change your world

      Настала осень, которая всё ещё чувствовалась продолжением лета. Попыткой растянуть драгоценные жаркие дни с обилием солнечного света. Тёплый воздух наполнен сладким запахом османтуса. Эти благоухающие деревья с мелкими желтоватыми цветочками были усажены вдоль мощёных дорог и радовали обонятельные рецепторы. Что может быть лучше прогулки по главной улице, когда спину греет солнце, а нос радует прекрасный аромат?       Однако скоро начнётся сезон дождей, и такой благодати будет суждено закончиться. Некоторые дороги размажет, так как они лишь плотно утрамбованы, и всё ещё остаются песочными с мелкими камнями. Подолы кимоно будут нещадно пачкаться, а гэта утопать в особенно залитых ливнем местах.       Поэтому каждый наслаждается последними неделями сухости и тепла, пока отправляется на работу. Кто-то на поля — собирать поспевший урожай, кто-то открывать небольшую лавочку с только что выловленной рыбой. А кто-то должен встречать незваных гостей, что решили потревожить его в поздний час.       — Господин Ли! Пёс что-то вынюхивал рядом с оградой у входа, поэтому мы доставили его вам! — громко отчитался рядовой служащий.       Ах да, в этом мире легенды ожили и заполонили каждый уголок острова. И «пёс» звучало далеко не как оскорбление, а как обозначение клана, с которым они находятся не в самых тёплых отношениях. Кто они? Божества, что вышли из лесов и приспособились к человеческому миру, чтобы позабавить самих себя, а дальше это нашло больше плюсов.       Хитрые лисы и верные псы. С давних времён они не любили друг друга. Было это на каком-то подсознательном уровне, что существование в одном только городе могло принести испорченное настроение, а иногда и покалеченное тело, если бросить неосторожное слово. Это было в большей степени необъяснимо, как и любая другая эмоция, что появляется сама, потому что у тебя уже есть представление о некоторых вещах.       Так и сейчас, какому-то псу, скорее всего, просто не повезло пройти мимо здания, в котором обоснован один из кланов кицунэ. Возможно, он даже специально старался разведать что-то, но всё же вряд ли, ведь это были псы, у которых слово «честь» выгравировано в мозгу. Для них было бы низостью шпионить и ловить из-за угла, чтобы показать, кто сильнее.       Инугами, так их называли люди, служили верой и правдой, защищая город. Они были самураями, что отдавали силы, которых было не мало, на преклонение Господину. Кто-то выбирал такого на всю жизнь, посвящая себя ему. Обычно так поступали молодые псы, у которых кровь бурлит, и хочется куда-то выместить желание быть нужным. Кто-то предпочитал более свободный порядок, отправляясь на границы и охраняя территорию, бегая в облике могучего инугами и разгоняя жаждущих напасть. Но были и те, кто выбирал третий вариант: быть элитным телохранителем, которого можно нанять, но не присвоить. Такие любили быть независимыми, и как раз они были самыми опасными, ведь понимали ценность своих сил.       Никогда не знаешь, какой тип пса был перед тобой, но это не важно, когда ты лис, чьих способностей хватит с лихвой, чтобы устранить опасность.       В то время как инугами были преданными защитниками, кицунэ были смертоносными синоби. Убийцами, которым поручали самое тёмное, что нельзя просить сделать стражей. И их это устраивало, ведь приятно наблюдать за местью отчаянных людей, что готовы жертвовать последним, лишь бы они помогли им.       Они буквально предоставляли необходимую кицунэ жизненную энергию, что была так важна для лисов. Это была плата за особо сложные задания, и это не только справедливая цена, но и прекрасный шанс для тех, чей кошелёк давно пуст. Обмен, который устраивает обе стороны. Так они и выживают в этом мире, влившись в него настолько тесно, что теперь вряд ли их получится выдернуть из него.       Кицунэ, интересуясь местом, в котором живут, научились многим вещам, что помогают им в пыльной работе. Метание ножей, управление клинком, изготовление ядов и разные методы связывания.       Когда преступники приспособились к обычным верёвкам, перевязанным лишь вокруг запястий, то люди придумали особую технику, с помощью которой одним лишним узлом можно лишить человека жизни.       Сибари.       Искусство, что теперь активно используется кицунэ, потому что никому не сбежать от тысячи обхватов красной джутовой верёвки.       Ли Минхо — молодой трехсотлетний лис, который обожал эту процедуру со связыванием, так как находил безумно забавным, что одна лишь, казалось бы, верёвка способна удержать даже самого сильного человека. С инугами было сложнее, но если это не псы-одиночки, то проблем нет.       Рядовой лис, что был только на стадии обучения, заносит в комнату «человека» с плетёным мешком на голове. Лица не видно, зато Минхо оценивает остальное тело, что было скрыто слоями чёрно-белого кимоно. Тёмный низ, который оттенял фиолетовым тоном, что был признаком небедной жизни, а также белоснежный вверх, который испачкан пылью. Видимо, пока его сюда тащили, с ним обошлись не самым лучшим образом. Но он пёс, а значит, им всем плевать.       Ли устало выдыхает, так как честно хотел уже уйти отдыхать, а нарушенные планы он не любил, поэтому выместит на бедолаге усталость.       Сделав пару шагов от окна, рядом с которым находился рабочий стол, Минхо взял с небольшого шкафа аккуратно свёрнутую багровую верёвку. Она заструилась в его бледных руках, что и так подчёркивались иссиня-чёрным кимоно и такого же цвета волосами. Не зря кицунэ заняли нишу скрытых в тени убийц, ведь идеально сливались с местностью под покровом ночи.       «Человек» напротив него сидел неподвижно и до сих пор не издал и звука. Собственно, ещё раз доказывает упрямство псов, что даже под страхом пыток не будут скулить и молить пощады. Кицунэ это уважали, но нравиться они им от этого больше не стали.       Ладно, Ли сейчас не в том настроении, чтобы устраивать этому нежданному гостю что-то большее, чем болезненное связывание. Он устал. Хочет спать, а своё здоровье было на первом месте, поэтому надо быстрее закончить. И уже завтра этого забродившего инугами отпустят. Это должно лишь припугнуть и напомнить, что на их территории лучше не заходить.       — И надо было тебе проходить мимо нашего дома? — задал риторический вопрос Минхо, так как искренне не понимал этот глупый поступок.       Первый узел алой толстой нити завязан на груди пса. Белый и красный, довольно изящно, правда собранные складки одежды мешают разглядеть красоту следующих переплетений.       Методично и с определённым удовольствием, Ли продолжает стискивать инугами новыми оборотами верёвки вокруг тела, которое всё больше напоминает узор, вышитый крестиком на льняной ткани.       Холодные руки скользили по человеку напротив, оставляя за собой новые красные узлы. Однако Минхо не покидала мысль, что что-то не так. И закончив, он слышит смех, что сразу развевает пелену усталости.       — Приятно чувствовать твои руки на себе, — ещё один смешок, и треск начинающих рваться верёвок.       — Джисон… — Ли срывает мешок и его взору предстаёт ухмылка, которая никогда не выходила из его головы. — Какого дьявола?!       — Да вот, захотел с тобой встретиться, — теперь он стоял в полный рост, а вокруг валялись красные ошмётки нитей.       — Не ври, есть другие способы, — Минхо продолжал прожигать лицо, которое обрамляли пепельные пряди волос.       — Другими способами меня бы связывали другие люди, а мне нужен был ты, — очевидный, по мнению Хана, ответ, и он делает шаг ближе.       — Что тебе нужно? — напрямую спросил Минхо, сканируя каждую эмоцию на лице Джисона, чья улыбка сошла, и на её место пришло абсолютно непроницаемое выражение.       — Помощь, — твёрдый ответ, и время будто замирает.       — Помощь? — не веря, усмехнулся Минхо. — Чем я могу помочь одному из главных псов дома Инугами?       — Зря смеёшься, ведь ты так же в этом замешан, — Хан продолжал недоговаривать. И каким бы догадливым ни был Ли, сейчас он полностью выпал из реальности, стараясь понять, что имеет в виду парень.       — Может выложишь наконец, в чём дело? — глаза вспыхнули алым и тут же вернулись в привычно глубокий чёрный.       — Помнишь, как пятьдесят лет назад мы пришли на встречу с Императрицей? — как только тот начал говорить, у Минхо замелькали картинки прошлого и осознание ситуации рубило тревогу.       — Горё… — лишь вымолвил лис.       — Да, и нам нужно как можно быстрее найти решение, — подытожил Джисон, чей взгляд продолжал неотрывно следить за Минхо.

