Измененное сознание

***

      — Мне жарко.       — Какой цвет? Фыр-фыр?       — Зеленый.       Фёст задыхается, связанный чуть более чем полностью. Руки за спиной плотно обвязаны в узор, идущий внахлест по груди. Шершавая веревка натирает соски и шею. Веревка трется о его бедра, когда он пытается шевелится. Веревка раскрывает его широко под взглядом Кхаотана.       Он никогда не чувствовал себя настолько уязвимым. Не способный даже поднять голову, Фёст упирается лбом в простыни. И ему так жарко. Невыносимо. До капель пота, собирающихся в ложбинке на пояснице. Словно он не на их удобной трехспальной кровати, Тана, а где — нибудь в душных джунглях Таиланда. В самом их сердце, где слышится рядом шорох чешуи змей.       — Ты такой красивый, мой Фёст. Самый красивый из всех, кого я знаю. Самый нежный.       Шепот Кхаотана напоминает речитатив молитв к древнему божеству. Фёст не знает, кого он пытается призвать. Но ему почему то чудится длинный белоснежный и гибкий хвост, исчезающий в тенях, отбрасываемые полуразрушенным алтарем.       Он встряхивает головой. Воображение путается с реальностью. Не стоило, наверное, пробовать выкурить одну на двоих сигарету с «интересной» начинкой. Но он хотел попробовать сбросить маску хорошего парня. Не то чтобы он постоянно притворялся. Не пить, не курить, не ходить по клубам, поддерживать всегда позитивный образ — все эти требования от студии не казались ему обременительными. Но иногда хотелось нарушить правила. Взбунтоваться. Да и небрежно оброненная фраза Кхаотана о том, что не все могут вытерпеть ласки в таком состоянии, так как все тело гораздо чувствительнее, заставило его решиться бросить вызов самому себе.       И вот он тут. Связанный. На грани того, чтобы сдаться и попросить все прекратить. Но все еще продолжающий принимать все, что дает ему Кхаотан.       Фёст чувствует ребристую игрушку, проталкивающуюся в его тело. Он чувствует, как давит на его внутренности все ее грани. И стонет, взахлеб, подрагивая.       — Тан!       — Шшш. Ты сможешь принять это? Фыр-фыр. Не вздумай сжаться!       Фёст трется лицом о подушку, напрягая мускулы на руках. От этого веревка сжимает его тело сильнее. И сочетание грубого вталкивания в него вибратора и шершавого потирания джута почти опрокидывает его за грань. Но кольцо на члене отсекает его от такой возможности. Его тело уже пару раз содрогалось в сухом оргазме, но что он может поделать? Только выдохнуть и попытаться расслабиться.       — Хороший мальчик. Послушный. И так хорошо принимаешь все, что я тебе даю. Тебе же нравится это? Отвечай мне.       — Да, нравится. — Фёст дрожит. Воздуха нет. Мысли путаются все сильнее. Он будто окружен змеями, оплетающими его своими телами. Сжимающие крепко его в своих кольцах до отчаянной нехватки воздуха в легких.       Игрушка внутри вошла до упора, и Фёст готов поклясться в том, что он будет порван, когда все закончится. Под веками вспыхнуло видение того, как его кровь будет стекать между бедер. Как будет гореть все и саднить. Как он не сможет пару дней даже ходить.       Использованный и отброшенный за ненадобностью. Фёст жмурится, и слезы текут из-под его век.       — Красивый мой, Не плачь. Я тут. Я с тобой. Помнишь, что я тебе пообещал, когда мы начали? Я никогда не причиню тебе вреда.       Горячая ладонь гладит его бедра, ласкает ему член, слегка царапая чувствительную головку. На ухо ему льется шепот о том, какой он невероятный, о том, как приятно его касаться. О том, как он красив, раскрытый настолько сильно, что ему наверняка больно. И Фёст успокаивается, перестает всхлипывать и делает глубокий вздох, пытаясь приспособиться.       А потом Тан резко двигает игрушку назад, и Фёст вопит, запрокидывая голову.       Однажды он видел, как сплетаются змеи в клубок. Как трутся друг о друга чешуйчатые тела. Как пахнет в воздухе мускусом и кислым фруктом. Зрелище завораживало.       И Фёст готов поклясться, что слышит сейчас шорох змеиных колец.       