Девушка на мосту

Тишина. Она никогда не была слишком напряжëнной для этих двоих. Всему виной была мрачная картина на стене: девушка на мосту, устремившая свой взгляд куда-то вдаль. Разумеется, глупо обвинять картину хоть в чëм-либо, но люди обязаны искать виноватых во всëм. И в их молчании тоже виновата картина, никак не тяжесть слов. — Вам она так нравится? — с улыбкой спросила девушка, ровно сидящая в кресле. Эмити сама не поняла, был ли этот вопрос частью работы или же искренним любопытством. — Нет. Совершенно, — быстро и уверенно ответила пациентка. Выражение её лица не менялось: уставшее, пустое и мрачное. Как у всех. — Почему же? — Блайт не оставляла попыток прийти хоть к чему-нибудь на их регулярных встречах. Носеда не желала раскрывать причину визитов, а Эмити никак не могла понять её. Были некие предположения, но они быстро отметались. На вопросы об этом Луз отвечала всегда одним и тем же: «Меня заставили сюда прийти.» — Похоже, Вы не отличаетесь умом, раз задаëте подобный вопрос, — съязвила девушка, продолжая прожигать взглядом картину. — Очевидно же, что идиотка хочет спрыгнуть с моста. Она выбирает покончить с собой вместо того, чтобы приложить хоть какие-то усилия. Я таких терпеть не могу. К колкостям и обидным словам Эмити уже давно привыкла. Если честно, это было даже забавно: казалось, будто Носеда пытается напугать её тупым ножом или игрушечным пистолетом.       На губах Блайт появилась беззлобная ухмылка, выражавшая, скорее, светлую печаль. Горькая улыбка после весёлой шутки про мрачную и абсолютно невесëлую жизнь. Носеда же восприняла это как самую настоящую насмешку. Будто бы Блайт всем своим видом пыталась показать высокомерие по отношению к Луз. — Я что-то смешное сказала? — возмутилась пациентка. Её взгляд скользил от пальцев рук до шеи и подбородка врача. Что угодно, лишь бы не встречаться взглядами. Иначе она не устоит, не сдержит всё, что так хотела скрыть. — Вовсе нет, — вновь улыбнулась Блайт, переводя взгляд на картину. — Просто Вы единственная, кто сказал подобное о ней. — Просто глупая девчонка, о которой никто не стал бы вспоминать после кончины. Эгоистичная и самовлюблённая дура, — безжалостно продолжала Носеда. Любой другой мог бы подумать, что она действительно ненавидела эту девушку на картине. — Как можно быть настолько беспечной?! Блайт молчала. Она слушала, как изредка менялся голос Носеды. Как некогда уверенная и холодная речь сменилась на жалкий хрип, иногда больше похожий на отчаянный писк. Кто-то мог бы бесконечно болтать о бессмысленных вещах, но не та, кто ценит своё время больше всего на свете. — Вы ненавидите её? — наконец, задала вопрос Эмити, посмотрев на собеседницу. Печальная улыбка не сходила с её губ. В глубине души Блайт знала, что Носеда права во всём. Пациентка замолкла. Казалось, будто она собиралась с силами, что, на самом деле, так и было. Луз еле слышно вздохнула и резко посмотрела собеседнице в глаза. Застыв на мгновение, девушка приоткрыла рот, чтобы ответить «Да». Ну вот, чуть-чуть, это же так просто! Сказать лишь одно бессмысленное слово, ответив на вопрос психолога. — Закончим на этом, — всё же ответила пациентка. Девушка прекрасно знала, что не может ненавидеть ту, что на картине. Не может даже заставить себя думать об искренной ненависти к ней. Эмити вскинула бровь и обратила своë внимание на часы. Что ж, у них ещё оставалось пять минут до конца сеанса, но раз клиент решил закончить сейчас — его право. Блайт вновь посмотрела на собеседницу. — Знаете, Луз, я думаю, она Вам дорога, — вдруг произнесла Эмити, продолжая спокойно улыбаться. — Та девушка на мосту. Молчание. Совсем недолгая, но такая громкая тишина могла рассказать обо всём, что чувствовала Носеда после тех злополучных слов. Боль, сдавливающая грудную клетку, лёгкие. Заболела что ли? Стоит обратиться к настоящему врачу. — А я думаю, что природа обделила Вас сообразительностью, — вновь колко ответила девушка, собираясь выйти из кабинета. В последний момент она остановилась. Луз хотела что-то сказать, но, видимо, передумала, после чего попрощалась и ушла, закрыв за собой дверь. Блайт ещё некоторое время смотрела на кресло, в котором сидела пациентка, а затем перевела взгляд на ту самую картину. Она была виновницей их молчания и коротких бесед. Эмити встала и подошла к ней. Бережно проведя кончиками пальцев по холсту, девушка еле заметно улыбнулась, вспоминая причину появления картины, ведь Блайт тоже была на том мосту. Та же погода, те же цвета. И такие же люди, ведь никто из них не мог понять, о чëм думала девушка на мосту. Да и не обязаны были, но кто-то всë же схватил еë за руку и со всей силой оттащил назад, вместе упав на мокрый асфальт и ударившись головой. Это был кто-то, кто всë-таки понял, о чëм на самом деле думала девушка. Мрачная картина осталась самым ярким воспоминанием в жизни психолога. Наверное, поэтому ей захотелось изобразить его на холсте. А после — оставить на всю жизнь. Настоящую долгую жизнь.

***

После кабинета нужно пройти дальше по коридору и повернуть налево. Там выход к лестнице, где так удачно расположен и лифт. Носеда зашла в него, нажала на кнопку и поехала вниз. Затем почти сразу же нажала на «стоп». Лифт резко остановился где-то между этажами. Луз молча стояла и пустым взглядом смотрела на закрытые двери, чувствуя, как глаза начинают неприятно гореть. Мерзко и несправедливо. Мерзко от себя, а несправедливо из-за неë. Носеда отдала кому-то на мосту своё желание жить, а взамен получила лишь страх. Страх перед могуществом смерти. Этот кто-то вырос и стал помогать другим людям обретать любовь к жизни, а Носеда боялась признаться себе и кому-то в том, что после моста следила за жизнью этого кого-то. Радовалась успехам и безмолвно поддерживала после неудач. Девушка никогда не расскажет психологу о случившемся на мосту. Да и не за чем, она тоже обо всём знает. Они обе будут молчать. И Луз позволит себе плакать только в лифте, остановившимся где-то между этажами в каком-то здании. Где-то здесь, рядом с Эмити, которая где-то там, в каком-то кабинете. Главное, что здесь, а не где-то на каком-то мосту...