«Лучше, чем ничего».

Я раньше никогда не летал на самолёте, ибо детский страх, заложившееся в возрасте десяти лет и авиакатастрофы, на которых я довольно мнимый до ужаса — делали свое дело. Но к сожалению, данные обстоятельства решили совершенно иначе. Дело в том, что работа, которая заставила меня посетить аэропорт Шереметьево обещала по моему возвращению повышение в должности и по заработной плате. А я что, дурак, чтоб отказаться? И вот таща за собой большой чемодан-сумку на колесиках по территории аэропорта, который уже порядком мне успел надоесть из-за своего звука по асфальту и некоторых кочек, что иногда бились и проваливались по пути к самолёту. Буквально в пару метров я остановливаюсь и отпустив ручку своего баула, тянусь к карману джинс и нащупываю смятую пачку сигарет Marlboro и выуживая оттуда предпоследнюю, тяжело вздыхаю. «После прилёта в Египет, я непременно зайду и куплю ещё две». Я неспеша закуриваю и безразлично наблюдаю за снующими туда-сюда людьми. Кто-то спешит скорее прибыть на место, кто-то только что выходит из такси и группой уходит покупать билеты. В общем, привычная обстановка. Несмотря на всю суету, происходящую здесь, мое внимание зацепил паренёк, в возрасте двадцати пяти лет, лицо, которое выражало «Как меня все заебало». Не то, чтобы я изучал психологию или обладал какой-то эмпатией, но счесть подобные эмоции не составило никакого труда. Особенно, когда, если ты сам купаешься в подобном рода дерьме. Он двигался в сторону самолёта, на котором лечу и я. Неужели тоже по работе или отдых? Хотя, в принципе, какая мне с этого разница, кто и куда? Дело каждого. Я докуриваю сигарету до фильтра и бросив на асфальт, притопываю подошвой дымящийся окурок. Слышится голос пилота и стюардессы, которая информирует о том, что скоро будет посадка на рейс Москва-Египет, и что всем необходимо приготовиться, дабы не пропустить взлет. ***

Я с трудом, чертыхаясь со своим чемоданом захожу в самолёт и попутно заглядывая в свой билет, ищу активно свое место. И к моему удивлению, оно находится именно с тем пацаном, которого я видел на улице. Совпадение или это брошенная карта Вселенной? В любом случае, я вздыхаю от безысходности, что «наслаждаться» полетом мне придется в компании. Чего уж поделать. Протискиваясь между его ног, я плюхаюсь на кресло и до меня доходит, что я забыл сумку положить на вверх. Улыбаясь нервной улыбкой и повернув голову к незнакомцу, молчу какое-то время. Между этим, незнакомец сидит с закрытыми глазами в наушниках и походу плюет на производящее вокруг. Везёт наверное? Я, не зная, что делать предпринимаю попытку достучаться до него и тыкнув пальцем в плечо, обращаюсь: — Извините, но можно мне выйти? Я забыл чемодан положить на верх. — и украдкой кидаю взгляд на стоящий предмет с выдвинутой ручкой между ног. Пассажир дёргается и сняв один наушник, переводит взгляд своих голубых глаз на меня, в которых читается «что ты от меня хочешь?». Я на несколько секунд теряюсь и резко чувствую укол вины за то, что отвлек его от времяпровождения. Что мне мешало взять и просто молча пройти ещё раз и положить свои вещи наверх? Зачем лишний раз тревожить человека по пустякам? Знаете, я просто сам по себе такой. Мне проще все узнать распростить, чем потом выяснять кто прав, а кто виноват. Вежливость, не иначе. — Надо было сразу решать этот вопрос, а не тогда, когда моча в голову бьёт. — язвит тот серьезным голосом и бросает равнодушный взгляд на мой черный чемодан. Затем он морщится и небрежно добавляет: — Посмотри заранее ещё что-нибудь. Потому что, когда мы взлетим, то больше возможностей не будет. — и снова тыкает наушник в левое ухо, а я пребываю в немом ахуе. Что это сейчас было? Он оскорбил мой вкус в плане чемоданов или ему не понравилось, что его потревожили? Зачем показывать свои иголки, если можно просто вежливо согласиться и дать возможность пройти человеку. Где понимание, черт возьми? Ладно, может я драматизирую и у человека свои определенные заскоки, которые мне до лампочки. Я спокойно выхожу обратно и запихивая свой баул наверх, слышу как пилот говорит о скором старте, о всевозможных предостережениях и других прочих правилах безопасности в самолёте. И не обманули. Уже через минут десять самолёт начинает издавать свой дикий звук, а я зажмуриваюсь и резко цепляюсь пальцами в подлокотники, вжимаясь в сидение. Мой табун мыслей несётся с большой скоростью и я готов прямо здесь упасть на колени и взять книгу с кучей молитв. За всей этой картиной смотрит мой сосед, который с трудом подавляет смех. О, а я даже не сразу заметил, что он уже без наушников и наблюдает за мной несколько минут. А если быть точнее, то за моей реакцией на происходящее. — Ты боишься летать? — спрашивает парень и