Тяжёлые времена

Джейсон медленно поднялся с мокрого асфальта и отряхнул порванные на коленках джинсы. Его ладони покалывало от лёгкой боли после неожиданного соприкосновения с землёй, а ноги всё ещё дрожали от выброса адреналина. Отлично. Теперь отец будет злиться не только из-за того, что Джейсон потратил деньги, оставшиеся после похода в магазин, но и из-за того, что он опоздал и испортил почти новые джинсы. Зря он купил на сдачу этот дурацкий собачий корм и решил провести время, сидя в небольшом закоулке между домами и подкармливая бездомного пса. Мальчик не ожидал, что собака испугается хлопка крышки от мусорного бака и решит убежать, даже не доев свой корм. Расстроившись, что рыжий пёс бросил его здесь в одиночестве, Джейсон инстинктивно вскочил на ноги и погнался за ним. Но он не заметил чёртову ржавую трубку, которая торчала из кучи мусора возле баков, и запнулся, падая прямо на колени и ладони. С большой неохотой ему пришлось встать и вернуться обратно, чтобы забрать пакет с продуктами, оставленный на асфальте возле рассыпанного корма. Собака куда-то спряталась, но у Джейсона не было времени продолжать её поиски. Отец, вероятно, уже репетировал гневную тираду о том, какой его сын безответственный и неуклюжий. Злить его ещё больше совершенно не хотелось. Это никогда не заканчивалось для Джейсона хорошо. Поэтому он покрепче прижал к груди бумажный пакет и направился в сторону дома. Через пять минут Джей повернул ключ в замке и сделал глубокий вдох, прежде чем войти в квартиру. Он быстро подошёл к вешалке и спрятал пачку маминого любимого печенья в кармане своей куртки. Папа не любил, когда они с мамой тратили деньги на ненужную ерунду, но мальчик просто хотел поднять ей настроение после того, как она с утра пожаловалась на сильную головную боль. В ближайшее время отец всё равно должен уйти на работу, и это позволит Джейсону провести с мамой тихий и уютный вечер за чаем и просмотром какого-нибудь глупого фильма. — Где ты был так долго? — Джейсон вздрогнул от низкого голоса отца и повернулся к нему, стараясь не показывать страх. — В магазине, как ты и просил, — как можно равнодушнее ответил ребёнок. — Здесь работы на 15 минут, — отец махнул рукой в сторону пакета, который Джей всё ещё прижимал к груди, и нахмурился. — Где ты был ещё 40? — Я гулял, — почти честно признался мальчик, едва сдерживаясь, чтобы не опустить взгляд. Суровые серые глаза папы выражали негодование и разочарование. Джейсон не понимал, почему для его отца было так важно контролировать каждый его шаг. Он никогда не давал серьёзного повода для разочарования. В отличии от других мальчиков, которые жили поблизости и любили воровать в магазинах, курить и ругаться с полицейскими, Джей предпочитал проводить время дома за чтением книг или выполнением домашней работы. Но даже в этих безобидных вещах отец умудрялся находить причины для придирок и ссор. — Раз так, — буркнул мужчина, выхватывая пакет с продуктами из рук Джейсона, — тогда сегодня без телевизора. Понял меня? — Да, сэр, — Джейсон вздохнул и спрятал руки в карманах джинсов. Он не стал расстраиваться из-за этого наказания. Если отец уйдёт на работу не слишком поздно, то у него будет шанс выйти из комнаты, чтобы посидеть с мамой в гостиной и посмотреть фильм. — Сдачу давай, — мужчина протянул мозолистую ладонь и выжидательно замер. Джейсону хотелось бы верить, что он не побледнел от этой просьбы, но скорость, с которой его сердце ушло в пятки, растоптала эти надежды. Мальчик облизнул сухие губы и, не выдержав строго отцовского взгляда, опустил голову вниз. Но тут же пожалел об этом, когда снова заметил порванные джинсы. Осталось всего несколько минут до того момента, когда отец окончательно вспылит, вытащит ремень из собственных джинсов и преподаст Джейсону самый запоминающийся урок. И