Одиноким предоставляется...

Назначение ответственного за дисциплину среди студентов в неурочное время стало неожиданностью для всех. В тот вечер, когда Снейп объявил об этом перед коллективом, профессора от шока просто впали в ступор. Зато сама мисс Амбридж, в неизменной розовой мантии, лучилась показным дружелюбием и сияла приторной улыбкой. Казалось, сейчас она обратится к присутствующим: «Мои маленькие друзья!» — Мисс Амбридж будет работать у нас воспитателем, отрабатывая оставшееся время от своего срока наказания. В Министерстве приняли решение дать ей шанс доказать, что она может жить среди магического сообщества, не принося вреда окружающим. Мисс Амбридж лишена палочки до окончания срока наказания и обязана регулярно отчитываться о своей работе, — сквозь зубы процедил директор. Тишина в кабинете стала просто давящей, никто не произносил ни звука, лишь Амбридж, с будто приклеенной улыбкой на лице, продолжала оглядывать возмущённые лица. Насмешливый голос Беллатрисы, прорезавший тишину, заставил Гермиону подпрыгнуть на стуле: — Кажется, Шеклбот решил устроить в Хогвартсе исправительное учреждение! — Да, теперь вас двое на нашей шее! — прошипела Ирма Пинс. — А вот попрошу без наездов! Я пашу в мордредовой библиотеке, как шизанутый эльф в «Норе» Уизли! — вскинулась Беллатриса. — Ты когда в последний раз хоть книжку с полки на полку переставила, моль книжная?! Только и делаешь, что по свиданиям порхаешь, пока я без магии фолианты ворочаю! — Молчать! — только и смог скомандовать Снейп. Коллектив угрюмо переваривал новости… А через пару дней Хогвартс ждало новое потрясение. Завтрак начался как обычно, негромкие разговоры привычно наполняли Большой зал монотонным гулом, но тут скрипнули двери, и помещение накрыла изумлённая тишина. Поражённое молчание прервал восторженный вопль со стороны гриффиндорского стола: «Вау, бро!». Северус Снейп поперхнулся кофе, Минерва Макгонагалл чуть не подавилась тостом, мадам Помфри схватилась за сердце… Одна лишь Беллатриса Блэк невозмутимо промакнула рот салфеткой и показала большой палец. Зрелище того стоило: у входа в зал стоял Хагрид с копной дредов на голове; в сочетании с бородой, также заплетённой в косички, это смотрелось просто убийственно. Снейп отреагировал мгновенно и взял ситуацию в свои руки: — Завтрак окончен, всем ученикам — разойтись по классам. Преподавателей и прочий персонал прошу проследовать в мой кабинет! Он развернулся и отправился в директорскую башню; из Большого зала потянулись два ручейка: преподавателей и учеников. Когда все приглашённые устроились в кабинете, а эльфы принесли чай и выпечку, обстановка перестала быть такой напряжённой. — Рубеус! — справилась, наконец, с собой Минерва. — Что вы с собой сотворили? — Дык, это… Давно мечтал, — неловко пробасил Хагрид, — ещё когда ейного однокурсника увидел, — он смущённо указал на мисс Грейнджер. — Но у школьника неловко спрашивать было, где такую причёску делают, а этот парень с Гаити таким понимающим оказался, всё мне объяснил, помог в Лондоне подходящий… как это… салон красоты найти… При этих словах Аврора Синистра содрогнулась, а Хагрид продолжил: — Я в выходной туда и смотался. Там ещё предлагали тату сделать, но я отказался — невместно преподавателю картинки на себя лепить. Тут уже желваками заиграл Снейп, но простодушный лесник этого не заметил. Остальные преподаватели молчали, Хагрид мрачнел, и Гермиона решила хоть немного поддержать его: — Очень креативно, Хагрид, и в какой-то степени практично… — Но несколько негигиенично, на мой взгляд, — не сдержалась мадам Помфри. — Вы же станете ходячим убежищем для блох и вшей! Нам только нашествия насекомых в школе не хватало! — Но, Поппи, насекомые ведь тоже живые, как и мы! Это же чудо Вселенной! Да и замечу я, если на голове что-то заведётся, — попытался защититься Хагрид. — Чтобы наш Рубеус заметил на себе насекомое, оно должно быть размером с голубя, — съязвила мадам Хуч. Гермиона вновь попыталась спасти ситуацию и решила напомнить, что со вшами давно научились бороться: — У магглов есть множество средств от педикулёза, в крайнем случае, можно будет использовать их. И наверняка есть специальные шампуни для ухода за подобными причёсками! — Нам только маггловских шампуней для счастья не хватало, — ответил Снейп и обратился к профессору Слагхорну: — Гораций, будьте так добры, сварите несколько, — он смерил Хагрида внимательным взглядом, — шесть или