***

      Ночные улицы города, что освещались лишь неярко горящими факелами, вселяли страх обычному прохожему. Мир будто отдавал всего себя мрачной тени, что поглощала собой весь город с приходом Луны.       Ветер гулял по пустым переулкам, подхватывая бледные знамёна у некоторых домов. Окна пропускали прохладу ночи, и это заставляло ёжиться уже спящих жителей города. Им было невдомёк, что в это время просыпаются жуткие духи, что так и норовят проскользнуть за порог дома и в лучшем случае лишь немного припугнуть, в худшем можно было не досчитаться пары драгоценностей и стен.       Вместе с кицунэ и инугами в мир проникли и другие сверхъестественные существа, что не подчинялись никаким законам. Их страшились, от них делали обереги и из-за них верили в приметы, что раньше воспринимались как небылицы для детей.       Вот уже три века считается нормальным видеть, как в городе пробегают огромные белые псы, что мелькают красными полосами из-за узоров на груди и морде. Благодаря скорости они лишь остаются яркой вспышкой в сознании людей, которые привыкли быть под стражей этих сильных существ.       Также и ночью можно увидеть алые огни глаз, что проносятся на крышах домов. Это жутко, так как чёрная шерсть полностью сливается с темнотой, благодаря которой лисы и остаются незамеченными и покажутся, только если сами этого захотят. Заприметить кицунэ после полуночи означает, что кому-то придётся несладко.       Совершенные убийцы, чьи иллюзии могут сводить людей с ума, а огонь сжигать, не оставляя пепла. Ловкие и отточенные навыки, за которые дорого платят. Если это дело не требует жертв, то сойдут и материальные блага. Однако когда дело касается других жизней, то в расчёт берётся внутренняя энергия, что наполняет человека. Кицунэ питаются ей, и если раньше приходилось кропотливо втираться в доверие, чтобы обычный смертный позволил себя использовать, — это было интересно, но муторно — то сейчас достаточно ввести этот пункт в договор — и готово.       Лисы приспособили свою нужду в пище и наслаждаются тем, что к ней прилагается игра с судьбами людей, что отчаянно хотят мести или расправы. Заговоры и тайны, им нравилось, что они участвуют в этом, ведь это приятно разбавляло их дни.       Как раз это так сильно не понимали инугами — жажду риска и желание забавляться с людскими прихотями. К кицунэ обращались за помощью, и этого достаточно для них, ведь скрытые в тени убийцы всегда будут нужны.       А лисы в свою очередь не могли понять, почему псы следуют указаниям людей. Слушают и служат, для кицунэ это было дикостью — этот честный труд, что поощрялся почётом и громким именем. Их уважали, но некоторые забывали, насколько сильны инугами, потому что те прятали большинство своих способностей, чтобы не пугать людей.       Это давняя вражда, и старые недомолвки не переставали преследовать их из века в век. Они не представляли свою жизнь без этого.       Но иногда приходится усмирить желание вцепиться клыками в загривок, чтобы решить общую проблему.       — Нам нужно рассказать Главным, — произнёс Джисон, после того, как они, успокоившись, сели за стол, чтобы обсудить следующие действия.       — Согласен, — кивнул Ли, развалившись на подушках, пока Джисон нервно постукивал пальцем по столу.       — Сделаем это сегодня, и после полуночи встретимся на нейтральной территории, — отчеканил Хан, сверля взглядом расслабленного лиса.       — Нейтральной? И где же будет такая для нас с тобой? — ехидно поинтересовался Минхо, устремляя игривые лучики глаз, так как эта ситуация немного забавляла. Именно то, что им придётся работать сообща, а не то, что надвигается опасность на весь остров.       — Встретимся у Сынмина, — сказал Джисон, как самую очевидную вещь.       — Этот тануки, — закатил глаза Минхо, потому что, да, это, наверное, единственное место, где они могут пересечься без любопытных глаз. Но не хотелось лишний раз видеть эту всезнающую улыбку.

pov Minho.

      Город уже накрыло ночным мраком, но это не проблема для Минхо, для которого темнота давно стала чем-то родным. Тем, без чего он не может представить свою жизнь, что наполнена не самым светлым, однако его это полностью устраивает.       Лису нужно добраться до основного здания, где находится Главный. Тот, кто соединил их клан в единое целое: из кучки скитающихся кицунэ они обрели смысл и цели, модифицируя угольного цвета шерсть в такого же кимоно, что стало для них второй кожей. Тот, кто дал им занятие и работу, что способна удовлетворить все их потребности не только в еде, но и в увлекательных забавах с человеческими судьбами.       Тот, кто до сих пор остаётся для Минхо в то же время и уважаемым лидером, и самым раздражающим лисом.       Путь до главного здания не был долгим, поэтому Ли предпочёл пройтись пешком и заодно поразмышлять о сегодняшнем дне, ведь было чем заполнить мозг. Одно только появление Джисона спустя столько лет стоит тысячи мыслей.       Хан. Он не изменился. Всё такой же решительный взгляд и несомневающийся тон, будто давно распланировал каждое действие. Минхо не хотел ворошить былое, поэтому лучше бы ему выкинуть из головы все мысли о том, что Джисон так же раздражает этой уверенностью в любом своём слове.       Надменный пёс.       Шаг ускорился ненамеренно, но Ли всё ещё старался остаться беспристрастным и не закипать от любого воспоминания с Джисоном.       Из-за неровной дороги Минхо спотыкается о довольно большой камень, но, благодаря внутреннему равновесию, не летит головой вперёд. Это выбило из колеи назойливых мыслей, а это было необходимо, поэтому настроение немного улучшилось, и лис спрятал булыжник с помощью иллюзий, чтобы никто не понимал, почему падает.       Забавно и главное.       Но время шуток кончилось, потому что он дошёл до главных ворот, что громоздко возвышались над пришедшими. Чёрные балки, которые удерживали бордовую крышу, выглядели мощно и помпезно. Так и должен выглядеть вход в здание, где обитает их лидер.       Ли прошёл сквозь огромный двор, усаженный различными хвойными, и в конце пути массивные тёмно-красные двери отворяются, впуская Минхо внутрь. В воздухе витает опьяняющий дурман, что так характерен этому месту, и молодым лисам лучше остерегаться этого запаха, ведь можно с лёгкостью потеряться в собственных желаниях.       Дубовая отделка помещения и выстеленные серебристые ковры, чтобы можно было ходить босиком и обувь не стесняла ноги, что так и не привыкли к ней. Всё было под стать хозяину; и вывешенные полотна картин, что заполняли все стены были также из-за его прихоти. Большую часть составляли рисунки с лесом, которые будто отсылали к прошлой жизни. Нарисованные массивные деревья, что не подавляли размером, а будто защищали, и если приглядеться, то можно разглядеть мелькающие тёмные хвосты, смазанно прорисованные в тени крон.       Любитель искусства. А ещё явно не любитель проветривать здание, поэтому каждый шаг отдавал в нос небольшую дымку кружащего голову аромата, что растелился по всему пространству.       Коридоры погружены в полумрак, так как глазам было легче ориентироваться именно при таком свете. Было довольно тихо, пока Минхо не приблизился к двери, что скрывала за собой комнату лидера, и оттуда, как и всегда, струился звук сямисэна.       Лидер окружал себя идиллией и спокойствием, создаваемыми мелодичной песней нежного инструмента. Минхо входит под лёгкое перебирание струн, что не прерывается даже с его приходом, так как это точно не стало неожиданностью для всезнающего кицунэ.       — Минхо, рад тебя видеть, — поздоровался вальяжно развалившийся среди сотен подушек хитрый лис.       — Хёнджин, нужна твоя помощь, — сразу перешёл к делу Ли, присаживаясь рядом с раскинувшимися полотнами красочного кимоно, что пестрило яркими цветами, которые были не характерны их привычному образу. Но в этом и была суть лидера кицунэ — отличаться, не бояться выделиться, так как он всё ещё остаётся одним из самых опасных существ на острове.       Показатель его величия — обрамляющие всё тело, словно мягкое облако, девять серебристых хвостов. Хёнджин с удовольствием показывал свой статус, наслаждаясь вниманием и длинной трубкой, что источала тот самый дурман. Концентрация этого запаха была в этой комнате максимальной, и разбивающие тишину звуки музыки посылали волнами аромат то ли спелых ягод, то ли лесной прохлады, смотря что привлекает больше.       — Пора мне перестать надеяться, что ты будешь называть меня Господин Хван, — устало выдохнул лис, и, взмахнув рукой, сямисэн убавил пыл игры.       — Я удивлён, что ты до сих пор питал надежды, — Минхо было комфортно, и когда атмосфера располагала, то он позволял себе вольности по отношению к лидеру. Хотя не многие могли похвастаться такой близостью с Хваном, так как некоторые ещё не заслужили его доверия. Ли был одним из исключений, когда ещё в начале их знакомства изъявил отчаянное желание вступить в ряды синоби.       — Ладно, — отбросив мешающую прядь смольных волос, что вылезла из слабозакрепленного заколкой низкого хвоста, Хван сделал ещё одну затяжку густого дыма. — Рассказывай, — золотые глаза блеснули в полумраке, заставляя Минхо проморгаться, чтобы сбить спесь наваждения. Да, нахождение рядом с Главным никогда не было простым, так как всё его естество пылало желанием заполнить твой разум искушенными мыслями.       — Горё, — лишь вымолвил Минхо, и взгляд Хёнджина поменялся, а трубка была отложена в сторону.       — Когда ты успел? — спокойно поинтересовался лис, уже начиная обдумывать варианты, в которых Ли натворил дел, и сейчас пришлось с ними расплачиваться.       — Мы, — поправил его Минхо, наблюдая за тем, как ползёт улыбка на лице у Хвана.       — Джисон? — быстро догадался Хёнджин, ведь жил не первый век, а зная Ли, понять, кто был вторым, было не так уж и сложно.       — Да, и если тебе интересно, а я знаю, что да, то мы не виноваты настолько, чтобы ты читал нотации, — произнёс Минхо, неосознанно вслушиваясь в лёгкий ритм мелодии, что не переставала играть на фоне благодаря силам Хвана.       — Я и не собирался, — и, увидев закатившиеся глаза лиса, не удержал себя от небольшого упрёка. — Прояви уважение, ты всё-таки нуждаешься во мне.       — Да, мне правда очень нужна информация, — согласился Ли, у которого не было желания пререкаться, ведь ситуация была действительно патовой.       — Вот и славно, — одобрительно кивнул Хёнджин и, шурша тканями кимоно, принял сидячее положение так, что хвосты расстелились вокруг него серебристым покрывалом. — Решение, с одной стороны, до жути простое, но с другой, тебе необходимо сотрудничество с инугами.       — Меня не задевает эта новость так сильно. Я успел подготовить себя к этой мысли, поэтому можешь продолжать говорить, — проговорил Ли так, будто это принятие далось ему с большим трудом, чем он думал.       — Горё — сильный дух, что быстро наращивает свою силу, питаясь чужой корыстью и жадностью, чего в нашем мире полно, — начал лекцию Хван, забавляясь от того, как старается держать нейтральное лицо Минхо, чтобы рефлекторно не закатить глаза, потому что кому как не ему знать, с чем он связался ввиду многолетнего опыта. — Если он уже являлся кому-то из вас, то стоит поторопиться, ведь Горё не будет ждать, чтобы напасть. И проблемы будут у всех, потому что «направленный на вас пожар сожжёт весь остров».       — А можно к сути, — нетерпеливо поторопил лис, желая как можно скорее разобраться с появившейся проблемой. А болтливый Хван этому совершенно не способствовал, гипнотизируя медленно покачивающимися хвостами.       — Можно, — понятливо улыбнулся Хёнджин, но не сдержал себя от шалости поддразнить начавшего нервничать лиса. — Не хочешь травяного чая? Я специально взбирался на гору, чтобы добыть эти цветы, — гордился своей вылазкой Хван, радуясь блеснувшим красным глазам, которые, впрочем, быстро вернулись в привычное состояние.       — Инугами посговорчивей будут, — буркнул Ли, который прекрасно знал, к кому идёт, но всё равно надеялся на большую дельность. Но Хван самый лис из всех кицунэ.       — Обидно, что ты грубишь, — показательно грустно вздохнул Хван, но выражение довольного лица сменилось на серьёзное. Всегда он так. — Если ты хочешь уничтожить Горё, то тебе понадобятся два клинка, выкованные когда-то древними мастерами. Они неразрывно связаны друг с другом, поэтому нужны именно оба, чтобы получилось провести обряд изгнания.       — Ты про Оникири и Убадачи? — промелькнула мысль у Минхо, когда в его голове быстро перебрались всевозможные варианты.       — Именно, — одобрительно кивнул Хван, возвращая в руку трубку и затягивая в лёгкие очередную порцию сладкого дыма. — Один из клинков находится у нас, а другой спрятан в храме инугами.       — Прекрасно, придётся побывать в их храме, — Минхо был недоволен, но всё ещё старался держать голову холодной, чтобы предстоящее «приключение» не выбило его из колеи душевного спокойствия.       — Ты же расскажешь потом, как всё прошло? — надув губы, поинтересовался Хёнджин, пока его хвосты завиляли активнее в преддверии забавной истории.       — Куда я денусь, — выдохнул Минхо, а после возле его глаз блеснул холодный металл острия клинка, что материализовался за считанные секунды. Проделки Хвана, что продолжал играться. — Спасибо, — поблагодарил Ли, осматривая оружие в своих ладонях. Тончайший и идеально выточенный кусок железа, над которым трудились древнейшие мастера. Рукоять отливала обсидиановым блеском, а вес клинка практически не ощущался, невесомо располагаясь в холодных руках.       Минхо, закончив осмотр нового для него предмета, попрощался и пошёл в сторону заведения на окраине города рядом с тёмным лесом, где он должен встретиться с Ханом.