эта мысль вызвала у ребёнка сильное желание плакать, злиться и выть от несправедливости. — Джейсон, — зарычал папа, привлекая к себе внимание. Джей с трудом проглотил нарастающий комок слёз, поднял голову и посмотрел на отца. Его щёки и лоб покраснели, почти сливаясь с цветом клетчатой рубашки. Джейсон уже знал, что лицо папы краснеет только тогда, когда он выпивает любой алкогольный напиток. Значит, пока мальчик возился с бездомной собакой, мужчина успел опустошить банку пива, хранящуюся в холодильнике. И это было хуже всего, поскольку подвыпивший отец был намного суровее, нежели трезвый. — Прости, я потратил оставшиеся деньги на чипсы и газировку, — уверенно ответил Джей, хотя его голос предательски надломился. Он не собирался признаваться в том, что потратил деньги на бездомную собаку. После такого отец не дал бы ему ни цента. — Ты что, издеваешься надо мной? — зарычал мужчина, и Джейсон мог поклясться, что увидел, как в его глазах сверкнули молнии. — Я же просил тебя не покупать ничего лишнего. А это что такое? Папа вдруг подошёл ближе, наклонился и схватил Джейсона за левое бедро. Мальчику пришлось вцепиться в папино предплечье, чтобы не потерять равновесие, когда он приподнимал его ногу и внимательно рассматривал разодранную джинсовую ткань. Ну вот и всё. На ближайшие пару дней Джей может попрощаться со своей задницей. — Я купил тебе эти джинсы на прошлой неделе! — папа отпустил ногу сына и взял его за подбородок, чтобы заглянуть в слезящиеся глаза. — По-твоему я печатаю эти чёртовы деньги на домашнем принтере, да? Джейсон упрямо сжал губы и проглотил горькие слёзы. Он не хотел плакать и выдавать свой страх, который отец сочтёт за слабость. Мальчик прекрасно знал, что мужчина не печатает деньги на принтере, а зарабатывает их каким-то незаконным способом. Иначе как можно объяснить тот факт, что он уходит на работу поздно вечером и делает это зачастую пьяным? Джейсон, может быть, и был ещё очень молод, но он не был глупым и наивным ребёнком. — Извини, — пробормотал он, теперь чётко ощущая запах дешёвого пива. И это было вдвойне обидно. Почему отец наказывал его за покупку чипсов, когда сам каждый день приносил домой магазинное пиво? Разве это не самая бессмысленная покупка? — Твои извинения не оплатят наши коммунальные услуги, — отругал папа, выпрямляясь и поправляя пакет с продуктами. — А ну живо на кухню! Бросив ещё один быстрый взгляд на папино разъярённое лицо, Джейсон прикусил внутреннюю часть губы и спокойным шагом пошёл на кухню. В гостиной он заметил маму, которая наконец-то уснула на стареньком красном диване, закутавшись в шерстяной плед. Это объяснило то, почему она не вышла в коридор, чтобы защитить сына и усмирить мужа. И Джейсон был этому рад. Лучше он сам получит заслуженное наказание, нежели будет слушать ссору родителей и переживать за мамино состояние. После ругани с Уиллисом она всегда принимает странные успокоительные таблетки и закрывается в спальне, не пуская туда Джейсона. А это пугает даже больше, чем папин ремень. Джейсон зашёл на кухню и встал возле небольшого деревянного стола, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его задница инстинктивно сжалась, предвкушая неприятное времяпрепровождение под жгучим ремнём. Мальчику хотелось протестовать, кричать и защищаться, но он уже по опыту знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. В прошлый раз, когда Джейсон попытался сказать отцу, чтобы тот прекратил обвинять его во всех грехах, Уиллис разозлился ещё сильнее и отхлестал сына по заду первым, что попалось под руку. И этой вещью был провод от удлинителя. Повторять этот опыт Джейсон желал меньше всего. Лучше вытерпеть десяток шлепков уже привычным ремнём, нежели ещё раз чувствовать те несколько ударов толстым проводом. В конце концов, Джей уже привык к тому, что