семь порций педикулёзного зелья и передайте в Больничное крыло. А вы, Рубеус, — он повернулся к незадачливой жертве молодёжной моды, — не реже двух раз в неделю будете являться к мадам Помфри на медосмотр! И порядок на своей тык… голове поддерживайте постоянно! Всё, коллеги, внеочередной педсовет закончен! * * * Преподавание увлекло Гермиону со страшной силой. Один насыщенный событиями учебный день сменял другой, без остатка заполняя всё её время. Слава героини войны и лучшей подруги Гарри Поттера, с одной стороны, помогала найти общий язык со студентами, а с другой, только мешала. Ведь в школе учились не только дети представителей светлых сил и им сочувствующих. Но юным отпрыскам бывших сторонников Волдеморта рано или поздно приходилось пасовать перед педантичной непреклонностью мисс Грейнджер, которую совершенно не трогали ни их выходки, ни жалкие попытки оскорбить и вывести из себя. В чём уж точно Гермиона натренировалась за годы дружбы с Гарри и Роном, так это в умении пропускать колкости мимо ушей и, подобно Хогвартс-экспрессу, двигаться к своей цели, сметая всё, что не успело спрятаться. Поняв, что не все ученики одинаковы милы и жаждут знаний, она не стеснялась бить «врага» его же оружием: находить слабые места смутьянов и нарушителей дисциплины и позорить их перед всем классом, раз уж некоторые из них понимали только силу. Например, во время очередного урока у шестого курса Гриффиндор-Слизерин студент Эрик Розье посчитал, что трансфигурировать классный журнал в летучую мышь — отличная идея. Пока большая часть класса откровенно веселилась над его выходкой, а остальные студенты, решив, что молодая преподавательница теперь надолго выйдет из строя, занялись своими делами, Гермиона, не растерявшись, превратила летучую мышь в тухлое яйцо и запустила прямо в лоб нахалу. Глядя потом в его полные негодования глаза, она невинно улыбнулась и произнесла: — Упс! Право, же, мистер Розье, это вышло совершенно случайно. Вы ведь тоже нечаянно применили чары к журналу? — Я? — растерянно промямлил сбитый с толку Эрик. Вместо него ответил другой шестикурсник, Уильям Фергюссон. Исподлобья взглянув на профессора Грейнджер, он еле слышно прошипел: — Гряз-з-з-з-нокровка. — Что вы сказали, мистер Фергюссон? — ледяным тоном произнесла Гермиона и так посмотрела, что класс невольно притих. Студенты, затаив дыхание, переводили взгляд с профессора на своего мятежного однокурсника. Уильям сжал кулаки, побледнел и уже собирался что-то сказать, как вдруг закашлялся, а из его рта вылетел огромный мыльный пузырь. Затем ещё один, и ещё, и ещё... Вскоре по классу летало и лопалось бессчётное количество мыльных радужных шариков, а несчастный Фергюссон продолжал исторгать из себя всё новые и новые. — Это всё вы! Вы не имеете права! — не выдержала Клара Роули, с ужасом глядя на кашляющего радугой одноклассника. — С чего вы взяли, мисс Роули? — удивлённо спросила Гермиона. — Я даже не вынимала палочку из кармана. Просто мистер Фергюссон произнёс очень грязное слово и был наказан. — Кем? — угрюмо произнёс Розье, который, с помощью заклинаний, сумел очиститься от яичных потёков, но не смог избавиться от неприятного запаха. Поэтому его сосед по парте позорно сбежал на свободное место. — Ну, возможно, магией замка? Кто знает? — насмешливо произнесла мисс Грейнджер. Она обвела взглядом притихших студентов и бодро предложила: — Продолжим наш урок? Сегодняшняя тема: «Невербальные заклинания», весьма полезная отрасль магии на пути к изучению беспалочковых заклинаний. Это очень сложная, но полезная наука. Согласны? Практически все сильные тёмные маги пользовались ею, хотя среди них было немало нечистокровных. А уж такие чистокровные волшебники, как некоторые из вас, должны с лёгкостью овладеть этим искусством. Сейчас мы и увидим, поможет ли статус крови успешному изучению более сложной магии? Гермиона взглянула на слизеринца, который только что перестал кашлять мыльными пузырями и пытался прийти в себя, вытирая пот со лба. — Мистер Фергюссон, вам лучше отправиться в Больничное крыло, — посоветовала она. — Скажете, что с вами произошёл несчастный случай. Вы же не нарочно произнесли в классе ругательство? Уильям пару секунд молчал, а потом помотал головой, не в силах вымолвить ни слова. После этого инцидента шутники и бузотёры на время притихли, позволив Гермионе спокойно вести уроки. Она подозревала, что затишье временно, но рассудила, что будет