pov Jisung.

      Было некомфортно, потому что темнота забралась в каждый уголок улиц и окутала собой даже освещённые места. Джисону нужно было добраться до центра города, так как именно там возвышался дом, в котором обитал Главный.       Да, каменистая дорога всегда его раздражала, так как лапы после дня бега на высокой скорости по такой поверхности ныли и иногда кровоточили. Однако сейчас он в обуви, поэтому ему это не грозит, только всё же один камешек помешал его ходьбе, и Хан чуть пошатнулся.       Бесит. В ту же секунду Джисон раскрошил небольшой камень, лишь наступив на него. Так-то лучше.       И было ещё прекраснее, если бы он перестал думать о том, что предстоит работать вместе с Минхо, но эти мысли не хотят покидать его голову, вдалбливая на подкорку мозга то, в каком положении они оказались. А это, кажется, полностью понимал только Хан, так как именно к нему явилась Горё, спустя столько лет напоминая о давно прожитой ситуации.       Беспроглядная тьма поглотила его комнату, когда он до поздней ночи заполнял необходимые бумаги по распределению обязанностей новобранцев. Сколько не моргай, но глаза, что и так не были приспособлены к темноте, никак не могли найти источник проблемы. Свечи хоть и продолжали гореть, но их свет был ограничен чёрной дымкой, поэтому они не спасали.       Паника не охватила его по той простой причине, что он был уверен в собственных силах дать отпор кому бы то ни было. Нельзя испугать пса, что встречал опасности страшнее обычной неестественной темноты, которую разрезал чей-то мерзкий шёпот. Он был шипящим и будто склизким, заползая под одежду к самой коже.       Это неприятно, но тело оставалось в сидячем положении, так как Джисон обдумывал, как правильно поступить в этой ситуации, когда появившийся враг не показывает лица. И только после слов жуткого духа о том, что произошло в прошлом и как они с одним лисом поплатятся — всё стало ясно.       Джисон никогда не придавал значения той ситуации, потому что она была не настолько серьёзной, чтобы спустя пятьдесят лет увидеть в комнате Горё. Неужели её так это обидело? Но факт оставался фактом — проблему нужно решать.       И в данный момент, подходя к однотонно бурым воротам, у него горит лишь мысль о том, что нужно быстрее решить проблему и больше не пересекаться с лисом.       По сравнению с темнотой улицы, двор внутри ограды был освещен настолько, чтобы в углах не закралась ненужная тень. Никаких растений, лишь сад камней, что тщательно отбирались и выстраивались в необходимую картину самим лидером. Это было его небольшое хобби, и раз в десять лет он меняет всё, чтобы не было похоже на то, что было раньше.       Джисону нравилось. Это отдавало частичкой лидера, что заботился о них и создавал комфортную атмосферу, которая чувствовалась и в его отсутствие.       Порядок, который Главный воссоздал вокруг клана, следовался чётко и без ответвлений, так как это рождало дисциплинированность и уверенность в решениях. Для стражников острова это было важно.       Расставленные внутри здания разные виды оружия были подвешены в определённом порядке, и было видно, каким перфекционистом иногда мог быть лидер, когда дело касалось его дома.       И конечно, когда Джисон постучался в кабинет, ему никто не ответил. Чего и следовало ожидать, поэтому он поплёлся к задней части здания, потому что там находилось пространство для тренировок.       — Чан! — позвал Джисон Главного, чтобы тот отвлёкся от ударов клинком по давно изрезанной деревянной кукле.       Даже несмотря на интенсивность его занятий, белоснежное кимоно никогда не пачкалось и оставалось в идеальном состоянии. Только выжжено-светлые волосы находились в вечном беспорядке.       — Джисон! Какими судьбами? — как всегда приветлив, и Хан не перестает чувствовать себя рядом с ним умиротворённо.       — Мне нужен пропуск в наш храм, — сразу выдал Хан, так как давно обдумал решение проблемы, и ему нужно было лишь получить необходимое разрешение.       — Что-то случилось? — тут же поменялся в лице Чан, убирая оружие в ножны.       — Да, но я быстро с этим разберусь, — уверил Джисон, однако Бан не сводил пристального взгляда, ожидая полного ответа, вместо уловок. И Хан никогда не мог скрыть правды. — Горё, которая затаила обиду на нас с Минхо, — выдохнул сдавшийся Джисон.       — Это из-за случая с Императрицей? — предположил Чан и после кивка продолжил. — Я предполагал, что она довольно ранимая. Но я уверен, вы с этим лисом справитесь, только поторопитесь, иначе совсем скоро может накрыть одна из катастроф.       — Да-да, я понимаю.       — Я выдам тебе пропуск. Но ты должен будешь вернуть клинок сразу, как только изгонишь духа, чтобы с ним ничего не случилось, — причитал Чан, доставая из складок белого кимоно деревянную табличку со своим именем. И нет, это было не простое дерево, чтобы этот пропуск было легко подделать. Это был кусочек Юбокко.       — Спасибо, — поблагодарил Хан, пряча ценную вещь за пазуху. Разговор как и всегда вышел лаконично приятным, что не могло не радовать, ведь не было ненужных размусоливаний, которые так не любил Хан.       — Берегите себя, — благословил Бан, одаривая уходящего Джисона отцовской улыбкой.       Теперь осталось добраться до Сынмина, где его должен ждать Минхо. Надо поторопиться, потому что Хан не любит быть тем, кого нужно ждать.