исход наказания зависит только от его поведения. Чем меньше споров и сопротивления, тем быстрее и легче проходит внушение. Отец зашёл на кухню сразу за сыном и плотно закрыл хлюпкую дверь. Он поставил пакет с продуктами возле холодильника, а затем принялся закатывать рукава своей красной рубашки и хмуро смотреть на ребёнка. — Знаешь, сколько стоят таблетки от головной боли, которые пьёт твоя мама? — между делом спросил папа, хотя ребёнок и знал, что тому не нужен был ответ. — Знаешь, сколько я плачу за свет, воду, интернет и телевидение? Джейсон промолчал, но всё равно отвёл взгляд, прекрасно понимая, к чему клонит его отец. Мужчина быстро закончил с рукавами и начал расстегивать свой старый потёртый ремень. Джейсон сжал кулаки, ненавидя металлический звук пряжки и последующее шуршание кожи о ткань, когда инструмент выскальзывал из шлёвок. Но мальчик в это время стойко терпел ожидание наказания и раздумывал над тем, что сделал. Он знал, что у родителей сейчас очень туго с деньгами. Знал, что отец из кожи вон лезет ради новой работы, на которую уходит практически каждую ночь. И знал, что любая непредвиденная дыра в бюджете может лишить их какого-нибудь удобства: еды, новой одежды, интернета, электричества или медикаментов. Эта мысль казалась далёкой, когда Джей заметил на улице запуганного и голодного пса, прижавшегося к сырой коробке. Он просто не мог пройти мимо него и оставить замерзать под дождём. Те несколько долларов казались такими незначительными, когда на тебя смотрели два грустных и умоляющих глаза. Но теперь Джейсон чувствовал удушающую вину от мысли, что по его глупости отцу может не хватить денег на мамины лекарства от мигрени. А все потому, что ребёнок решил прогуляться по дворам вместо того, чтобы послушно идти домой после магазина. Может и правильно, что отец разозлился на него. Теперь ещё и в школу придётся ходить в рваных джинсах. А ведь они и правда совсем новые… — Я думал, что чётко и ясно объяснил тебе, как нелегко мне сейчас даётся поиск стабильной работы, — продолжил отец, подойдя ближе к столу и похлопав ладонью по деревянной поверхности. Джейсон вынырнул из своих мыслей и сразу же принялся расстёгивать джинсы. Руки внезапно перестали слушаться, и мальчику пришлось поднапрячься, чтобы скрыть нарастающую дрожь. Неизбежная и болезненная часть наказания уже дышала в затылок, поэтому сосредоточиться на чём-то одном не получалось. Мысли путались и подкидывали картинки того, как отец теряет терпение и хватает сына за шкирку или ухо, чтобы собственноручно бросить его на стол. От такого унизительного обращения глаза начали жечь горячие слёзы, а тело всё больше и больше прошибало дрожью. Потому что, как бы Джейсон не любил своего папу, чувство страха всё равно было сильнее. — Мне жаль, — попытался Джейсон, смущённо стягивая джинсы и трусы до колен. — Я больше не буду тратить твои деньги, — добавил он, чтобы отец знал о том, в чём именно его сын раскаивается. Джей искренне сожалел теперь, когда подумал о маме, мучащейся от боли в голове. Иногда без этих таблеток она не могла уснуть или даже встать с кровати. А если отец не сможет купить нужное лекарство, тогда в последующих приступах Джейсону придётся винить только себя. Папа ничего на это не ответил, лишь нетерпеливо постучал указательным пальцем по пустому столу, а затем подошёл ещё ближе и встал сбоку от Джейсона. Мальчик сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как она царапает пересохшее горло, и наклонился над столом. Ему пришлось подтянуться вперёд и отлепить ступни от пола, чтобы край стола не так больно впивался в тазовые кости. Но такая позиция всё равно была очень неудобной: стол продолжал давить на выпирающие рёбра, низ живота и локти. Руки слишком быстро уставали от напряжения и удержания собственного веса, да и дрожь