хмыкает, доставая кошелек из своего рюкзака. Я медленно приоткрываю глаз и до меня не сразу доходит смысл его слов и то, что мы уже в небе. Я резко поддаюсь вперёд и неотрывно смотрю в иллюминатор, видя за толстым слоем стекла кучу «ваты» в виде облаков. С трудом выдохнув, я опрокидываюсь обратно в нагретое мной кресло и повернув голову к нему, неспеша отвечаю. — Есть такое. — не есть, а точно. Да, можете себе представить, мне 23 года и я боюсь летать на самолетах. Это же нормально? — Это нормально. — улыбаясь отвечает мне незнакомец, а я вытаращив на него свои глаза активно пытаюсь понять, он что, экстрасенс? Хмурясь и не сводя с него взгляда, наблюдаю за его, к слову, бледным лицом, покрытое мелкой росыпью веснушек и голубыми глубокими глазами. Мне никогда не доводилось разглядывать человека вот так вот вблизи. Не слишком это откровенно и нагло? — У большинства такое происходит. Не всем доведено летать на постоянной основе, поэтому страх слишком силен, чтоб ему легко противостоять. Почему мне кажется, что ты насмехаешься надо мной? В любом случае, в его словах действительно есть доля правды. Мой начальник, Георгий Афанасьевич со своей женой круглый год летает и все хорошо. К сожалению, жив здоров. Ладно, черный юмор сейчас не к месту. — В этом есть смысл. — тихо бормочу я и к нам в этот момент подходит стюардесса, которая блестает своей природной красотой. Мой наметанный глаз Казановой скользит по ее фигуре, ногам, декольте от которого сложно оторвать взгляд, и только потом доходит до ее круглого лица с макияжем. Либо я настолько увлекся, либо спермотоксикоз ударил мне в голову раньше, чем я мог подумать о том, как бы прекрасно она смотрелась на моих простынях. Я выхожу из некого транса только благодаря толчку со стороны своего соседа, который спрашивает меня «Буду ли я, что брать?». Опомнившись, я охотно киваю и набрав наспех, что попалось под руку, тут же вношу платеж за свой заказ. М-да, ну и дела. — Не будь ты сейчас в самолете, а она не работай здесь, то даю гарантию, что ты разложил ее прямо в аэропорту, на тех скамьях. Шурша чипсами и заглядывая внутрь, понимаю, что изготовители до нельзя жадные. Вот, что им мешало положить больше положенного, чем есть, а? А какие деньги зато берут за это. Это ж пиздец, товарищи. — А? — не сразу понимаю о чем речь, отправляю чипсон себе в рот. Что-то я сегодня совсем плох и в соображениях, и в слухе. — Понравилась говорю. — повторяет собеседник, но уже другим форматом слов. — Ну недельный перепихон самое то. — говорю я, а сам думаю, что такими темпами я никогда не смогу осуществить родителям их мечту. По сути, мне толком это и не надо, ибо какой прок с этого? Ведь счастье крутится не только вокруг семейных ценностей, есть же еще и другие радости жизни. И мой статус «Казановский холостяк» определенно заслуживает своего приза. Оскар за лучшие амплуа плачет в стороне. — Недельный? Ты так ловко и легко разбрасываешься девушками, что даже не думаешь о последствиях или чьих-то чувствах. Тебе самому как, приятно это все? — хмурясь, спрашивает он. В его голосе явно положено раздражение или может быть, я что-то путаю, но взгляд, который устремлён на меня не сулит ничего хорошего. А вообще, с какой стати, задаётся вопрос? Какая разница как я сплю и как я живу? Что за наглость? Да кто ты вообще такой, что ты сейчас сидишь и осуждающим тоном мне вваливаешь ненужную информацию? Не собираясь мирится с этим напуском, я догрызаю пачку и смяв ее, ложу в отдельный неглубокий проем для мусора. О, молодцы, постарались! Вытирая также руки влажной салфеткой, я бросаю ее туда же и поворачиваясь с вызовом к нему. — А с чего я должен о них думать, если уговор изначально «без обязательств»? Или ты предлагаешь мне играть амплуа сказочного принца, который обещает свернуть горы ради них? По-моему я плох для рыцаря в сияющих доспехах. — выплюнув всю эту тираду, я перекатываю во рту язык, который то и дело, что режется от поступившей нервозности об некоторые зубы. — Единственное амплуа, которое ты сейчас играешь: это сказочный долбаёб. — отвернувшись от меня, он снова тыкает свой дурацкий наушник в ухо и дает четко понять, что я деликатно сходил на хуй. А я снова сижу с лицом полного ахуевания и пытаюсь понять происходящее. То есть, мало того, что меня осудили, так еще и оскорбили и бонусом послали? Это уже слишком. Я — человек, который не хочет с этим мириться, быстро вырывая наушник из его уха и злобно смотрю на его уже расслабленное лицо. Какого хуя? Ты меня вывел, а сейчас ты сидишь как ни в чем неповинный ангел? Не братан, так дела не делаются. — Эй, ты кажется не замечаешь, как начинаешь хуеть с каждой минутой. — раздраженно плююсь словами я. — Правда? — наигранно удивляется тот и коснувшись