***

      Вдалеке уже виднелся отстранённо стоящий деревянный дом, из окон которого лился тёплый свет, что подчёркивал жёлтыми бликами близ посаженные кусты барбариса.       Дорожка из каменных плит никогда не была замечена в запущенном состоянии, так как хозяин с особой тщательностью следил за состоянием своего жилища и внешнего вида небольшого двора, огороженного маленьким дубовым забором.       Два этажа: на первом находилась достаточно просторная гостиная или, лучше сказать, место, в котором могли выпить чашку горячего чая заблудшие гости, а на втором несколько крошечных комнат с необходимыми вещами для хозяина. Одна для мягкого футона с излишним количеством наполнителя, так как тануки бы не пережил, если бы его бедная спина заболела от жёсткости пола. В другой были одни шкафы, забитые баночками с разным чаем и множеством пряностей. И была ещё одна, для тех, кому нужен ночлег на ночь и некуда идти.       Да, Сынмин мог предоставить лишнее покрывало и по-доброму заварить ягодный чай, но ты становишься его должником, и вернуть былое иногда бывает непросто.       Однако никто не жалуется, так как в этом месте можно было расслабиться всем существам из другого мира. Хвосты, что вечно приходилось прятать, можно было распушить, и выпустить коготки, что всегда больно вжимались в кожу.       Спокойно так, что поздней ночью ты идёшь на этот яркий свет небольшого дома и, заходя внутрь, ощущаешь, как тебя обдаёт запахом кислых ягод барбариса и освежающей мяты. А за одним из столов удобно располагается хозяин, подогнув под себя ноги на мягких подушках и отпивая из маленькой чашечки собственный напиток. И в то время как посетителям предлагался горячий чай, хозяин распивал сакэ. Его щёки всегда украшал лёгкий румянец, и это было единственное изменение, так как сколько бы он ни вливал в организм алкоголя, его щурившиеся глаза никогда не изменяли свойственному им веселью.       — Здравствуй, Минхо, — поздоровался тануки, приветственно махнув безумно пушистым хвостом цвета спелых каштанов. Весь его образ был исключительно в бурых оттенках: плотные ткани кимоно, волосы, которые слегка рассыпались по плечам, и только маленькие ушки выглядывали тёмными угольками.       — Сынмин, — учтиво поклонился Ли, стараясь соблюдать приличия, но этот веселящийся взгляд Кима уже начинал раздражать. А когда дверь за спиной скрипнула, так и улыбка показалась рядом белых зубов с острыми клыками.       — Джисон, — цокнул Минхо, поняв, кто этот второй гость, что, задев его плечом, присел к Киму.       — Привет, Сынмин-а, — лучезарно улыбнулся Хан, игнорируя присевшего рядом лиса, что не соблюдал никаких личных границ, укладывая на него края кимоно.       — Вам нужно место для переговоров или решили наконец составить мне компанию в пробе подаренного сакэ? — изогнув бровь, поинтересовался Сынмин, наполняя чоко очередной порцией дурманящего напитка.       — Мы не хотим повторения прошлого раза, — тактично ответил Джисон, наблюдая, как по воздуху подплывают чайник и чашка. Проделки Минхо, которому захотелось смочить горло чаем, который в этом месте действительно имел особенный вкус.       Наверное, единственным местом, в котором Джисон и Минхо встречались, был именно дом Сынмина, так как здесь гласило правило полного равноправия и мира. В основном этому служило нежелание Кима ввязываться в разборки кланов, и если такие всё-таки случались, то они больше никогда не найдут дороги к этому дому.       Даже Ли с Ханом на время забывали, как могли гонять друг друга по лесу, стараясь доказать кто лучше. Правда это было очень давно и сейчас они сошлись на тихой ненависти, которой и проявиться-то было некогда, так как с годами у них появилось слишком много обязанностей.       Кремовый чаван наполнился зелёным чаем, и Минхо сделал первый глоток, прикрывая глаза и перекатывая на языке терпкий вкус.       — Да, я ещё хочу сохранить свою гордость после твоих игр, — поддержал Джисона лис, чему тот был искренне рад. Хоть в чём-то они сошлись.       — Ладно, — грустно выдохнул Сынмин, лишаясь двух прекрасных собутыльников на вечер. — Тогда пойду приберусь на складе и заодно поставлю токкури греть, а то руки совсем замёрзли, — встав с насиженного места, у Кима прохрустела пара косточек, так как он, как и всегда, не поднимался очень долго с мягких подушек.       — Спасибо, — поблагодарил Джисон, а Минхо медленно кивнул в знак признательности.       Сынмин ушёл на второй этаж и тактично прикрыл дверь, чтобы точно не услышать, что именно будут обсуждать двое из враждующих кланов. И они уважали такое отношение тануки, который знал, где ему не стоит греть уши. Это была ещё одна причина, почему это место было уютным, ведь твои тайны останутся только при тебе.       — Нам нужно отправиться в храм инугами, — начал говорить Хан, пока наливал в чаван, который тактично приволок по воздуху Минхо, неостывший чай.       — Это я уже знаю, — сухо ответил Ли, допивая одним глотком горячую жидкость и обжигая ей горло. Но ему было необходимо отвлечься на такую незначительную боль, чтобы не задушить этого надменного пса, что всегда смотрит на него, будто он глупый ребёнок.       — Прекрасно, — хмыкнул Джисон, сжимая в руке бедную чашечку, по которой начали расходиться маленькие трещины. — Предлагаю выдвинуться сейчас, потому что Горё не будет ждать пока мы наберёмся сил.       — Согласен, — произнёс Минхо, настраивая себя на компанию пса в ближайшее время.