никуда не делась. — Вместо того, чтобы шляться непонятно где, мог бы провести немного времени со своей матерью, — холодным тоном произнёс мужчина, заставив Джейсона злостно нахмуриться. Он и так большую часть времени проводит рядом с мамой. Это отец уходит на всю ночь из дома, потом спит до обеда, а вечером устраивает скандал, вымещая злость на жене или сыне. Он просто не имеет права обвинять Джейсона в безразличии. И Джейсон должен ему об этом сказать. Но именно в тот миг, когда протест ребёнка готов был сорваться с покусанных губ, отец взмахнул ремнём и оставил первую сердитую полоску боли на тощей заднице своего сына. Все слова тут же превратились в неразборчивый крик, и Джею ничего не оставалось, кроме как смириться с заранее проигранной битвой. — И не голоси мне тут, — сурово прорычал отец, снова шлёпая, но уже сильнее, чем в первый раз. — Мать разбудишь. Джей дёрнулся всем телом и со всей силы прижался лицом к предплечью. Крик от резкой боли едва удалось превратить в приглушённое рукавом рычание. Но слёзы сдержать так и не получилось. Было очень обидно, хотя на самом деле не совсем понятно, почему? Из-за глупого поступка? Из-за мамы? Из-за отсутствия защиты? Из-за того, что папа с каждым годом становился всё злее и злее? Или из-за всего сразу? Джейсон не мог ответить на этот вопрос даже себе. Он просто хотел вернуть то время, когда отец был добрее и заботливее, а мама не жаловалась на головную боль. — Запомни раз и навсегда, Джейсон, ты не распоряжаешься моими деньгами, — снова сделал выговор папа, а затем раскрасил напряжённый зад сына ещё тремя быстрыми и размашистыми ударами. Джейсон закричал от боли и злости, приглушая звуки уже промокшим рукавом любимой кофты. Его слёзы бесконтрольно капали на стол, руки и щёки. Зад инстинктивно сжимался даже тогда, когда отец не замахивался. Нежная кожа на месте ударов пульсировала резкой и горячей болью, которая постепенно проникала глубоко в мышцы. Хотелось протянуть руки назад и потереть те места, где болело больше всего, но получать ремнём по ладоням было в сто раз хуже, чем по попе. Поэтому Джей покрепче стиснул кулаки и сосредоточился на мысли о том, что всё это скоро закончится. — Если я сказал тебе потратить определённую сумму, значит ты тратишь именно столько, и ни центом больше, — голос отца был стальным, далёким и едва разборчивым, поскольку всхлипы Джейсона заглушали слова. Шлепки ремнём снова посыпались на едва разогретый зад, и ребёнок завыл, не в силах молчать и сопротивляться нарастающей боли. Он надеялся, что мама спит достаточно крепко, чтобы не слышать его жалкий вой. Если она проснётся, Джей не сомневался, что отец решит добавить к основному наказанию ещё и дополнительное. — Ай, папа! Мне жаль, — сквозь конвульсивные всхлипы пролепетал ребёнок, сильно вздрагивая от сердитых шлепков по верхушке бёдер. — Я больше не буду! Джейсон никогда не знал, какой момент был подходящим для извинений. Казалось, отцу было всё равно на его слова о том, что он раскаивается, сожалеет или пытается оправдаться. Его не волновало, чувствовал ли Джейсон вину или обиду во время болезненного урока, на который он даже не напрашивался. Ему был важен сам факт того, что наказание свершилось и Джейсон получил по заслугам. Как и ожидалось, Уиллис хранил молчание, продолжая с короткими паузами пороть своего сына по, вероятно, покрасневшей заднице и уже розовым бёдрам. Следующие несколько минут кухня была наполнена только громкими хлопками ремня и протестующими мальчишескими вскриками, которые сразу же перерастали в рыдания. Терпеть жгучую и колючую боль с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее. Джейсону пришлось сильно укусить себя за кожу возле большого пальца, чтобы не прикрывать попу и не выкрикивать проклятия. Делать глубокие вдохи между энергичными ударами