Игрушка, которую двигает внутри него. Тан, распирает его изнутри. Проходится по его простате. Растягивает его, словно подготавливая для оргии. Фёст дышит ртом, не обращая внимания на стекающую слюну. Он пытается получить больше и одновременно до смерти боится того, что его разорвут изнутри.       Этот страх сплетается с удовольствием, как две змеи в брачный сезон. — Тан. Пожалуйста. — он бормочет, чувствуя, как его сердце отдается в его ушах. — Пожалуйста…       — Что такое, детка? Чего ты хочешь? — Его вздергивают и сажают на колени. Фёст опирается спиной о грудь Кхаотана. И старается разглядеть хотя бы что — то в полумраке комнаты.       Он все еще слышит джунгли. И чувствует запах мускуса и лёгкой травки, которую они выкурили вдвоем пару часов назад. И жаждет быть помеченным снаружи и изнутри.       — Кончить. Пожалуйста. Тан. — Фёсту жарко. Так жарко, что он почти не соображает.       — Мне нужно тогда, чтобы ты заслужил это, мой хороший. Ты справишься со служением мне?       — Да... знаю...       Фёст знает, что нужно делать. Он справится со служением своему Богу. Он справится. Потому что хочет этого. Хочет поклониться его телу. Сказать, как невыносима для него даже мысль о том, что они когда — нибудь расстанутся.       Фёст сползает к бедрам Кхаотана, хныча негромко от невозможности прикоснуться и получить больше обнаженного тела. Ему неудобно. Он связан, поэтому поначалу теряется и не понимает, как ему выполнить то, что от него попросили сделать. Но затем его осеняет: у него же есть его рот!       Мурлыча он тянет собачку замка вниз и потирается щекой о спрятанный под одеждой член Кхаотана. Прижимается лицом к паху и жадно вдыхает запах. Тан пахнет так, что у него всегда выделяется слюна. Но сейчас ему кажется, что запах оседает на его коже тонкой взвесью.       Фёст стонет голодно и отчаянно. Он не может провести ладонями по телу Тана. Не может даже без рук спустить ему его боксеры. Но он может обвести форму члена губами, плотно сжать губами головку и начать вылизывать его через ткань. Проходится языком по венкам. Посасывать головку.       Кхаотан издает приглушенный звук, как будто задыхается. И толкается бедрами в охотно раскрытый рот. Это подстегивает энтузиазм Фёста. Он продолжает и продолжает. И снова продолжает облизывать и сосать. Охотно погружая в рот головку, спрятанную под фирменной тканью. И когда Тан содрогается в оргазме, он чувствует восторг и смутное сожаление, что это не оказывается в его рту.       Фёст замирает. Чувствуя, как, несмотря на оргазм, Кхаотан все еще остается твердым.       — Молодец. Ты такой молодец, Фёст. Ты так хорошо справился, — Кхаотан гладит его щеки и, наклонившись, коротко целует его. — А теперь ты ляжешь на живот, приподнимешь бедра и так подождешь меня. И я дам тебе твою награду.       Фёст послушно ложится и приподнимает бедра. И стонет, когда с него начинают снимать веревки. И поглаживать, разгоняя кровь.       — Мой терпеливый мальчик. Принял все, что я дал. Ты заслужил награду. Ты же хочешь получить от её от меня, да Фыр-Фыр? Чтобы я отметил тебя и только тебя?       Голос Кхаотана был наполнен чем то таким, от чего мышцы живота сводило в сладкой судороге. Фёст даже не мог простонать согласие со всем, что ему хочет дать его Тан. Он мог только дышать, когда из него доставали игрушку. Когда Тан входил в него до звонкого шлепка о его бедра. И когда рука его любимого снимала с его члена кольцо.       — Ты можешь кончить, мой Фыр. Давай. Приходи со мной вместе.       Фёста выкручивает в оргазме так бурно, что он практически теряет зрение, падая в темное ничто вокруг себя. Сладкие спазмы все длились и длились, прокатываясь волнами по всему его телу. И сила такого удовольствия напугала его бы до слез, будь он один.       Но его держат, крепко сжимая в руках. И Фёст плавно опускается в темноту, где шуршат кольца Короля змей. Он улыбается и покоряется его нежным поцелуям и объятиям.       — Ты словно был создан для меня, Фёст. Спи. Я позабочусь о тебе.       Фёст думает, что их встреча была неизбежна. Он именно там, где и должен быть. Его все еще окутывает жар, запах мускуса и фруктов. И он просто позволяет себе плотно закрыть глаза, отключить мозг.       И просто растаять.