***

      Всё та же темнота, что, кажется, была бесконечной, или так было только в их сознании, что не переставало прокручивать нынешнюю ситуацию в голове.       — Не отставай от меня, — хмыкнул Джисон, когда они немного отошли от дома Сынмина. И после этого он поменял своё обличие, представая перед Минхо в виде могучего инугами.       Ли всегда подмечал для себя, что Хан во многом отличается от таких же, как он, и дело даже не в размерах, точнее не только в них, а в красных узорах, что буквально пылали и струились по воздуху. А завитая шерсть на локтях и такой же кучерявый хвост, Ли это умиляло, как и небольшие крылышки на спине, которые не могли выполнить свою основную функцию.       Он заворожен, но не может позволить себе большей заминки, ведь в янтарных глазах Хана плескалось удовлетворение от произведённого эффекта. Каждый раз он рдеется от взгляда лисьих глаз, что искренне восхищены его настоящим видом.       Однако Джисон соврал бы, что не в восторге от неестественно чёрной шерсти, что отливает синим цветом. Минхо, в отличии от инугами, практически сливался с ночной темнотой, но ярко-алые глаза сияли маяком, указывая расположение обладателя. Три пушистых хвоста развевались за его спиной, медленно покачиваясь и завораживая блестящей шерстью, что была светлее на кончиках.       Хоть Ли и меньше в размерах, но зато более гибкий, когда нужно вилять между плотным скоплением деревьев, поэтому иногда приходилось чуть сбавлять темп, чтобы Джисон нагнал его. Всё-таки для лиса это была естественная среда, ведь он вырос в этих краях и всё его тело буквально приспособлено к изворотливости.       Поэтому он больше удивлялся тому, что Хан практически не отстаёт, и его не мог не смешить тот факт, что пёс, задев плечом небольшое деревце, вырывал его с корнем. Силы ему не занимать.       Путь до храма, если бежать без перерывов на максимальной скорости, занимал лишь пару часов. А выдержка у них была, поэтому расстояние не пугало. Хотя взбираться в гору и было не очень приятно.       Джисон теперь бежал бок о бок с лисом и указывал носом нужное направление, и Ли улавливал это мимолётное движение. Было что-то в этом обычном беге из одного пункта в другой отдалённо напоминающее, как раньше они решали свои споры и недомолвки.       Как же давно это было, но сейчас каждый будто снова окунулся в эти воспоминания.       Деревья сливались в однотонную массу, а гул ко-дама заглушался ветром, что на скорости затмевал абсолютно всё.       Но пришлось резко остановиться, когда земля содрогнулась.       Минхо и Джисону не нужно было много времени для того, чтобы понять, что это проделки Горё.       Дух настиг их в виде землетрясения, которое пошатнуло даже деревья. Благо они были достаточно далеко от города, поэтому можно не переживать, что из-за них пострадают мирные жители. Однако сейчас они были в горах, и оставалось буквально пару километров до нужного места. Только вот спустя минуту слышится стремительно приближающийся звук от отколовшегося куска горы.       — Минхо! — рявкнул Джисон, когда увидел, как на опешившего лиса летят огромные камни, что сопровождались оглушительным грохотом.       Ли уклонился от первых двух, инстинктивно отскакивая в сторону и попутно разрушая хвостом довольно мелкие. Но их было больше.       Пока он стоял спиной, только уклонившись от опасности, на безумной скорости в него почти врезается внушительных размеров булыжник. Почему почти? Потому что в этот момент Джисон успел подбежать и загородить спиной недоумевающего лиса.       — Джисон! — крикнул Минхо, когда понял, что только что произошло. Ему это не нравилось, ведь мало того, что он оказался бесполезным, и его пришлось защищать, так это сделал Хан. Тот, кто должен спасать собственную шкуру, а не его.       От последующих камней, которых стало значительно меньше, активно отбивался Минхо, сжигая, стоило им только приблизиться. Хан хотел помочь, вставая на дрожащих ногах, но после того, как получил пылающий взгляд алых глаз, сдался.       Землетрясение было совсем коротким, однако с его последствиями пришлось разбираться непозволительно долго. Джисон успел немного восстановиться, но бежать так же быстро не мог, поэтому добрались к храму, когда солнце уже взошло.       Неприметное светлое здание с отделкой из тёмного дуба стояло среди редких сосновых деревьев. Вокруг ни души, и только у входа стоял пожилой мужчина, что будто спал на небольшой табуретке.       Джисон показал ему пропуск, и они с Минхо вошли внутрь.       — Где у вас бинты и мази? — первым делом спросил Ли, стоило им прийти в главный зал и вернуться в человеческое обличие.       — Хочешь позаботиться обо мне? — пожурил Хан, меняя свой вид и тут же сгибаясь, так как пульсирующая боль пронеслась по всему телу.       — Не начинай, — огрызнулся Минхо, а у Джисона не было сил препираться дальше.       — В дальнем ящике, — произнёс Хан, указывая головой на шкаф, что стоял в углу комнаты.       На полу выстелены коротковорсные ковры с нейтрально-бежевым цветом, а большую часть стен занимают окна, которые наполняют комнату утренним светом.       Минхо достал необходимое, и у него горела только одна мысль.       — Почему ты закрыл меня? — открывая шкатулку с бинтами, спросил Ли.       — Я же служебный пёс, забыл? Это моя работа — защищать, — хмыкнул Хан, стараясь не думать о том, что Минхо стягивает с него верхнюю часть кимоно, чтобы обработать рану. Это смущало, и даже не то, что его видят без одежды, а то, что это Минхо.       — Но не меня же, — холодная травяная мазь коснулась медовой кожи, и пальцы стали вдавливать её в Джисона. Ли, не осознавая, давил сильнее, чем нужно, потому что он не понимал поступка этого пса и от этого не контролировал силу.       — Всем нужна защита, — серьёзно ответил Джисон, привыкая к немного грубым касаниям, ведь вместе с ними приходило ослабление боли. Мазь работала отлично, так как изготовлена Сукунабиконом. Инугами, как и кицунэ, активно пользовались помощью этого божества, так как раны, что они получали на миссиях, иногда были несовместимы с жизнью.       Минхо был погружен во множество вопросов, что образовались только за одно действие Хана. Минхо же не слабый. Минхо может постоять за себя, и эта травма не была бы для него чем-то ужасным.       Почему? Он не хочет быть должным. Не хочет чувствовать себя обязанным перед тем, кто вроде как должен ненавидеть его.       Что раздражало больше, так это то, что стоило ему абстрагироваться от съедающих вопросов, он оценил тело ненавистного пса, потому что после нанесения мази он принялся обматывать его бинтами.       И кто виноват в том, что руки Ли механически стали обвязывать тело лишними оборотами. Белая упругая ткань стискивала кожу, и, с одной стороны, лучше фиксировала спину и эффект лекарства, а с другой, ему пришлось сглотнуть вязкую слюну.       Когда Джисон не скрыт лишней объёмной одеждой, то можно разглядеть, как именно выглядит кожа, подтянутая бинтами.       Великолепно.       А будь это красные верёвки, было бы это так же эффектно?       Да. Определённо. Минхо даже не успел подумать об этом дольше, так как в его голове уже замелькали яркие картинки.       — Нужно забрать второй клинок, — сухим голосом проговорил лис, так как старался скрыть неожиданное помутнение из-за собственных фантазий.       — Да, нужно, — кивнул Джисон и поднялся со своего места.       Минхо не может не смотреть. Чёрное хакама, а сверху голый торс, обхваченный белоснежными бинтами, эффектно подчёркивающими загорелую грудь и широкие плечи. Лента проделывала путь под плечами, и была несколько раз завязана спереди, создавая напряжение.       Стало хуже.       Хан повернулся спиной, и Ли увидел мощные лопатки и линию позвоночника.       Дьявол.       — Я пойду. Тебя вряд ли подпустят близко к святилищу, — Джисон произнёс это спокойно, без усмешки и презрения. И даже будь это так, Ли сейчас слабо соображает, потому что Хан натягивает тёмно-синее хаори на голое тело, и это выглядит… Очень хорошо, слишком.       — Мне нужно разведать обстановку снаружи, поэтому буду ждать тебя у входа, — тараторит Минхо и контролирует титаническим усилием каждую клеточку тела, чтобы не сорваться с места. Расслабленной походкой под одобрительное мычание Джисона Ли выходит из храма и обращается лисой.       Ему бы проветриться от мыслей, которые заполонили собой всё, и это напрягает. Минхо постоянно возвращается то к тому, что Джисон пострадал из-за него, то к тому, как сердце пропустило удар после увиденного. И если бы это было просто горячо, то можно было бы смириться быстрее, ведь что плохого в том, чтобы оценить красоту другого, но нет. Хан доверчиво подставил спину и не усомнился в действиях лиса.       Это пугало.       Джисон так просто открылся ему, позволил позаботиться о себе и прикоснуться. Несмотря на их прошлые конфликты, он не усомнился в честности намерений Минхо, будто и не придавал им никакого смысла. Словно нет ничего такого в том, чтобы позволить перевязать и обработать рану руками, на которых столько крови.       И может Минхо лишний раз накручивает себя, пробегая между долговязыми деревьями с немыслимой скоростью, однако не может перестать думать об этом. Думать и, главное, понимать, что ему понравилось это чувство доверия от кого-то, в ком раньше старался не замечать ничего, кроме того, что это инугами.       Служебный пёс и бесчестный лис.       Ли непроизвольно фыркнул, так как это было так глупо. Но эту глупость он ощутил сейчас в полной мере.       Только по спине пробежался неестественный холодок, что шерсть встала дыбом, а боковым зрением Минхо уловил угольную тень, проносящуюся мимо.       Горё.       Она не теряла ни минуты, беря из ситуации всё: Джисон ранен, а Минхо далеко. Они разделены, поэтому Ли тут же срывается в сторону храма. Он обязан помочь.       Лишь бы успеть.