затылком сидения и бросает на меня взгляд. — Кривда. — не уступаю я, вкладывая в каждое свое слово как можно больше яда и злости. Проходит какое-то время и раздается смешок. Смешок, который сначала сменяет мою физиономию непониманием, а после снова накатывает по новой. Мне хочется ему въеьать по пятое число и стереть нахер эту идиотскую улыбку с его смазливого лица. Какого опять хрена? — Смотри, а то взорвешься от злости. Мог бы сразу сказать, что ты ранимое создание, я бы преподнес более мягче. Да и чего уж там, я бы вообще промолчал, узнай я, что ты такой вспыльчивый. Господи Иисус, святая дева Мария, Аллах или кто-нибудь из всевышних, помогите мне, пожалуйста. Подарите или мне дополнительный кусок терпения или ему мозги. Он меня так бесит. Даже коллеги по работе такого себе не позволяют, как он. Я вообще сам по себе человек неконфликтный, но вот это «пиздец, нахуй, блять»! Такое красноречие у меня впервые. Я никогда так не заводился с полуоборота лишь из-за того, что кто-то действительно указал на мои нюансы в качестве моей разгульной жизни. Я либо слал автоматически нахуй, либо парировал в ответ, из-за чего собеседник сразу затыкался. А тут все иначе… и мне это отнюдь не нравится. Что ж, остаток полета проходит спокойно. Я уже успокоился и даже успел позабыть о своем страхе, лишь продолжаю смотреть в окно. Сосед мой уже дрыхнет, паскуда, а я борюсь с тем, чтоб не всыпать ему за его брошенные слова в мой адрес. А с другой стороны, если так разобраться, то у меня и не было вовсе мыслей подумать о том, как страшно бывает летать первый раз. А этот парниша сумел разрядить обстановку, конечно, не лучшим способом, но по крайней мере я могу выдохнуть с облегчением и наслаждаться приятным полетом. Правда иногда турбулентность подводит, но это не пустяк. Глянув на время на своих часах, я понимаю, что лететь остаётся ещё часа три. В принципе немного, но поспать было бы весьма неплохо. Я закрываю глаза и в этот момент чувствую тяжелое на своем плече. Поворачивая голову я вижу, что этот придурок уложил свою голову мне на плечо и тихо сопит. Картина милая, но ахуешая в его формате. Оглядываюсь и понимаю, что практически везде тихо, только в некоторых местах небольшой гул от разговоров. Приложив ладонь к его голове, я вмиг ощущаю мягкую копну волос и погружаюсь в легкое блаженство. — Такие нежные… — комментирую я вслух и поневоле начинаю перебирать меж своих пальцев его пряди. Чувствую, как он шевелится и резко убираю руку, а сам утыкаясь в маленькое круглое окошко. Чуть не попался. Но потом начинаю думать, что он настолько милый, что и в рожу так давать и не хочется особо. По крайней мере до того момента, пока из его рта снова не посыпется ненужный поток слов. Мот мысли снова прерываются и я резко покрываюсь мурашками. Что это блять такое? Возвращаю внимание и осознание приходит молниеносно, когда его губы в миллиметрах от моей шеи, а теплое сухое дыхание ласкает мою кожу. Я закусываю губу и пытаюсь подавить стон. Чтоб его! Но все мои попытки заканчиваются крахом, когда его рука ложится на меня, тем самым приобняв меня. Я снова жмурюсь и мысленно начинаю стонать и торопить время, чтоб мы поскорее оказались на месте и я выдохнул. Я не выдержу, правда. Вскоре все заканчивается хорошо, к моему огромному счастью и я спокойно прикрываю глаза. Но вот проблема. В момент, когда этот упырок дышал мне в шею, я не учел одного момента: МЕНЯ ЭТО ЧЕРТОВСКИ ВОЗБУЖДАЕТ! Я распахиваю глаза и опуская их на ширинку джинс, понимаю, что кричать help уже поздно. Твою мать, блять! Этот недоумок продолжает мирно спать, дышать мне в шею и обнимать расслабленной рукой. А, вот как значит! Пока ты, сука такая, спишь, а я мучайся? Что, сон приятный снится? Сейчас я тебе приснюсь блять! Чтобы как-то фиксировать свою непредвиденную ситуацию, я резко делаю пинок ладонью ему в голову, заставляя проснуться. Незнакомец шустро пробуждается и одаривает меня недовольным взглядом. Я скрипя зубами отстёгиваю на какое-то ремень и произношу следующее. — Как спалось? Он сводит брови к переносице и метая в меня шары ярости, отвечает: — Тебе что, скучно что-ли? Ты зачем меня разбудил? — Потому что лишнего позволяешь. — а сам сижу и упорно скрываю свою проблему под названием «стояк» всеми возможными способами. — Да, и что же я сделал? — Руки распускаешь. — твердо вывожу вердикт. — Где ты это видишь? — щурясь, спрашивает он. — Что? Ты не помнишь, что ты делаешь во сне? Ты меня обнимал! — я готов вопить, ей богу. Ну почему он такой? — А, да? Извини, у меня такое бывает. — искренне поясняет блондин и сложив руки на груди, снова выбирает себе позицию сна. — Бывает? Вот ж. — сконфуженно бормочу я и мельком смотрю на свое нижнее положение вещей. Затем чувствую, как