по ягодицам и бёдрам тоже было невозможно, и это вызывало пугающее чувство удушения. Джейсон заплакал навзрыд, забыв о стыде и гордости. Он ударил ногами по воздуху и едва удержался от падения на пол, когда оскорбительная полоска кожи несколько раз врезалась в и без того слишком чувствительную плоть. Очень сильно хотелось соскользнуть со стола и прижаться пылающей кожей к прохладному полу. Но это было бы равносильно самоубийству. Но после того, что показалось Джейсону вечностью, наступила долгожданная пауза, во время которой ему удалось немного отдышаться. Правда, из-за непрекращающегося плача у него сильно заложило нос, и дышать ему приходилось ртом. А тело за эти несколько минут, казалось, успело онеметь и прилипнуть к столу, поэтому ребёнок начал извиваться, чтобы убедить себя в обратном. — Лежи спокойно, — тут же хриплым голосом процедил папа и положил грубую ладонь Джейсону на поясницу. — Сейчас я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось. Мальчик протяжно захныкал, успевая в последнее мгновение ухватиться руками за края стола. Но у Джейсона всё равно не было достаточно времени, чтобы успокоиться и подготовиться к окончанию наказания. Без предупреждения папина рука снова поднялась, и затем, гораздо сильнее, чем раньше, ремень отпечатал последние пять гневных полосок на бёдрах и сидячих местах. Джейсон визжал и вскрикивал на каждом ударе, стуча кулаком по столу и вскидывая ноги. Боль от предыдущих шлепков, которая имела более равномерную пульсацию, усилилась и вспыхнула снова, заставляя мальчика корчиться и неудобно ёрзать. Другая его рука всё же потянулась назад, чтобы бегло погладить самую мясистую часть ягодиц и унять острую боль. Слава Богу, что наказание на этом закончилось, и отец не сделал ему замечание. Джейсон не думал, что смог бы выдержать ещё хотя бы один удар по такой горячей и чувствительной коже. Истерический плач никак не хотел утихать, из-за чего у мальчика немного закружилась голова. Джей знал, что ему нужно успокоиться, встать, одеться и проверить состояние мамы. Он очень надеялся, что не разбудил её своими криками, которые, наверняка, слышали даже соседи. Но сил и желания двигаться было так мало, что всё, чего хотелось сейчас на самом деле, — это объятий, льда и крепкого сна. Вынырнуть из самокопания Джейсону помогли папины руки, которые без всякой нежности схватили его за подмышки и поставили на пол. От резкой смены положения мальчик покачнулся и ухватился за край стола, чтобы не упасть. Но зато вертикальное положение помогло ему немного прояснить голову. Теперь сознание Джейсона было окутано стыдом и смущением, поэтому он быстро наклонился вниз, чтобы подцепить упавшие на лодыжки джинсы и нижнее бельё. С горькими всхлипами и болезненными стонами он натянул одежду на обожжённый зад и принялся вытирать толстые слёзы, залившие его лицо. Теперь, когда новые полосы от ремня не прибавлялись уже к имеющимся, ребёнок смог прочувствовать то, как отдельные пульсирующие вспышки боли превращаются в равномерное зудящее давление. Но ему стало легче хотя бы от того, что деревянный стол перестал давить на рёбра и тазовые косточки, которые, к слову, теперь тоже болели и наливались красными пятнами. — Урок усвоен? — внезапно спросил отец, встав перед Джейсоном уже с продёрнутым в шлёвки ремнём. Ребёнок безжизненно всхлипнул, борясь с новой волной слёз, подступивших к горлу. Хотелось обвинить отца в том, что эти чёртовы 4 доллара не стоили того, чтобы так сильно лупить своего ребёнка. Хотелось спросить, испытывает ли он сейчас хоть 1 грамм сочувствия к своему сыну. Хотелось попросить его прекратить быть таким мудаком и предложить обняться в знак примирения. Но всё это казалось таким бессмысленным и неважным. Джейсон не думал, что сможет простить отца за всё, что он сделал с ним за