решать проблемы по мере их появления. * * * Как ни была мисс Грейнджер целиком и полностью поглощена своей работой, но о своей тайной миссии, связанной с брачными объявлениями, не забывала. Вернее, она бы и забыла, сосредоточившись на преподавании, но так поступить не позволяли старшие коллеги. Профессор Макгонагалл, профессор Спраут и Ирма Пинс каждый день под тем или иным предлогом напоминали ей, что не мешало бы заглянуть сегодня в «Три метлы», ведь там ждёт новая порция посланий от страждущих найти свою судьбу. Гермиона догадывалась, что хозяйка «Трёх мётел» регулярно сообщает своим подругам о том, что пришла ещё пара мешков с письмами, а те, в свою очередь, оповещали её и настойчиво просили скорее приступить к «брачной работе». Скорее всего, эту компанию солидных леди почему-то очень вдохновляло сознание того, что они тоже причастны к соединению любящих сердец. Поэтому они дёргали Гермиону каждый вечер после окончания занятий. И приходилось уступать, ведь она привыкла доводить до конца свои начинания. Хотя иной раз так хотелось послать всё к дракклам, чтобы полностью отдаться новой карьере! Особенно жгучим это желание становилось, когда старшекурсницы, а иногда и студентки младших курсов начинали атаковать профессора Грейнджер, с просьбами помочь им в сердечных делах. Но уж тут она твёрдо говорила «нет». И вовсе не потому, что боялась гнева директора. Гермиона была уверена, в школе нужно всё время посвящать учёбе, а не всяким глупостям. Девчонки обижались, но больше не приставали. Некоторые особенно смелые переключали своё внимание на Беллатрису, заслуженно слывущую непревзойденным специалистом по тёмным ритуалам. Краснея и заикаясь, студентки пытались расспросить её о древних заклинаниях, способных вызвать вечную любовь у предмета их тайных воздыханий. И Белла, конечно, не могла упустить возможности поразвлечься, что стоило директору Снейпу множества погубленных нервных клеток. * * * Всё открылось совершенно случайно: Хагрид поймал ночью за школьными теплицами двух студенток шестого курса Гриффиндора. Одетые лишь в холщовые мешки из-под картофеля, в которых прорезали дырки для рук и головы, они сидели на разворошенном муравейнике и, держа в каждой руке по горстке кошачьего помёта, со слезами на глазах страдальчески подвывали: «Муравьи несут любовь по крошке, будешь любить меня, как кошка!» Когда Северус Снейп узнал о происшествии, то сначала подумал, что несчастные студентки повредились умом. Но те рассказали, что этому любовному «ритуалу» их научила профессор Блэк, и директор так рассвирепел, что от злости запустил чернильницей в стену, попав в портрет Альбуса Дамблдора. В то утро несчастные шестикурсницы, а заодно и Макгонагалл, которая привела нарушительниц дисциплины к директору, действительно чуть не лишились рассудка… Им пришлось выдержать незабываемое зрелище: Северус Снейп орал, где именно он видел дракклову школьную работу, а предыдущий директор, захлёбываясь от возмущения, вопил и булькал чернилами, перечисляя свои многочисленные звания и регалии, которые все должны уважать. Когда атмосфера в кабинете немного успокоилась, Минерва убедила действующего директора не убивать дурную коллегу, а глупых студенток — никому не рассказывать о своём позоре, чтобы не навлекать бед на школу. Но без наказания Беллатрису, конечно, оставлять было нельзя. Вызвав её себе в кабинет, Снейп уже не кричал. Запал кончился. Он просто ледяным голосом предупредил мисс Блэк о том, чем грозит ей плохая характеристика, которую он непременно отправит в Министерство. — Да вертела я на твоей небузинной палочке все твои угрозы, Снейп! — дерзко ответила Беллатриса. — Моих заслуг в этой войне с лихвой хватит, чтобы заставить тебя подтереться и характеристикой, и прочей хренотенью, которую ты на меня сочинишь! Я только во время битвы за Хогвартс столько народу спасла, что мне пол-Британии должны. Даже Уизли за спасение своего сына Фреддички! Я, кстати, подрабатываю консультантом по созданию волшебных вредилок для магазина двух Уизли. С этими ребятами, как оказалось, очень приятно вести дела. Северус схватился за голову, представив, каких пакостей теперь наштампуют не обременённые особыми моральными принципами близнецы Уизли вместе с ненормальной Беллой. Они же все трое ушибленные на голову, но при этом обладают огромными магическими талантами во многих областях. Взять хотя бы тот памятный поединок между Молли и Беллатрисой во время