возбуждение сходит на нет и я выдыхаю. «Уважаемые пассажиры! До конца прилёта в Египет остаётся час. Просьба при высадке не оставлять своих вещей и не отстёгивать ремни безопасности!» Прекрасно. Наконец-то. Ещё час и я на месте. Не успеваю я подумать о своем отдыхе, как начинается резко тряска и я непонимающий происходящего снова ощущаю тяжесть на себе. Да что ж это так.! Не успеваю произнести, как меня накрывает от чьей-то руки в области члена. Взвизгнув, я в ужасе вскакиваю, чем бужу своего соседа, который как раз и сотворил эту херню и выходит так, что ширинка джинс смотрит прямиком ему в лицо. Я чувствую, как начинают краснеть мои уши, а следом и щеки. Куда себя деть и как быть, я не знаю! В этот момент, оппонент видит эту картину и какое-то время любуясь этим видом, поднимает глаза на меня. Встречаясь с моим взглядом полного стыда, он начинает дико смеяться. — Че ты ржешь, паскуда? — рычу я. — Кажется в тебе проснулся адреналин, который тебе просто так не спадет. — отвечает парень и усаживаясь в удобное положение, продолжает смотреть на меня. Я понимаю, что как глупо я сейчас выгляжу и прикрываю ладонями свою ширинку. Тот продолжает улыбаться как дурак, а потом говорит мне. — Пойдем. — встав с места, он покидает его и уходит в сторону туалета. Я же остаюсь на месте и пытаюсь понять, зачем мне идти и как я вообще пойду по салону с таким видом? Колеблюсь какое-то время, а после бегом стартую в ту кабинку, где недавно скрылся этот бесючий блондин. Прикрыв дверь, я прижимаюсь к ней спиной и закрываю глаза. Чувствую его взгляд на себя и следом произношу: — Зачем мы здесь? — Исправлять ситуацию, которую я же и натворил. А что? Ты планируешь еще, — глянув на циферблат часов на запястье, он добавляет. — полчаса гонять с этим. — и указывает кивком головы на мои прикрытые ладони. Мне нечего сказать, т.к. в мои планы это никак не входило. Но и мысль о том, как он будет исправлять это тоже не особо радовала. Тем более, его не смущает, что мы как бы одного пола или он слишком толерантный, чтоб действительно думать о таких плохих вещах? На самом деле, я тоже лоялен ко всему подобному, ибо я считаю, что каждый живёт так как хочет и всем должно быть глубоко похую, кто и кому пихает. — Как ты будешь это делать? — действительно, тебя смущает это, а не то, почему и зачем? — Я думаю не нашлось еще ни одного человека, который отказался бы от минета. Тем более, в туалете самолёта за полчаса до посадки в Египет. — Резонно. — отвечаю я и вздыхаю. Еще пара секунд, а после он присаживается на корточки и приближается к моим штанам. Приподняв футболку до живота, он хватается пальцами за ремень и ловко расстёгивает его. Затем слышится звук молнии и почти глухой звук металлической пуговицы. Чувствую себя обнаженным хуже, чем в постели. Водя руками по животу и ногам, я выдыхаю, ощущая его горячие руки по моей коже. Это пытка, не иначе. Он меня точно сведёт с ума. Причем издевается он с момента о том, как я смотрел на девушку в форме стюардессы. Все происходит настолько быстро, что с трудом удерживаю стон, когда чужой рот вбирает мою возбуждённую плоть. Черт! Я даже не знаю, что приятнее: минет от девушки или от парня? Я никогда не задумывался о своей ориентации лишь потому, что знаю какой я. Но я также еще тот человек, который всегда готов к новым ощущениям и экспериментам. Мои мысли прерываются тем, что я начинаю судорожно глотать воздух и зажимаю кулак в своих зубах ровно в тот момент, когда язык парня скользит по стволу и проходится вокруг моей головки. Я поддавшись животному желанию, хватаю за волосы и начинаю активно трахать его рот. Его мычание рождает во мне рык и я отдаюсь этому процессу сполна. Ведь как он сказал, не каждый раз тебе отсасывают в туалете данного транспорта. Дрожь, что появляется в ногах плохо удерживает мой вес в 75 килограммов и я понимаю, что достигаю пика. Я еле подавивший стон, изливаюсь ему в рот и сползаю вниз. Тесно для двоих, но мне необходимо надо было сесть. — Ну как? — хрипло, но довольно спрашивает парень. Я, пришедший в себя со спущенными джинсами и раздвинутыми ногами перевожу на него покрытый пеленой взгляд и тихо отвечаю. — Отлично. Раздаются снова голоса работников самолёта и мы оба понимаем, что прибыли на место. Поднявшись с трудом и легкой дрожью в ногах, я смотрю на него, он смотрит на меня и впервые нам друг другу нечего сказать. До нас также доходит, что пора покидать сие место и я наспех привожу себя в порядок, выхожу из туалета. Забрав свой чемодан, спускаюсь вниз, тут же закуриваю и снова вижу его. — Как жаль, что мы расстаёмся вот так вот. — улыбчиво, но грустно произносит он. — По крайней мере, это лучше, чем ничего. — в моей фразе он понял намек, и на этой ноте мы разошлись кто