***

      Джисон, стоило Минхо выбежать на улицу, сел на пол и закрыл голову руками. Пальцы зарылись в пепельные волосы и больно потянули, чтобы вернуть хоть каплю самообладания.       У него же получилось сохранить нейтральное лицо? Он же не выдал то, как ему понравилось?       Только после того, как Хан понял, что находится без верхней части одежды, а спину охлаждают пальцы лиса, смазанные лекарством, он осознал, как сложно сдерживать довольные постанывания от слегка грубых касаний. Пальцы надавливали на ещё саднящую рану и приносили, с одной стороны, тянущую боль, а с другой, хотелось чувствовать это всё и дальше.       И стоило Ли начать стягивать его торс бинтами… Как хорошо, что Минхо сейчас не рядом и у него есть время привести мысли в порядок.       Чёртов лис.       Всегда он такой. Сделает что-то, а потом Джисону разбираться со всеми проблемами, и сейчас всё снова повторилось. Только вместо преследующих их разъяренных духов были собственные мысли. Это ещё хуже, потому что Хан не знает, как с ними справляться. И главное, почему они появились? Потому что Минхо к нему прикоснулся? Серьёзно?       Джисону стыдно за то, что чувствует, потому что это слишком спонтанно, и не в их отношениях должно происходить подобное. Их максимум — пить у Сынмина дома, рассказывать о сегодняшнем дне и, может, иногда случайно касаться бёдрами под столом. И всё. Черта не должна быть пресечена мыслями о том, что Хан хочет больше.       Минхо позаботился о его состоянии, хотя точно понимал, что Джисон может сделать это и сам. Вот взял и обработал рану, не давая возможности на другие действия.       Рука сжимает шею, впиваясь острыми когтями в выпирающие позвонки, чтобы отрезвить мозг и разум, который разбушевался в куче вопросов к самому себе. Сейчас нужно сосредоточиться на другом, и пока они не разберутся с Горё, ему нельзя думать о Минхо, как о ком-то большем, чем ненавистном лисе.       Почему он закрыл его? Почему посчитал необходимым защитить, хотя прекрасно знает о способностях Минхо, и тот уж точно долго бы не страдал от возможных серьёзных ран? Это странно, но лапы сами сорвались с места и поспешили прикрыть телом не самого слабого лиса. Просто так получилось, что Джисон не контролировал себя в тот момент и, возможно, его желание защищать было вбито на подкорку его разума слишком сильно. А может он уже оправдывает себя.       Нужно взять второй клинок, нельзя продолжать прокручивать в голове недавнюю ситуацию. Что было, то прошло. Неважно. А сейчас нужно пойти в святилище и забрать необходимую вещь, чтобы наконец покончить с Горё.       Джисон уже чувствовал, как затягивается рана на спине. Быстрая регенерация никогда не была лишней. А у инугами она была действительно практически молниеносной. Люди даже взяли в обиход эту способность, поэтому стали часто использовать фразу: «заживёт как на инугами». И ладно, им нет до этого никакого дела, даже в какой-то степени приятно.       Святилище представляло собой совсем небольшую пристройку к основному зданию. Для этого нужно выйти в сторону леса, пройти пару метров и под кронами вековых деревьев будет спрятан красный дом с заострённой чёрной крышей. С Джисона ростом, и в него не зайти, лишь можно открыть створки, за которыми спрятан клинок.       По бокам стоят две каменные фигуры инугами, что здесь не только для красоты и антуража. Они нужны, чтобы отслеживать тех, кто подходит к главному сокровищу псов, и если это чужак, что смог пробраться так далеко, то статуи обращаются могучими стражниками, и мало кому удастся их побороть.       Однако Джисон спокойно подходит и, поклонившись, отворяет алые дверцы и тянется рукой к рукоятке короткого клинка, что мирно лежал и будто ждал, когда его используют для благого дела. В отличие от лисьего клинка, что был длинным и сверкающим холодным блеском, этот имел короткое лезвие и матовый цвет. Хотя по весу ощущался намного тяжелее, особенно когда Джисон взял оба меча в руки. Минхо сразу отдал ему оружие, так как именно Хану предстоит рассечь духа. Ведь он владел рётодзюцу.       Прекрасно. Теперь осталось дождаться прихода Горё, чтобы рассечь её холодным лезвием клинков и изгнать в мир духов.       К счастью или нет, но долго ждать не пришлось. И как это понял Хан? Утреннее солнце было вмиг скрыто чёрным туманом, что охватил собой весь храм и погрузил каждый угол в кромешную тьму. Джисон только с помощью чутья выходит из здания, так как глаза были сейчас бесполезны. Он ничего не видит.       Кажется, его слабость оборачивается против него, а ему ещё необходимо добраться до центра, ведь именно там должно находиться настоящее тело Горё. Ничего. Он справится.       Рана отдаёт назойливой пульсирующей болью по всему телу, но это уходит на второй план, так как Джисон делает первый взмах лисьим клинком, и туман, будто живой, опаляет чёрные лапы и даёт пройти вперёд. Меч инугами рубит сгустки тьмы, что в ответ противно шипят.       Чем дальше, тем хуже. Однако Хан видит, как сквозь черноту прорывается не только запах жжёного, но и свет от чего-то яркого.       Лисий огонь. Минхо здесь.       — Я окружу Горё и забью в угол! — крикнул Ли так, чтобы его голос смог добраться до Джисона. Он его услышал и теперь увереннее шагал в необъятную тьму. Значит, он может сосредоточиться только на цели — дойти до эпицентра. И сделать это стало в разы легче, ведь огонь Минхо смог пробиться через слои мрака и подсветить Джисону нужную дорогу.       Теперь осталось попасть к настоящему телу Горё.       Лезвие рассекает воздух, который расходится перед Джисоном. Холодное сияние от железных клинков, и уже виднеются развевающиеся полотна чёрного кимоно.       — Джисон, — оборачивается фигура на звук приближающихся к ней шагов. — Рада тебя видеть. А Минхо? Почему ты не взял его с собой? — лица не было видно, но эту едкую ухмылку можно было прочувствовать сквозь интонацию.       — Решила разбавить атмосферу диалогом? — усмехнулся Хан, пока стискивал в руках рукояти клинков, отпечатывая на ладонях след от узора на мече.       Сквозь чёрный дым наконец стали проглядываться черты прошлой Императрицы. Собранные в строгий пучок смольные волосы открывали вид на болезненно бледное лицо. И только алые губы выделялись на нём, вырисовывая мерзкую ухмылку. В глазах не было жизни, и лишь пустые белки, что всё равно будто смотрели прямо на Джисона, когда он неожиданно почувствовал яркий запах крови.       Минхо ранен.       Хотелось сорваться, но лис бы не простил ему упущенной возможности покончить с Горё прямо сейчас. Хан доверяет силе Минхо, который, если бы и был на пороге смерти, ни за что бы не сорвал задание. Поэтому Джисон берёт в себя руки и продолжает надвигаться на спокойную женщину, что давно должна лежать в могиле в виде сожжённого пепла.       — Нужно было соглашаться, тогда и не было бы сейчас проблем, — оскалился дух и метнул ткань кимоно, что сливалась с общей темнотой, но задеть пса не получилось. Тот увернулся, параллельно разрезая остриём плотную массу.       — Быть твоей марионеткой? — хмыкнул Хан, сдерживая эмоции, чтобы они не захватили его разум. Он прекрасно знает, как может быть ведом собственными чувствами, поэтому учится контролировать импульсивность. Но как же сложно это сделать, когда его буквально продолжают выводить из себя.       — Я предложила служить и преклонить колено передо мной, — огрызнулась Императрица, делая мир вокруг темнее, а глаза, что раньше светили белыми, наливались кровью.       — Ты не достойна нашей силы, — так же, как и тогда ответил Джисон, срываясь на бег. Прыжок, и рассечённый крестом воздух, который содрогнулся под металлом клинков.       Горё издаёт пронзительный крик, что ещё какое-то время гуляет эхом между деревьями. Но Джисону некогда радоваться победе, так как после того, как туман развеялся, он увидел тело Минхо, окружённое огромным количеством крови.       — Минхо! — голос надтреснул.       Страх сковал каждую клеточку тела, а голову заполонили мысли о том, что нужно срочно что-то сделать. Только что он может, когда Минхо лишили одного хвоста…? Части его сил — буквально части его самого. Отрезали конечность, пока он сдерживал Горё — их общую проблему. Тогда почему досталось только ему?       Джисона понемногу охватывает паника, так как он никак не может привыкнуть к виду крови на не чужих ему «людях». Это жутко, когда ты мечешься глазами и подхватываешь безвольное тело на руки, чтобы донести до храма и там обработать раны. Сделать хоть что-то, чтобы облегчить боль и ускорить заживление потерянного хвоста, который навсегда останется шрамом на теле сильнейшего синоби.       Что будет с Ли, когда он узнает? Хан не хочет представлять потерянный взгляд, лишённый былого блеска. Нет. Минхо сильный, и это не сможет сломить его.       Джисон верит в него.

***

      Ли просыпается, и его спину моментально простреливает жуткая боль. Воспоминания тут же проносятся у него перед глазами, а главное — осознание, что он стал бракованным лисом.       Минхо никогда не плакал, не проронил ни одной слезы за все годы его долгой жизни, но сейчас горячие капли катятся по его щекам. Потому что это конец, да? Его выкинут из клана, так как теперь он ослаб, хоть и не знает насколько. У всех по-разному, и Ли надеется, что в нём осталась хоть часть сил, чтобы не становиться обузой.       Задание по устранению прошло успешно, и Джисон справился со своей ролью, как и Минхо, только вот он лежит в своей комнате травмированный и жалкий. Смешно, почему хочется смеяться, что его смогла задеть обиженная и когда-то слабая Императрица, когда как он — сильный и хитрый лис, чья работа убивать, не смог дать отпор.       Он был слишком занят устранением распространившейся тени и расчищением дороги Хану, чтобы быть способным устранить надвигающуюся угольную смоль. Острая боль, и перед глазами стало всё плыть, но ему было нужно выстоять до конца, иначе дух бы причинил боль кому-нибудь ещё.       Минхо сильный. Минхо выстоит. И стоило тени уйти, как он позволяет себе упасть и через время услышать беспокойный голос Джисона, что прорывался сквозь шум в ушах, а также крепкие руки, которые подняли его и понесли куда-то. Ему не важно, ведь Джисону можно доверить жизнь.       Второй раз он его спасает. Как-то несправедливо. Ли это не нравится, он не привык. Хочется возместить этот долг, хоть как-то поблагодарить, только как? Когда он сейчас не способен на что-то большее, чем уничтожение самого себя едкими мыслями о том, что он слаб. Лежит под несколькими одеялами, которые не могут унять его дрожь.       Холодно, и не удаётся согреться, поэтому подрагивающими пальцами Ли оттягивает покрывала и медленно принимает сидячее положение. Даёт себе немного времени для того, чтобы привыкнуть к боли, что не могла заглушиться ни одной мазью, ведь это другое. Лишили не только хвоста, но и части сил. Части его самого.       Для него это непозволительно, а что, если он больше не сможет выполнять обязанности синоби? Его же не выгонят? Хотя он бы сам бросил такого бесполезного куда подальше. И откуда в нём столько отвратительных мыслей?       Надо заканчивать. Хватит жалеть себя, потому что не так он привык сталкиваться с трудностями. У него всё ещё были навыки синоби, которые не искоренишь никаким отрубленным хвостом, ведь они высечены у него на подкорке мозга. Да, у него есть его знания и опыт. Он не станет бесполезным, поэтому остаётся только немного восстановиться и вернуться к делам.       Минхо сильный. Минхо справится.       Поэтому он встанет и пойдёт прогуляется, чтобы проветрить мысли. Слишком давят, поэтому необходимо отвлечься. Пару дней назад он бы обернулся лисой и помчался в тёмную чащу, но сейчас он боится ощутить отсутствие хвоста в большей мере. Кажется, сделай он это, нельзя будет ничего вернуть.       Деревья встречают его привычной тенью от необъятных крон, которые в некоторых местах стали приобретать желтоватый оттенок. Вот такая неспешная прогулка, и Минхо становится чуточку легче, так как он позволяет наполнить мысли рассветной свежестью и пением птиц.       Это успокаивает так, что не хочется возвращаться. Ли вслушивается в шуршание листьев под ногами, а после тихо-тихо напевает под нос незамысловатую песню. Настроение постепенно улучшается, когда Минхо приходит к внутреннему равновесию. Он привык справляться с трудностями, и лишение хвоста было всего лишь одной из них. Стоит ли ему сейчас проверить, сколько сил в нём осталось, чтобы знать, нужно ли ему задержаться в лесу подольше или можно более-менее умиротворённым возвращаться обратно?       Конечно стоит. Минхо первым делом пробует заставить исказиться пространство, меняя картинку леса, но иллюзии ему не поддаются. Ни заставить исчезнуть небольшой камешек в тени, ни пустить ложный звук чьего-то голоса.       Минхо не разрешает себе поддаться отчаянию, ему уже хватило утра, и до конца жизни тоже хватит этих минут самобичевания. Жалеть о чём бы то ни было нельзя, так как прошлое не изменить, и это просто становится опытом, с которым нужно жить дальше. Значит Ли научится жить чуть более обычным, чем был до этого.       Однако стоило ему щелкнуть пальцами, как дорога вокруг него загорелась лисьим пламенем.       Огонь остался при нём и горел так же ярко, как и до этого. Не угасал, как и Минхо.       Довольная улыбка проскальзывает на лице, хотя она была больше облегчённой, ведь он не станет бесполезным. Поэтому в более приподнятом настроении Ли возвращается домой, замечая, как улицы погрузились в вечерний полумрак. Он пробыл в лесу достаточно долго.       Хорошо, что все прекрасно понимают, что его лучше не трогать, поэтому не начинают его искать. Но кое-кто всё же ждал его прихода, или как иначе объяснить, что подходя к дому, он видит идущего навстречу Джисона, что до этого стоял около входа. Чем только рядовые лисы занимаются?       — Привет, — приветливо улыбается Хан и бегло оглядывает тело Минхо, проверяя его состояние. И если раньше Ли посчитал бы это оскорблением, потому что в его силе усомнились, то сейчас он нашёл это довольно забавным и в какой-то степени умилительным.       — Ошиваешься около нашего дома, пёсик, — усмехнулся Минхо, потому что настроение улучшилось, стоило ему увидеть знакомую улыбку. Это было чем-то новым для него: ощущать, как в сердце продолжает гореть странное чувство подойти ближе к Джисону, может, прикоснуться рукой.       — Пришёл тебя проведать, — пожал плечами Джисон и сделал шаг навстречу.       — Раз уж тебе так интересно, — игриво протянул гласные Минхо, — то мне лучше. Правда лучше, — лёгкая улыбка смягчает черты лица, и Ли замечает, как Хан чуть подвисает.       — Я рад, а то было думал, что нужно будет тебя и дальше защищать, — подмигнул Джисон. — Мне нравилась такая перспектива.       — Размечтался, — фыркнул Минхо и маякнул лисьим огоньком прямо перед глазами Хана, но тот не испугался, а лишь восхищённо разглядывал языки пламени, а после перевёл такой же взгляд на лиса.       — Огонь, он остался, — вымолвил Джисон, не веря глазам.       — Да, — Минхо теперь рассматривал то, как красиво пламя подсвечивает черты лица, что в нейтральной обстановке всегда были на вид мягче, чем когда он был обязан вставать на защиту целого острова.       — Тогда я, наверное, пойду, — запустив руку в волосы, неловко пробормотал Хан.       — Да, наверное, — без энтузиазма согласился Минхо, хотя ему категорически не хотелось отпускать Джисона, который открылся ему с новых сторон, и сколько ещё он бы мог узнать, если бы не струсил. Первый раз в жизни отступил, ведь побоялся предъявить права на отношения, более близкие и доверительные.       Ли никогда так не жалел, что не удержал тёплой руки.       Джисон никогда так не корил себя за то, что не остался.