битвы за Хогвартс. Сначала Белла отвлекала внимание противницы едкими оскорблениями, доводя ту до истерики, а потом сделал вид, что миссис Уизли достала её своим заклинанием. Там, где только что стояла Беллатриса, вдруг что-то взорвалось, обдав всех, кто находился рядом, ужасно вонючей жижей. Когда много позже выяснилось, что мадам Лестрейндж жива и невредима, её счастливый «вдовец», пребывающий в Азкабане, тут же подал на развод, не пожалев потратить положенное ему раз в год свидание на встречу с адвокатом. Гневу же Молли и всех пострадавших от «взрыва» не было предела, и Белла даже рада была отправиться под арест. А вот «Форджи» пришли в восторг от этой шутки и предложили вернувшей девичью фамилию мисс Блэк поддержку и сотрудничество. Подавив сильное желание применить всё ещё хранящиеся в подвале у Филча розги, Северус вдруг неожиданно нашёл выход и коварно ухмыльнулся. — Сне-е-ейп? — тревожно протянула Белла, подрастеряв свою смелость от вида улыбающегося директора. Оскалившись ещё шире, тот взмахнул волшебной палочкой, с удовольствием произнося формулу усиленного заклинания щекотки. Его он когда-то придумал сам, и снять эти чары мог лишь тот, кто их наколдовал, либо заклинание само теряло свою силу в зависимости от того, сколько сил вложил в него волшебник. В своё время, мародёры познали все «прелести» модифицированного заклинания сполна, теперь наступила очередь мисс Блэк. Беллатриса сразу ощутила, что с ней что-то не так. Это была не боль, нет. Но неприятные ощущения в районе ягодиц стремительно нарастали, вызывая страдания не меньшие, чем от «Круциатусов» Лорда, к которым она давно привыкла и даже приобрела иммунитет. — Северус, я раскаиваюсь! Раскаиваюсь, Волдеморта тебе в за-а-ад! — взвыла она, схватившись за пятую точку. — Ничего, скоро пройдёт, муравьи жалят сильнее, — довольным тоном успокоил её Снейп. — Я решил, что ты и так ненормальная, чтобы и дальше сводить тебя с ума. Но этот урок должен усвоиться. — Сними! Сними с меня свою гадость! — орала Белла, носясь по кабинету и сшибая всё на своём пути, но Снейпа это не трогало. Он с усмешкой наблюдал за тем, как она схватила старый лиловый зонтик Дамблдора, пылившийся на одной из полок, и попыталась унять зуд с его помощью, бесстыдно задрав мантию. — Твоя кривая волшебная палочка тебе бы пригодилась, правда? — издевательски произнёс директор. — К сожалению, она всё ещё лежит в одном из сейфов Министерства и вернётся обратно только после того, как ты успешно отработаешь год в Хогвартсе. Тебе всё понятно? — Да! Я тише Педдигрю в «Норе» буду сидеть! Клянусь лысиной Лорда! — выла Беллатриса, которая, под проклятия портрета Дамблдора, орудовала несчастным зонтиком, срывая бахрому оторочки и ломая спицы. — Что ж, урок усвоен наполовину. Хорошо, что сейчас все студенты на уроках. А тебе нужно уединиться на пару часов, я думаю. Сегодня твои уроки отменяются, — задумчиво произнёс Снейп. Он подошёл к Беллатрисе, схватил её за руку и пользуясь привилегиями директора, аппарировал на полянку в Запретном лесу, поблизости от школы. — Далеко не убегай, — предупредил он корчившуюся Беллатрису, — и палками не сильно орудуй, а то потом и мадам Помфри не сможет всё залечить. С этими словами он подтолкнул её в сторону леса и исчез. Белла вернулась в школу к обеду. Основная часть обитателей Хогвартса находилась в Большом Зале и не видела бесславного возвращения профессора Блэк. Лишь Гермиона и Минерва, которые беседовали на крыльце школы, встретились с бредущей из леса Беллатрисой. Обеих так поразил её плачевный вид, что они воздержались от нравоучительных замечаний и лишь проводили злополучную «шутницу» сочувственными взглядами. Одежда мисс Блэк была порвана, руки и гладкая кожа лица, которой она так гордилась, покрыты царапинами и ссадинами, в волосах, которые теперь напоминали неопрятную копну сена, застряли веточки и листья. Но больше всего Гермиону и Минерву поразила походка Беллатрисы. Та шла, переваливаясь с боку на бок, точно утка. Заметив их, она гордо выпрямила спину и попыталась пройти мимо царственной поступью королевы в изгнании, но получилось плоховато. Намеренно задев Гермиону плечом, она процедила: — Грейнджер, давай скорее ищи моего принца, пока я вновь в Азкабан не загремела! — А вы туда собираетесь? — не выдержала Макгонагалл. — Придётся, если сдамся на волю желаний и похороню Снейпа в одном гробу с Дамблдором, — буркнула Беллатриса, толкая дверь.