куда. «лучше, чем ничего.» Я раньше никогда не летал на самолёте, ибо детский страх, заложившееся в возрасте десяти лет и авиакатастрофы, на которых я довольно мнимый до ужаса — делали свое дело. Но к сожалению, данные обстоятельства решили совершенно иначе. Дело в том, что работа, которая заставила меня посетить аэропорт Шереметьево обещала по моему возвращению повышение в должности и по заработной плате. А я что, дурак, чтоб отказаться? И вот таща за собой большой чемодан-сумку на колесиках по территории аэропорта, который уже порядком мне успел надоесть из-за своего звука по асфальту и некоторых кочек, что иногда бились и проваливались по пути к самолёту. Буквально в пару метров я остановливаюсь и отпустив ручку своего баула, тянусь к карману джинс и нащупываю смятую пачку сигарет Marlboro и выуживая оттуда предпоследнюю, тяжело вздыхаю. «После прилёта в Египет, я непременно зайду и куплю ещё две». Я неспеша закуриваю и безразлично наблюдаю за снующими туда-сюда людьми. Кто-то спешит скорее прибыть на место, кто-то только что выходит из такси и группой уходит покупать билеты. В общем, привычная обстановка. Несмотря на всю суету, происходящую здесь, мое внимание зацепил паренёк, в возрасте двадцати пяти лет, лицо, которое выражало «Как меня все заебало». Не то, чтобы я изучал психологию или обладал какой-то эмпатией, но счесть подобные эмоции не составило никакого труда. Особенно, когда, если ты сам купаешься в подобном рода дерьме. Он двигался в сторону самолёта, на котором лечу и я. Неужели тоже по работе или отдых? Хотя, в принципе, какая мне с этого разница, кто и куда? Дело каждого. Я докуриваю сигарету до фильтра и бросив на асфальт, притопываю подошвой дымящийся окурок. Слышится голос пилота и стюардессы, которая информирует о том, что скоро будет посадка на рейс Москва-Египет, и что всем необходимо приготовиться, дабы не пропустить взлет. *** Я с трудом, чертыхаясь со своим чемоданом захожу в самолёт и попутно заглядывая в свой билет, ищу активно свое место. И к моему удивлению, оно находится именно с тем пацаном, которого я видел на улице. Совпадение или это брошенная карта Вселенной? В любом случае, я вздыхаю от безысходности, что «наслаждаться» полетом мне придется в компании. Чего уж поделать. Протискиваясь между его ног, я плюхаюсь на кресло и до меня доходит, что я забыл сумку положить на вверх. Улыбаясь нервной улыбкой и повернув голову к незнакомцу, молчу какое-то время. Между этим, незнакомец сидит с закрытыми глазами в наушниках и походу плюет на производящее вокруг. Везёт наверное? Я, не зная, что делать предпринимаю попытку достучаться до него и тыкнув пальцем в плечо, обращаюсь: — Извините, но можно мне выйти? Я забыл чемодан положить наверх. — и украдкой кидаю взгляд на стоящий предмет с выдвинутой ручкой между ног. Пассажир дёргается и сняв один наушник, переводит взгляд своих голубых глаз на меня, в которых читается «что ты от меня хочешь?». Я на несколько секунд теряюсь и резко чувствую укол вины за то, что отвлек его от времяпровождения. Что мне мешало взять и просто молча пройти ещё раз и положить свои вещи наверх? Зачем лишний раз тревожить человека по пустякам? Знаете, я просто сам по себе такой. Мне проще все узнать распростить, чем потом выяснять кто прав, а кто виноват. Вежливость, не иначе. — Надо было сразу решать этот вопрос, а не тогда, когда моча в голову бьёт. — язвит тот серьезным голосом и бросает равнодушный взгляд на мой черный чемодан. Затем он морщится и небрежно добавляет: — Посмотри заранее ещё что-нибудь. Потому что, когда мы взлетим, то больше возможностей не будет. — и снова тыкает наушник в левое ухо, а я пребываю в немом ахуе. Что это сейчас было? Он оскорбил мой вкус в плане чемоданов или ему не понравилось, что его потревожили? Зачем показывать свои иголки, если можно просто вежливо согласиться и дать возможность пройти человеку. Где понимание, черт возьми? Ладно, может я драматизирую и у человека свои определенные заскоки, которые мне до лампочки. Я спокойно выхожу обратно и запихивая свой баул наверх, слышу как пилот говорит о скором старте, о всевозможных предостережениях и других прочих правилах безопасности в самолёте. И не обманули. Уже через минут десять самолёт начинает издавать свой дикий звук, а я зажмуриваюсь и резко цепляюсь пальцами в подлокотники, вжимаясь в сидение. Мой табун мыслей несётся с большой скоростью и я готов прямо здесь упасть на колени и взять книгу с кучей молитв. За всей этой картиной смотрит мой сосед, который с трудом подавляет смех. О, а я даже не сразу заметил, что он уже без наушников и наблюдает за мной несколько минут. А если быть точнее, то за моей реакцией на происходящее. — Ты боишься летать? — спрашивает парень и