Дьявольское отродье, вампирское отродье

— Боги, скажи, что ты шутишь. — В каком месте это похоже на шутку? Астарион закатил глаза. Все как-то негласно решили, что Тав будет у них лидером, но кто же знал, что у этого тифлинга обострённое чувство справедливости и невероятная тяга к геройству? — Зачем, объясни мне на милость, нам ввязываться в эти дрязги между друидами, тифлингами и гоблинами? Нам что, своих проблем мало? Я хочу напомнить, а то вдруг ты позабыл, но у нас в головах иллитидские личинки, которые в любой момент могут превратить нас в чудовищ с щупальцами вместо рта. Тав глянул на детей, с которыми не далее, чем пятнадцать минут назад, Астарион вёл диалог. Те попытались обокрасть товарищей, но эльф вовремя заметил нездоровую деятельность вокруг карманов, и преподал маленьким тифлингам урок. Урок, неожиданно, заключался в ловкости рук и в заговаривании зубов, а не в тумаках для воришек. — Если ты не заметил, то у меня из копчика растёт хвост, а из головы торчат рога… Что бы ты сделал, если бы у группы эльфов были такие проблемы? — Прошёл бы мимо! — воскликнул Астарион. — Потому что это их проблемы, а не мои. Шедоухарт молча кивнула головой, отчасти соглашаясь с тезисом Астариона. — Они уже потеряли один свой дом. Если они сейчас выдвинутся в путь — они не выживут. Я лично не смогу нормально спать, зная, что обрёк их на верную смерть, — Тав пожал плечами. Теперь кивнул Уилл, соглашаясь с ним. — Ладно! — выдохнул Астарион. — Но наши проблемы главнее, договорились? Сначала личинка — потом гоблины. Пока остальные разбивали лагерь, искали снаряжение и припасы, Астарион и Тав направились к Нетти, друидке-знахарке. По дороге Астарион ещё раз убедился в идиотском альтруизме тифлинга, когда тот защитил от Каги девчонку, что украла какой-то идол. У эльфа уже слов не было, чтобы описать, насколько Тав лезет не в своё дело понапрасну. Нет, а если бы у него не получилось уговорить ополоумевшую друидку? Это грозило как минимум ночёвкой прямо на королевском тракте, под боком у гоблинов, а как максимум — кровопролитным сражением, из которого — Астарион не был уверен — не факт, что они вышли бы победителями. — А твоего покровителя не раздражает, что ты вечно причиняешь добро всякому, кто попадётся на пути? — Во-первых, не всякому — я собираюсь перерезать гоблинов, — заметил Тав. — Во-вторых: нет, ему нет дела до смертных. — Жалко, что тебе есть до них дело, — Астарион сложил руки на груди, ожидая, пока Нетти разберётся с раненой птицей. Тав неожиданно улыбнулся: — Не будь мне дела, ты бы разбирался с нашей хворью один. Эта улыбка… Астарион опешил. Она была настолько искренняя и привлекающая взгляд, что эльф забыл съязвить. В то мгновение что-то шевельнулось в давно замершем сердце Астариона впервые, он даже не заметил ещё. Друидка, услышав о проблеме, завела их в помещение, где лежал труп дроу. Астарион приподнял бровь: — Мы бы предпочли менее радикальный способ. И здесь Астарион впервые узнал, что его спутник — не тот плюшевый медвежонок, которым кажется на первый, второй и даже третий взгляд. Когда Нетти потребовала с Тава клятву, что тот выпьет яд, если почувствует симптомы превращения, тифлинг отказался, чем вызвал гнев знахарки. К тому моменту, как она решила напасть, в руках Астариона уже был зажат кинжал. Эльф сначала не понял, что произошло — Нетти вдруг вскрикнула и схватилась за голову, словно пыталась раздавить свой череп, но потом до Астариона дошло: Тав использовал какое-то психическое заклинание, которое нанесло ущерб прямо разуму друидки. Астарион не стал мешкать и полоснул Нетти по горлу, пока та была дезориентирована. Тело девушки грузно упало к его ногам. — Замечательно, — констатировал эльф, вытирая кинжал об одежды Нетти. — Мы пришли в логово к друидам и убили одну из них. Представляешь, насколько тёплый приём теперь нас ждёт? — Не знаю, как это произошло, я же причиняю добро всякому, кого вижу, — иронично хмыкнул Тав, чем заставил Астариона ехидно улыбнуться: — Не говори мне, что ты сделал это только ради того, чтобы разуверить меня в моём мнении. — Я сделал это, чтобы она не отправила нас с тобой в могилу раньше срока. Она сама напросилась. — Наконец-то здравые мысли посетили твою рогатую голову, — сказал Астарион. — Пойдём, нужно исчезнуть, прежде чем кто-то заметит нас рядом с телом. Уже вечером, в лагере, Астарион подсел к Таву, сидящему у костра. — Боюсь представить, кто же является твоим покровителем, если ты взрываешь мозги силой мысли. Тав улыбнулся, склонив голову: — Правильно делаешь, что боишься. Я вряд ли отвечу на твой завуалированный вопрос, потому что моего покровителя невозможно описать словами. Он буквально неописуемый. Великий Древний… Астарион знал о таком не очень много, но, в целом, он удовлетворил своё любопытство. — Ладно, достаточно на сегодня, — тифлинг встал, намереваясь перебраться в лежак. — Тёмной ночи, Астарион. — Тёмной ночи, — эльф кивнул. Ему было не до сна — нужно было найти себе пропитание вне лагеря. И удивительно, что никто в итоге так и не предъявил им за мёртвую друидку Нетти, словно и не связали появление чужаков и смерть соратницы.