последние несколько лет. За все те наказания, из-за которых мальчик страдал и рыдал в своей комнате, спрятавшись под письменным столом и укрывшись стареньким одеялом. И за все ссоры с мамой, которые иногда заканчивались пощёчинами или дракой. Не сможет. Да и не думает, что отцу нужно его прощение. — Да, сэр, — равнодушно, но без намёка на плохое отношение, прохрипел Джейсон, всё ещё вытирая глаза и щёки. — Тогда прекращай реветь и займись ужином, — холодно велел папа, кивая головой в сторону пакета с продуктами. — И проследи, чтобы в девять вечера мама выпила таблетку от мигрени. Я ухожу на работу. Джейсон кивнул, провожая отца затуманенным взглядом и дожидаясь момента, когда входная дверь хлопнет. Оставшись в одиночестве, мальчик сел на кухонный пол и снова завыл, выпуская последние слёзы обиды и злости на себя, отца, мамино состояние и несправедливый реальный мир. Доведя себя до головной боли, опухших глаз и надломленного голоса, Джей умылся, выпил стакан холодной воды, переоделся в мягкие штаны и снова вернулся на кухню. Следующие 40 минут он потратил на приготовление овощного салата и макарон с сыром, а затем вымыл грязную посуду и расставил её по местам. Аппетита не было, поэтому Джей разложил свежеприготовленную еду по пластиковым контейнерам и оставил их на столе, чтобы позже покормить маму. Джейсон выпил ещё один стакан воды, успокаивая охрипшее горло, и неспеша прошёл в гостиную комнату. Оставался ещё час до того момента, когда ему нужно будет разбудить свою мать, чтобы она поужинала и приняла таблетку. Поэтому Джей осторожно лёг на диван и свернулся калачиком рядом с мамой, укладывая лохматую голову под её подбородок. Движения и прикосновения к отшлёпанной коже теперь причиняли дискомфорт, напоминая о последствиях глупого выбора. Но это ещё не самое ужасное. Хуже будет завтра утром, когда боль окончательно проникнет глубоко в мышцы. Хотелось бы верить, что хотя бы с собакой сегодня всё будет в порядке. А завтра Джейсон выйдет на улицу и поищет для неё более тихое и сухое место, где она сможет спать и прятаться от дождя. Брать деньги у отца Джейсон больше не собирался. Но ему всё ещё хотелось подкармливать брошенную собаку, а также покупать маме её любимое шоколадное печенье. Может быть, ему стоит принять предложение соседского мальчика, который уже давно порывается научить его правильно воровать? Так он сможет избегать неприятностей с отцом, но при этом будет видеть нежную улыбку на лице матери, которая с каждым месяцем становится всё тускней и грустней. Но если в момент кражи его поймают полицейские или владельцы магазина? Тогда отцу придётся заплатить за него штраф из собственных денег, а потом, вероятно, он будет лупить Джейсона по заднице до потери сознания. Звучит очень плохо. И неприятные мурашки, которые в этот момент покрыли спину Джейсона, только подтвердили этот факт. Мама, словно почувствовав растерянность и печаль сына, вытащила руку из-под одеяла и обняла ребёнка, крепко прижав его к груди. Её мягкие пальцы зарылись в непослушные рыжие кудряшки Джейсона и помассировали кожу головы, расслабляя и усыпляя. Джей сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом стирального порошка и лёгкого цветочного парфюма, которым мама пользуется уже много лет. Было приятно вот так беззаботно растворяться в её объятиях и прислушиваться к тихому и равномерному дыханию. — Всё будет в порядке, малыш, — сонно прошептала женщина, принимая более удобное положение на боку и не выпуская сына из объятий. Джейсон влажно всхлипнул, сжимая руку на маминой талии и зажмуривая глаза. В груди разлилось нежное тепло, а плакать теперь хотелось от облегчения и приятного чувства, что его по-прежнему любят и ни в чём не обвиняют. И Джейсон искренне верил, что пока его мама рядом, с ним действительно всё будет в порядке.