать, — это первое, что произносит Бэй Доу, когда Нин Гуан использует край ее испорченного ципао, чтобы вытереть влагу со своих живота и бедер. — Ты должна мне новый ковер, — говорит Нин Гуан, но все, что Бэй Доу может разобрать — это довольное мурлыканье, стоящее за ее словами. — Я куплю тебе новый ковер. Я куплю тебе еще тысячу, если ты когда-нибудь трахнешь меня так еще раз, — говорит Бэй Доу, и смех клокочет высоко в ее груди. — Черт. Ух ты, черт. — Ммм, действительно, — говорит Нин Гуан, уголки ее губ невольно приподнимаются. — Но, возможно, в следующий раз мы сделаем это в ванне. Ты испортила мой пол, Бэй Доу. — Черт. Да, я сделала это, — устало улыбается она. — Ты собираешься заставить меня убрать это, баобэй? — Конечно. — Было бы нехорошо позволять тебе волей-неволей бегать вокруг да около, думая, что твои действия не имеют последствий. Ты можешь начать с того, что вымоешь мой член. И с огоньком в глазах, Нин Гуан нежно обхватывает подбородок Бэй Доу рукой и приподнимается, прижимая влажную головку фаллоса к губам Бэй Доу. Она послушно уступает ей, устраивая из этого шоу. Она облизывает его длину, взмахивая ресницами и поджимая губы, когда возвращается к кончику. Бэй Доу не будет врать — она знает, как хорошо подать себя, и она знает, как выглядеть красиво, пока это делает. Это нормально — она знает, что Нин Гуан хочет от нее красоты, поэтому делает это: долгие, протяжные вылизывания, много зрительного контакта, поджатые губы и милые маленькие хитрости, такие как поглощение всего этого за один раз. Бэй Доу даже не обращает внимания на привкус своей собственной влаги, сосредоточившись только на прерывистом дыхании Нин Гуан, на том, как ее зрачки становятся темными и голодными. Она сосет член до тех пор, пока не перестает ощущать на нем свой вкус и челюсть не начинает болеть. Наконец, Нин Гуан рывком отстраняется от нее. Ее зрачки почти полностью застелили глаза, когда она одним плавным движением поднимается на ноги и с самодовольной улыбкой говорит: — Можешь считать это предоплатой. Бэй Доу моргает, слегка удивленная и в замешательстве. — А как насчет тебя, баобэй? Нин Гуан, не оглядываясь, направляется в свою маленькую тайную комнату. — Яоуган Шоул, Бэй Доу, — говорит она подчеркнуто небрежно, как будто может одурачить Бэй Доу, заставив ее думать, что она не освободится сразу же, как только та уйдет. Раздраженно закатив глаза, Бэй Доу встает и осматривает весь беспорядок. Шелк ее ципао все равно уже испорчен, поэтому она расстегивает его и использует, чтобы убрать оставшийся беспорядок. Это не первый раз, когда она бегает в одном купальнике, и, скорее всего, не последний. К тому времени, как она закончила, Нин Гуан все еще нигде не было видно. Бэй Доу мало, что может сделать с ковром, но, что ж, она все равно заменит его. Бэй Доу раздраженно нацарапывает записку в уголке одной из бумаг Нин Гуан и выскальзывает прямо из окна.

