Hanahaki

                    Папайрус знал это еще с первого дня знакомства со своим ленивым двойником — у него серьезные проблемы.       Это не было из-за каких-либо проблем с самим Стретчем. Совсем наоборот. Стретч был замечательным и всем, чего он только мог пожелать. Проблема заключалась в эгоистичных, таких ужасно эгоистичных мыслях, которые постоянно посещали Папайруса.       Поэтому его не должно было удивить, когда однажды ранним весенним утром он начал кашлять лепестками цветов. Ханахаки, так называлась эта болезнь, вспомнил скелет, и ее вызывала нераздельная любовь. Что же, ему действительно стоило этого ожидать.       Однако это была худшая из пыток.       Сначала болезнь прогрессировала медленно: поначалу это были лишь листья, что оставались то тут, то там после кашля. Но… со временем само собой становилось хуже. Цветочные лепестки начали застревать между шейными позвонками, а позже Папайрус заметил, что цветочная лоза начала обвиваться вокруг его ребер и позвонка. В тот момент монстру уже приходилось подавлять сильные приступы кашля каждые несколько минут.       Это бы не убило бы его. Конечно же нет. У Папайруса не было легких и воздух ему, по факту, нужен не был. Да и горла у него не было, чтобы задохнуться. Он бы это пережил.       Это чуть не сделало все хуже. В конце концов, это должно было дойти до того, что он больше не сможет это скрывать, и тогда что бы он сделал? Признаться в своих ужасных, жадных чувствах? Выплеснуть свои эмоции на того, кто никогда бы на них не ответил?       Никогда.       Он никогда не собирался этого делать.       Он был эгоистом, но не настолько.       Ужасный, отвратительный, эгоистичный — вот кем был Папайрус. Но он был очень и очень вежлив. Он держал и продолжил бы держать это все при себе, ради всех остальных.       Папайрус полагал, что заслужил это за то, что имел наглость любить кого-то, кто никогда с ним не был бы.