***

      Месяц, второй, третий — Минхо погрузился в рутину из обязанностей синоби, чтобы доказать самому себе, что ничего не изменилось. Что он ещё может как и раньше выполнять задания. И да, он правда мог. Хотя первое время было сложно, так как слишком непривычно без родных иллюзий справляться с миссиями, но ничего. Ли сможет приспособиться.       А ещё, возможно, он до сих не может приспособить самого себя не думать об одном псе, что прочно засел в его мыслях. Загружай не загружай себя работой, всё равно перед сном вернётся к раздумьям о том, что нужно было удержать. Может поговорить и попросить встретиться. Сделать это сейчас сложно, так как им не пройти в дома друг друга, а пересечься у Сынмина практически невозможно, ведь они слишком заняты. И всё, что остаётся Минхо — это загружать себя работой, лишь бы не размышлять о том, что сейчас может делать Джисон.       Каждый день Минхо прокручивал их встречи и разговоры, что до недавнего времени сводились к дурацким перепалкам, что сейчас кажутся такими абсурдными. Но без этого это были бы не их отношения. Это даже по-особенному связало, придавая прошлому больше красок и эмоций.       Минхо честно стал чаще думать над тем, чтобы выкрасть Хана из его клана и поговорить наконец. Ли не может упустить счастье из своей жизни, ведь не привык сдаваться так просто. Не важно сколько он откладывал поход к дому Инугами, но видимо достаточно, раз в один из вечеров к нему заходит рядовой лис с новостью, как несколько месяцев назад.       — Пёс что-то разнюхивал рядом с входом! — отчитался молодой лис, держа под руку пса, закрытого плетённым мешком.       Только в этот раз Минхо знает, кто скрывается за ним.       — Хорошо, — поднимаясь со своего рабочего места, кивнул Ли. — Оставь его мне, я разберусь.       Лис поклонился и швырнул к ногам Минхо пса, с которым у того не было желания быть учтивым, особенно, когда время близилось к полуночи. Стоило двери захлопнуться, Минхо разжёг около неё лисий огонь, чтобы никто не зашёл.       — Боюсь, у нас новые правила, — Ли усмехнулся, ведь желание позабавиться пересилило. — Связывать на голое тело, чтобы трение причиняло больше дискомфорта.       Пленник слегка дёрнулся, но не спешил раскрывать, кто скрывается за маской. А Минхо это и было нужно. Багровая верёвка заструилась в его руках. Так же, как и тогда; поменялось лишь то, что лис сжигает верхнюю часть кимоно, обдавая жаром всё тело пса.       — Хороший мальчик, — шептал Минхо, улавливая чутким слухом тяжелый вздох.       Первый обхват верёвки приходится на грудь, которую красиво обвязали узлами и стянули так, что та соблазнительно приподнялась. Минхо облизывался на открывшийся ему вид, что был намного лучше, чем в его фантазиях.       Дальше перехвату алой джутовой верёвки подверглись плечи, заведенные немного назад, тем самым сводя лопатки и выпячивая загорелую грудь ещё больше. Кажется, Ли зависим от её вида и от сжавшихся горошин сосков.       Руки заведены за спину и перевязаны несколькими плетёными узлами. Это всё ещё бесполезно против силы инугами, но никто не мешает насладиться эстетикой тела, обхваченного красными нитями.       — Ты научишься приходить нормально? — интересуется Минхо, когда закончил со своей работой. Теперь он обязан увидеть лицо этого пса, чтобы понять, что ситуация полностью реальна, поэтому лис срывает мешок и сжигает в ту же секунду.       — Не-а, — произносит чуть хрипло Джисон, чей взгляд жадно поглощал каждую часть тела лиса.       — Невыносимый, — выдохнул Минхо, у которого просто не получалось сдержать ни довольной улыбки, ни желания, что так и рвались наружу, мечтая поскорее исполниться. А Минхо очень не любит игнорировать собственные хотелки, поэтому приседает рядом с телом Хана и чуть наклоняется к его лицу.       — Поцелуй меня, — хрипит Джисон, не в силах больше терпеть и преодолевает половину пути до губ лиса, что так же тянется в ответ.       Это был далеко не робкий поцелуй и нежные касания. Это было столкновение эмоций и влажных языков, что уже сплетались внутри горячего рта. Пухлые губы Джисона хотелось сминать и терзать острыми клыками, от которых Хан в тайне сходил с ума. То, как они выглядывали при этой хищной ухмылке и сверкали при свете Луны… Да, Джисон давно погряз в мыслях о том, как хотел бы ощутить эти белые зубки на своем теле.       Поэтому Джисон не может сдержать довольного стона, стоит только Ли чуть прикусить его губы и отодвинуться, но всё ещё находясь в опасной близости к лицу Хана.       — Хорошие пёсики слушаются своих хозяев, — пролепетал Минхо, упиваясь мелькнувшим золотом в глазах Джисона. Инугами рвался наружу от таких слов и хотелось выпутаться из верёвки и взять дело в свои руки, но она слишком приятно сжимала его тело. — Ты будешь хорошим для меня?       — Буду, — лишь ответил Джисон, так как боялся, что позорно заскулит от такого обращения.       Минхо был доволен. У него пальцы слегка подрагивали в предвкушении прикоснуться к заветному телу. Он так долго мечтал о нём, и Ли позволит себе оставить разговор на потом. Сначала он обязан вылизать эту шикарную тяжело вздымающуюся грудь.       Язык оставляет мокрые дорожки по загорелой коже, проходясь и по алым веревкам тоже. Минхо ловит взгляд Джисона в тот момент, когда обхватывает губами правый сосок и начинает посасывать, ловя благоговейные стоны.       — Кажется, пёсик здесь очень чувствительный, — лыбился Ли, протягивая руку к другой горошине и перекатывая ту между пальцев.       — Минхо… — у Джисона поплыл взгляд, когда почувствовал острые клыки на ареоле сосков, которые опасно надавливали, однако приносили лишь удовольствие вместо боли.       Пара розоватых засосов уже красовались на груди, и они будто подсвечивались ярче из-за находящихся рядом красных толстых нитей.       Ли отмечал для себя каждый полустон, где он был громче и тише, чтобы в дальнейшем иметь возможность довести Джисона до закатанных глаз в кратчайшие сроки. Минхо ставил цели и желал обязательно добиться каждой. Ему хотелось знать больше о каждых привычках и предпочтениях. Хотелось, чтобы в его жизни стало больше Джисона.       И вот, Минхо тянется рукой к кромке тёмного хакама, что из-за объёма прекрасно скрывал уже вставший член пса.       Хан сидел на коленях, упираясь в деревянный пол и это было не самое удобное положение, чтобы наслаждаться следующими прикосновениями сквозь ткань.       — Минхо, пожалуйста, — начал было говорить Хан, но Ли, только заметив чуть подрагивающие коленки, остановил его коротким поцелуем.       — Я понял, — лис встаёт и перехватывает тело Джисона через плечо, ведь он тоже был далеко не самым слабым, и относит на небольшой футон. Это был совершенно маленьких размеров ночлег, что вмещал ровно одно тело, но сейчас это неважно, потому что Минхо достаточно устроиться между разведённых ног пса, который лежал на лопатках. Но связанные за спиной руки доставляли дискомфорт и дело не только в том, что Хан отчаянно хочет запустить пальцы в шелковистые чёрные волосы лиса.       — Прости, — бегло извиняется Джисон, и не успевает Минхо удивиться этой фразе, как слышит треск порвавшихся верёвок и тут же понимает, в чём дело. Однако он более чем доволен, потому что тело всё ещё было обвязано, да и, честно, самому хотелось уже почувствовать крепкую хватку сильных рук.       Ли ничего не ответил и только полностью лишил Джисона нижней части одежды, и теперь ничего не скрывало красноватую головку, что сочилась предэякулятом. Соблазнительно, так что Минхо непроизвольно облизнул губы, замечая, как сверкнули золотые глаза.       Минхо наклоняется и лижет языком чувствительную головку, наслаждаясь звуками, что сейчас издавал Джисон. Ему явно было тяжело не вцепиться в волосы, чтобы контролировать процесс самому, поэтому острые коготки впиваются в простыню рядом. Не хотелось причинять боль, потому что Хан понимал, что вряд ли сможет сдержаться. Он сейчас слишком балансирует на грани, однако Минхо продолжает подводить его к ней, потому что толкается языком в уретру.       