хмыкает, доставая кошелек из своего рюкзака. Я медленно приоткрываю глаз и до меня не сразу доходит смысл его слов и то, что мы уже в небе. Я резко поддаюсь вперёд и неотрывно смотрю в иллюминатор, видя за толстым слоем стекла кучу «ваты» в виде облаков. С трудом выдохнув, я опрокидываюсь обратно в нагретое мной кресло и повернув голову к нему, неспеша отвечаю. — Есть такое. — не есть, а точно. Да, можете себе представить, мне 23 года и я боюсь летать на самолетах. Это же нормально? — Это нормально. — улыбаясь отвечает мне незнакомец, а я вытаращив на него свои глаза активно пытаюсь понять, он что, экстрасенс? Хмурясь и не сводя с него взгляда, наблюдаю за его, к слову, бледным лицом, покрытое мелкой росыпью веснушек и голубыми глубокими глазами. Мне никогда не доводилось разглядывать человека вот так вот вблизи. Не слишком это откровенно и нагло? — У большинства такое происходит. Не всем доведено летать на постоянной основе, поэтому страх слишком силен, чтоб ему легко противостоять. Почему мне кажется, что ты насмехаешься надо мной? В любом случае, в его словах действительно есть доля правды. Мой начальник, Георгий Афанасьевич со своей женой круглый год летает и все хорошо. К сожалению, жив здоров. Ладно, черный юмор сейчас не к месту. — В этом есть смысл. — тихо бормочу я и к нам в этот момент подходит стюардесса, которая блестает своей природной красотой. Мой наметанный глаз Казановой скользит по ее фигуре, ногам, декольте от которого сложно оторвать взгляд, и только потом доходит до ее круглого лица с макияжем. Либо я настолько увлекся, либо спермотоксикоз ударил мне в голову раньше, чем я мог подумать о том, как бы прекрасно она смотрелась на моих простынях. Я выхожу из некого транса только благодаря толчку со стороны своего соседа, который спрашивает меня «Буду ли я, что брать?». Опомнившись, я охотно киваю и набрав наспех, что попалось под руку, тут же вношу платеж за свой заказ. М-да, ну и дела. — Не будь ты сейчас в самолете, а она не работай здесь, то даю гарантию, что ты разложил ее прямо в аэропорту, на тех скамьях. Шурша чипсами и заглядывая внутрь, понимаю, что изготовители до нельзя жадные. Вот, что им мешало положить больше положенного, чем есть, а? А какие деньги зато берут за это. Это ж пиздец, товарищи. — А? — не сразу понимаю о чем речь, отправляю чипсон себе в рот. Что-то я сегодня совсем плох и в соображениях, и в слухе. — Понравилась говорю. — повторяет собеседник, но уже другим форматом слов. — Ну недельный перепихон самое то. — говорю я, а сам думаю, что такими темпами я никогда не смогу осуществить родителям их мечту. По сути, мне толком это и не надо, ибо какой прок с этого? Ведь счастье крутится не только вокруг семейных ценностей, есть же еще и другие радости жизни. И мой статус «Казановский холостяк» определенно заслуживает своего приза. Оскар за лучшие амплуа плачет в стороне. — Недельный? Ты так ловко и легко разбрасываешься девушками, что даже не думаешь о последствиях или чьих-то чувствах. Тебе самому как, приятно это все? — хмурясь, спрашивает он. В его голосе явно положено раздражение или может быть, я что-то путаю, но взгляд, который устремлён на меня не сулит ничего хорошего. А вообще, с какой стати, задаётся вопрос? Какая разница как я сплю и как я живу? Что за наглость? Да кто ты вообще такой, что ты сейчас сидишь и осуждающим тоном мне вваливаешь ненужную информацию? Не собираясь мирится с этим напуском, я догрызаю пачку и смяв ее, ложу в отдельный неглубокий проем для мусора. О, молодцы, постарались! Вытирая также руки влажной салфеткой, я бросаю ее туда же и поворачиваясь с вызовом к нему. — А с чего я должен о них думать, если уговор изначально «без обязательств»? Или ты предлагаешь мне играть амплуа сказочного принца, который обещает свернуть горы ради них? По-моему я плох для рыцаря в сияющих доспехах. — выплюнув всю эту тираду, я перекатываю во рту язык, который то и дело, что режется от поступившей нервозности об некоторые зубы. — Единственное амплуа, которое ты сейчас играешь: это сказочный долбаёб. — отвернувшись от меня, он снова тыкает свой дурацкий наушник в ухо и дает четко понять, что я деликатно сходил на хуй. А я снова сижу с лицом полного ахуевания и пытаюсь понять происходящее. То есть, мало того, что меня осудили, так еще и оскорбили и бонусом послали? Это уже слишком. Я — человек, который не хочет с этим мириться, быстро вырывая наушник из его уха и злобно смотрю на его уже расслабленное лицо. Какого хуя? Ты меня вывел, а сейчас ты сидишь как ни в чем неповинный ангел? Не братан, так дела не делаются. — Эй, ты кажется не замечаешь, как начинаешь хуеть с каждой минутой. — раздраженно плююсь словами я. — Правда? — наигранно удивляется тот и коснувшись