***

Она проводит несколько недель на мелководье Яогуан, выбивая сопли из какого-то наглого фатуи, прежде чем узнает новости о появлении привидений в деревне Минъюнь. Конечно, Бэй Доу не может не посмотреть, в конце концов, на суше или на море, куда бы ни отправились приключения Бэй Доу, она всегда последует за ними. Она не замечает там никаких призраков, но мальчики находят буквально кучу нефрита, и ирония не перестает смешить Бэй Доу. Они получают с них сумасшедшую прибыль от торговца, шныряющего вокруг гостиницы Ваншу, и до того, как Бэй Доу узнает об этом, она понимает, что прошло полтора месяца с тех пор, как она в последний раз видела Нин Гуан, и мальчики не могут не почувствовать от нее легкой тоски. Итак, они снова отправились в безопасные гавани Ли Юэ. Как только она возвращается на сушу, то снова пробирается в Нефритовый Дворец, надеясь еще немного побеспокоить Нин Гуан. Вместо этого ее ловит одна из секретарш Нин Гуан — та, что с косичками, которая иногда стоит рядом, пока та ведет суд. — Мисс Бэй Доу! Мы рады видеть, что вы благополучно вернулись из своих приключений, — говорит она с предельной вежливостью. — К сожалению, госпожа Нин Гуан на совещании и еще некоторое время будет занята. — Черт возьми, — вздыхает Бэй Доу, скрещивая руки на груди. — Тогда есть ли шанс, что Чжэнхай согласится на спарринг, чтобы убить немного времени. — Вам следует спросить его. Он должен быть в главном дворе, — говорит маленькая секретарша. — Ой! Но прежде чем вы отправитесь на его поиски, госпожа Нин Гуан попросила вас зайти, у нее есть для вас подарок. Позвольте мне принести его для вас. — Спасибо, — улыбается Бэй Доу, наблюдая, как секретарша убегает. Они некоторое время слоняется по коридору, прежде чем секретарша возвращается с красивой деревянной шкатулкой в руках, к крышке которой бечевкой привязана записка. — Госпожа Нин Гуан просила вас воздержаться от его открывания, пока вы не окажетесь в безопасном месте. Однако вы можете прочитать ее записку, если хотите. Бэй Доу кивает, засовывая деревянную коробку под мышку и наблюдая, как секретарша вежливо кланяется и направляется к выходу. Бэй Доу вскрывает конверт, разворачивая послание только для того, чтобы обнаружить… Ну, только для того, чтобы найти записку, которую она оставила на столе Нин Гуан, когда виделась с ней в последний раз. Моя помощь обходится недешево — написано торопливыми каракулями Бэй Доу, а под ними добавлено аккуратным каллиграфическим почерком Нин Гуан. Значит, это подарок, чтобы уровнять баланс. Я надеюсь, тебе удалось заключить выгодную сделку с Мерчантом Хуан, когда ты была в Ваншу. — Черт, — ругается Бэй Доу, качая головой. Неудивительно, что продать эти нефриты было так легко, Нин Гуан, должно быть, послала его «уравнять баланс». Она знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, как подло они обманула беднягу. Гребаная Нин Гуан. Всегда на шаг впереди нее, несмотря на все ее усилия. Отбросив осторожность, Бэй Доу с треском открывает коробку. В любом случае, в коридоре больше никого нет. Внутри, спрятанные в изготовленную на заказ обивку, подбитую бархатом, находились три предмета: тяжелый кожаный ошейник, украшенный лазуритом и золотом, пушистый коричневый хвост, прикрепленный к стальной пробке, и набор искусственных ушей, которые Бэй Доу могла бы запросто закрепить в волосах. Гребаная Нин Гуан, думает Бэй Доу, фыркнув. Позади себя Бэй Доу слышит долгий вздох и чуть не выпрыгивает из кожи. — Ты действительно не слушаешь, не так ли? — Ебучий Моракс, я думала, ты на совещании, — шипит Бэй Доу, резко оборачиваясь, чтобы увидеть ни кого иного, как Волю Небес во плоти. — Так и было. А теперь это не так. Байсяо занимается им прямо сейчас, — говорит Нин Гуан, как будто все было так просто. — Тебе не терпится увидеть меня, не так ли? — со смешком спрашивает Бэй Доу. — Ты переоцениваешь себя, — говорит Нин Гуан, неторопливо подходя к ней. С ухмылкой она вытаскивает одно из ушей из набора и водружает его на голову Бэй Доу. — О, хорошо. Идеально совпало. Бэй Доу получше рассматривает набор и говорит с веселым раздражением: — Да, действительно. — только Нин Гуан было не все равно. — Мадам Воля Небес в настроении поиграть? Нин Гуан оглядывает ее с ног до головы и улыбается.