Невыносимо так, что Хан не выдерживает и запускает пальцы в чёрные волосы и тянет вниз, чтобы Ли захватил больше и перестал дразниться. Лис этого и ждал, так как чувствовать через хватку силу Джисона было приятно до дрожи в коленках. Он всегда восхищался этими руками, а сейчас они взяли его под свой контроль, поэтому Минхо довольно мычит, посылая вибрации по члену.       — Минхо, хорошо-о, — тянет Хан, не отрывая горящих глаз от того, что вытворяет с его телом лис. Картинка великолепная, и он запомнит её надолго, мечтая сделать то же самое с Ли, чтобы тот понял как это горячо.       Ухмылка растягивается на лице Ли, так как он чуть цепляет венку клыком и моментально зализывает. В то время как Джисон молится, чтобы не кончить только от ощущения острых зубов на члене, что проводят электрические заряды вдоль всей длины.       — Ох, я больше не могу, — Джисон не выдерживает и отстраняет от себя лиса за волосы, чтобы перевернуть того ногами на спину. Да, Хан сейчас практически сидел на лице Минхо, но быстро ретировался вниз короткими поцелуями, развязывая полы кимоно. — Теперь моя очередь.       Ли только одобрительно кивнул сквозь собственный стон, потому что ему безумно понравилось это проявление силы, и что теперь он полностью в руках Хана, что продолжают стягивать с него одежду и оставлять поцелуи-бабочки на его теле.       Жарко, комната буквально распалялась вместе с их телами и дыхание обжигало кожу, особенно когда ты полностью без одежды, а твои ноги сгибают в коленях.       — Пёсику нравится? — ухмыльнулся Минхо, когда увидел, что Хан жадно рассматривает бледную кожу бёдер, а после медленно приближается к ним, чтобы оставить пару засосов.       — Безумно, — произнёс Джисон, увлечённо посасывая мягкую кожу в опасной близости к сжимающейся дырочке.       Язык и губы Джисона делали с Минхо что-то невероятное, так как каждая часть тела становилась чувствительной, и касания к тем же бёдрам вызывали куда больше стонов, чем Ли мог предполагать. Ему доставлял удовольствие только вид розовых щёк и таких же засосов на его ногах.       Хан хочет больше, поэтому наклоняется к колечку мышц и размашисто мажет влажным языком, заставляя Минхо подогнуть пальцы на ногах от накатившего удовольствия. Мурашки пробежались по телу, а вместе с ними новая порция естественной смазки, что продолжала выделяться. Джисон, параллельно с тем, как немного проталкивал язык в дырочку, собирал пальцами предэякулят с члена Ли, чтобы было легче проникнуть на одну фалангу внутрь.       — Джисо-он, — жалостливо выдохнул Минхо, потому что на большее он был сейчас не способен. Тем более, когда венистая рука сжимает его член у основания и заставляет подавиться собственными стонами.              — Что такое? — ухмыльнулся Хан, чуть отстранившись лицом от паха Ли, но продолжая медленно проталкивать один палец внутрь. — Лисёнку нравится, когда его вылизывают? — настало время Джисона использовать смущающие прозвища и наблюдать, как щёки краснеют ещё больше.       — Нравится, — честно признался Минхо, ведь смысла скрывать нет, когда всё и так видно. Сложно прятать помутневший взгляд и довольные стоны.       Джисон, будто услышав это откровение, поставил цель довести Минхо одним только языком, поэтому он возвращается к колечку мышц, где уже спокойно вмещается один палец и добавляет свой язык, проталкивая его внутрь.       Это было тяжело.       Для Минхо, чтобы не кончить уже сейчас. Хан продолжал баловаться с его входом, то вынимая полностью и язык, и палец, то резко заталкивая их обратно.       — Джисон-и, пожалуйста, — сложив брови домиком, взмолился Минхо. — Добавь пальцы, не тяни.       — Какой ты нетерпеливый, лисёнок, — чмокнув напоследок дырочку, Джисон тянется к открытой шее Минхо, чтобы дать своё внимание ей, пока собирает ещё смазки с члена, чтобы продолжать растягивать.       Три пальца, и нетерпеливые покачивания бёдрами Минхо, так как тот уже не знал куда себя деть, и желание поскорее ощутить в себе что-то более внушительное, чем пальцы Джисона. Хотя они тоже были прекрасными, так как доставали до чувствительного комочка нервов и иногда специально дразнили, обходя стороной.       Чёртов Хан. Ли и не думал, что тот так любит издеваться, но в этом была особая прелесть, ведь столько времени, чтобы выяснить абсолютно всё про этого инугами, который пристрастился к поцелуям, терзая губы лиса.       — Ты такой сладкий, — шептал между поцелуями Хан, и пока касания губ были медленными и чувственными, пальцы внутри Ли постоянно ускорялись, набирая темп.       — Тоже… — Минхо сглотнул, — ты тоже.       — Мм, — промычал Джисон, довольно улыбаясь. — Я стал зависимым от твоих губ, — тяжело выдохнул Хан, вытаскивая пальцы и собирая ими естественную смазку, которой выделялось намного больше, чем у обычных людей; Джисон распределяет по всей длине.       — Пёсик, оказывается, такой нежный, — ухмыльнулся Минхо, когда у него выдалось пару секунд, чтобы выдохнуть, пока его не терзают длинные пальцы. Но это было лишь мгновение, так как Хан приставляет головку к входу и проталкивается внутрь.       — Хочешь, чтобы я был грубее? — поинтересовался пёс, сжимая одной рукой талию, а другой бледное бедро с алеющими засосами.       — В другой раз, — ответил Минхо и тут же громко простонал, когда член задел комок нервов, а Джисон в это время нависал над ним, буквально держа в своих руках. Минхо терялся не только от ощущений, но и от вида красных верёвок, что всё ещё были на Джисоне.       Это неправильно, что предмет для связывания преступников смотрится так… крышесносно, и миллионы других прилагательных, так как Ли не может определиться только с одним, ведь хочется сказать так много, видя обхваченную алой нитью загорелую грудь и широкие плечи.       — Нравится? — Хан не мог игнорировать этот плотоядный взгляд, что будто продолжал раздевать, хотя он уже был без одежды и полностью его.       — Ты знаешь ответ, — фыркнул Ли, так как чувствовал, что Джисон продолжает издеваться и не только тем, что намекает, что всё прекрасно понимает, но и тем, что непозволительно медленно двигается внутри.       — Знаю, но я люблю слышать, как ты в этом признаёшься, — лёгкая улыбка и короткий поцелуй в щёку, чтобы после сорваться на ускоренный ритм, заставляя лиса прикрыть глаза и схватиться за шею. Когти впились в мягкую плоть, потому что Минхо не мог контролировать себя и хватался за ближайшую опору в лице Джисона.       Хан никогда не отличался выдержкой, поэтому лишь почувствовав этот быстрый ритм толчков и шлепков тел друг о друга, уже не мог остановиться. Это подвело их к краю почти сразу, и два протяжных стона отразились от стен.       Минхо кончил нетронутым, а Хан успел достать член в последний момент, изливаясь на живот Ли, чтобы не доставлять дискомфорт своей спермой внутри.       Два тела слиплись друг с дружкой, стараясь привести дыхание в норму. Потребовалось около нескольких минут на то, чтобы все мысли пришли во что-то похожее на порядок.       — Ещё действует предложение на личного защитника? — спросил Ли, поднимая глаза, чтобы посмотреть в золотые Хана.       — Бонусом идёт любовь этого защитника, берёте? — улыбнулся Джисон, чувствуя, как сердце бьётся в счастливом и спокойном ритме. Ему хорошо. Рядом с Минхо ему комфортно, так что нет никакого желания отпускать его.       — Беру, — лисья ухмылка, и мягкий поцелуй. — А ты возьмёшь мою любовь? — робкий вопрос, потому что Минхо не привык раскидываться такими словами, и даже теперь, зная о чувствах Джисона, спрашивать такое было страшно.       — С радостью, лисёнок, — ласково ответил Хан, стискивая мягкое тело в объятиях.       Оказалось, что даже кицунэ и инугами могут ужиться друг с другом. И полюбить тоже.