затылком сидения и бросает на меня взгляд. — Кривда. — не уступаю я, вкладывая в каждое свое слово как можно больше яда и злости. Проходит какое-то время и раздается смешок. Смешок, который сначала сменяет мою физиономию непониманием, а после снова накатывает по новой. Мне хочется ему въеьать по пятое число и стереть нахер эту идиотскую улыбку с его смазливого лица. Какого опять хрена? — Смотри, а то взорвешься от злости. Мог бы сразу сказать, что ты ранимое создание, я бы преподнес более мягче. Да и чего уж там, я бы вообще промолчал, узнай я, что ты такой вспыльчивый. Господи Иисус, святая дева Мария, Аллах или кто-нибудь из всевышних, помогите мне, пожалуйста. Подарите или мне дополнительный кусок терпения или ему мозги. Он меня так бесит. Даже коллеги по работе такого себе не позволяют, как он. Я вообще сам по себе человек неконфликтный, но вот это «пиздец, нахуй, блять»! Такое красноречие у меня впервые. Я никогда так не заводился с полуоборота лишь из-за того, что кто-то действительно указал на мои нюансы в качестве моей разгульной жизни. Я либо слал автоматически нахуй, либо парировал в ответ, из-за чего собеседник сразу затыкался. А тут все иначе… и мне это отнюдь не нравится. Что ж, остаток полета проходит спокойно. Я уже успокоился и даже успел позабыть о своем страхе, лишь продолжаю смотреть в окно. Сосед мой уже дрыхнет, паскуда, а я борюсь с тем, чтоб не всыпать ему за его брошенные слова в мой адрес. А с другой стороны, если так разобраться, то у меня и не было вовсе мыслей подумать о том, как страшно бывает летать первый раз. А этот парниша сумел разрядить обстановку, конечно, не лучшим способом, но по крайней мере я могу выдохнуть с облегчением и наслаждаться приятным полетом. Правда иногда турбулентность подводит, но это не пустяк. Глянув на время на своих часах, я понимаю, что лететь остаётся ещё часа три. В принципе немного, но поспать было бы весьма неплохо. Я закрываю глаза и в этот момент чувствую тяжелое на своем плече. Поворачивая голову я вижу, что этот придурок уложил свою голову мне на плечо и тихо сопит. Картина милая, но ахуешая в его формате. Оглядываюсь и понимаю, что практически везде тихо, только в некоторых местах небольшой гул от разговоров. Приложив ладонь к его голове, я вмиг ощущаю мягкую копну волос и погружаюсь в легкое блаженство. — Такие нежные… — комментирую я вслух и поневоле начинаю перебирать меж своих пальцев его пряди. Чувствую, как он шевелится и резко убираю руку, а сам утыкаясь в маленькое круглое окошко. Чуть не попался. Но потом начинаю думать, что он настолько милый, что и в рожу так давать и не хочется особо. По крайней мере до того момента, пока из его рта снова не посыпется ненужный поток слов. Мот мысли снова прерываются и я резко покрываюсь мурашками. Что это блять такое? Возвращаю внимание и осознание приходит молниеносно, когда его губы в миллиметрах от моей шеи, а теплое сухое дыхание ласкает мою кожу. Я закусываю губу и пытаюсь подавить стон. Чтоб его! Но все мои попытки заканчиваются крахом, когда его рука ложится на меня, тем самым приобняв меня. Я снова жмурюсь и мысленно начинаю стонать и торопить время, чтоб мы поскорее оказались на месте и я выдохнул. Я не выдержу, правда. Вскоре все заканчивается хорошо, к моему огромному счастью и я спокойно прикрываю глаза. Но вот проблема. В момент, когда этот упырок дышал мне в шею, я не учел одного момента: МЕНЯ ЭТО ЧЕРТОВСКИ ВОЗБУЖДАЕТ! Я распахиваю глаза и опуская их на ширинку джинс, понимаю, что кричать help уже поздно. Твою мать, блять! Этот недоумок продолжает мирно спать, дышать мне в шею и обнимать расслабленной рукой. А, вот как значит! Пока ты, сука такая, спишь, а я мучайся? Что, сон приятный снится? Сейчас я тебе приснюсь блять! Чтобы как-то фиксировать свою непредвиденную ситуацию, я резко делаю пинок ладонью ему в голову, заставляя проснуться. Незнакомец шустро пробуждается и одаривает меня недовольным взглядом. Я скрипя зубами отстёгиваю на какое-то ремень и произношу следующее. — Как спалось? Он сводит брови к переносице и метая в меня шары ярости, отвечает: — Тебе что, скучно что-ли? Ты зачем меня разбудил? — Потому что лишнего позволяешь. — а сам сижу и упорно скрываю свою проблему под названием «стояк» всеми возможными способами. — Да, и что же я сделал? — Руки распускаешь. — твердо вывожу вердикт. — Где ты это видишь? — щурясь, спрашивает он. — Что? Ты не помнишь, что ты делаешь во сне? Ты меня обнимал! — я готов вопить, ей богу. Ну почему он такой? — А, да? Извини, у меня такое бывает. — искренне поясняет блондин и сложив руки на груди, снова выбирает себе позицию сна. — Бывает? Вот ж. — сконфуженно бормочу я и мельком смотрю на свое нижнее положение вещей. Затем чувствую, как возбуждение сходит на нет и я выдыхаю. «Уважаемые пассажиры! До конца прилёта в Египет остаётся час. Просьба при высадке не оставлять своих вещей и не отстёгивать ремни безопасности!» Прекрасно. Наконец-то. Ещё час и я на месте. Не успеваю я подумать о своем отдыхе, как начинается резко тряска и я непонимающий происходящего снова ощущаю тяжесть на себе. Да что ж это так.! Не успеваю произнести, как меня накрывает от чьей-то руки в области члена. Взвизгнув, я в ужасе вскакиваю, чем бужу своего соседа, который как раз и сотворил эту херню и выходит так, что ширинка джинс смотрит прямиком ему в лицо. Я чувствую, как начинают краснеть мои уши, а следом и щеки. Куда себя деть и как быть, я не знаю! В этот момент, оппонент видит эту картину и какое-то время любуясь этим видом, поднимает глаза на меня. Встречаясь с моим взглядом полного стыда, он начинает дико смеяться. — Че ты ржешь, паскуда? — рычу я. — Кажется в тебе проснулся адреналин, который тебе просто так не спадет. — отвечает парень и усаживаясь в удобное положение, продолжает смотреть на меня. Я понимаю, что как глупо я сейчас выгляжу и прикрываю ладонями свою ширинку. Тот продолжает улыбаться как дурак, а потом говорит мне. — Пойдем. — встав с места, он покидает его и уходит в сторону туалета. Я же остаюсь на месте и пытаюсь понять, зачем мне идти и как я вообще пойду по салону с таким видом? Колеблюсь какое-то время, а после бегом стартую в ту кабинку, где недавно скрылся этот бесючий блондин. Прикрыв дверь, я прижимаюсь к ней спиной и закрываю глаза. Чувствую его взгляд на себя и следом произношу: — Зачем мы здесь? — Исправлять ситуацию, которую я же и натворил. А что? Ты планируешь еще, — глянув на циферблат часов на запястье, он добавляет. — полчаса гонять с этим. — и указывает кивком головы на мои прикрытые ладони. Мне нечего сказать, т.к. в мои планы это никак не входило. Но и мысль о том, как он будет исправлять это тоже не особо радовала. Тем более, его не смущает, что мы как бы одного пола или он слишком толерантный, чтоб действительно думать о таких плохих вещах? На самом деле, я тоже лоялен ко всему подобному, ибо я считаю, что каждый живёт так как хочет и всем должно быть глубоко похую, кто и кому пихает. — Как ты будешь это делать? — действительно, тебя смущает это, а не то, почему и зачем? — Я думаю не нашлось еще ни одного человека, который отказался бы от минета. Тем более, в туалете самолёта за полчаса до посадки в Египет. — Резонно. — отвечаю я и вздыхаю. Еще пара секунд, а после он присаживается на корточки и приближается к моим штанам. Приподняв футболку до живота, он хватается пальцами за ремень и ловко расстёгивает его. Затем слышится звук молнии и почти глухой звук металлической пуговицы. Чувствую себя обнаженным хуже, чем в постели. Водя руками по животу и ногам, я выдыхаю, ощущая его горячие руки по моей коже. Это пытка, не иначе. Он меня точно сведёт с ума. Причем издевается он с момента о том, как я смотрел на девушку в форме стюардессы. Все происходит настолько быстро, что с трудом удерживаю стон, когда чужой рот вбирает мою возбуждённую плоть. Черт! Я даже не знаю, что приятнее: минет от девушки или от парня? Я никогда не задумывался о своей ориентации лишь потому, что знаю какой я. Но я также еще тот человек, который всегда готов к новым ощущениям и экспериментам. Мои мысли прерываются тем, что я начинаю судорожно глотать воздух и зажимаю кулак в своих зубах ровно в тот момент, когда язык парня скользит по стволу и проходится вокруг моей головки. Я поддавшись животному желанию, хватаю за волосы и начинаю активно трахать его рот. Его мычание рождает во мне рык и я отдаюсь этому процессу сполна. Ведь как он сказал, не каждый раз тебе отсасывают в туалете данного транспорта. Дрожь, что появляется в ногах плохо удерживает мой вес в 75 килограммов и я понимаю, что достигаю пика. Я еле подавивший стон, изливаюсь ему в рот и сползаю вниз. Тесно для двоих, но мне необходимо надо было сесть. — Ну как? — хрипло, но довольно спрашивает парень. Я, пришедший в себя со спущенными джинсами и раздвинутыми ногами перевожу на него покрытый пеленой взгляд и тихо отвечаю. — Отлично. Раздаются снова голоса работников самолёта и мы оба понимаем, что прибыли на место. Поднявшись с трудом и легкой дрожью в ногах, я смотрю на него, он смотрит на меня и впервые нам друг другу нечего сказать. До нас также доходит, что пора покидать сие место и я наспех привожу себя в порядок, выхожу из туалета. Забрав свой чемодан, спускаюсь вниз, тут же закуриваю и снова вижу его. — Как жаль, что мы расстаёмся вот так вот. — улыбчиво, но грустно произносит он. — По крайней мере, это лучше, чем ничего. — в моей фразе он понял намек, и на этой ноте мы разошлись кто куда.