Пять раз, когда Рон пытался спасти Гарри от Малфоя, и один, когда...

Рон, несмотря на некоторые неприятные моменты, считал себя хорошим, понимающим другом. Он готов был поддержать друга в любой ситуации, подставить свое плечо, помочь словом или делом. Короче, да, Рональд Уизли был хорошим другом. Именно поэтому он не стал закатывать истерики, обращаться в Мунго или хотя бы к мадам Помфри, когда Гарри вдруг решил, что очень сильно хочет подружиться с Малфоем. И если Рон первую неделю после этого заявления все время поглядывал на Гарри, прикидывая, не сошел ли он с ума и не прокляли ли его, то, ну, что ж, его нельзя в этом винить. Гермиона бесконечно говорила что-то про то, что это было ожидаемо, да и вообще, слава Мерлину, что Гарри и Малфой наконец нашли общий язык. Рон ничего подобного сказать не мог, потому молчал. Ведь он хороший друг. Рону не понадобилось много времени для того, чтобы смириться с тем, что Гарри и Малфой поладили. Это произошло, на самом деле, действительно быстро. Значительно быстрее, чем того ожидал Рон (он думал, что желание Гарри никогда не сбудется, потому долго не мог поверить в то, что Малфой тут же принял его предложение начать все заново). Откровенно говоря, у Рона даже времени на то, чтобы думать об этом, было не особо много. У них оставалось всего два месяца, чтобы восстановить Хогвартс к началу учебного года. Он реально не понимал, как с такой нагрузкой Гарри и Малфой нашли силы и время на то, чтобы параллельно выстраивать отношения. Рон подозревал, что по ночам, пока он сам спит, как убитый, Гарри тихо выбирается из комнаты для встреч с Малфоем. Он достаточно хорошо знал Гарри для того, чтобы в его голове родилось подобное предположение. На самом деле Малфой вел себя лучше, чем когда-либо. Он был вежлив в своей слегка чопорной манере, не начинал конфликты, работал наравне со всеми и в целом большую часть времени был незаметным. Он мог спокойно завести разговор с кем угодно, больше не выпендривался и никого не оскорблял, хотя Рон не мог не думать о том, что так и не услышал от него извинений. Все ребята, уставшие от войны и ее последствий, не менее спокойно относились к Малфою и слизеринцам в целом. И все же несмотря на то, что Малфой больше не брезговал с ними общаться, дружил он только с двумя людьми — Луной и, уже позже, Гарри. Возможно, как раз из-за того, что Малфой с самого первого дня их совместных работ держался рядом с Луной, чем та казалась очень довольной, положительным образом сказалось на отношении к нему со стороны других ребят. Никто точно не знал как и когда они успели так сблизиться, но факт оставался фактом. Чжоу, с которой у Луны только завязались отношения, жутко ревновала, с трудом это скрывая. И перестала ревновать она лишь тогда, когда Гарри с Малфоем в ноябре ошарашили их новостью: они теперь встречаются. И несмотря на то, что Рон правда хороший лучший друг, даже отличный! , с этим он смириться уже не мог. Он составил список причин, объясняющий, почему он просто не может в этот раз принять выбор Гарри. Список этот хранился в верхнем ящике его тумбочки и гласил: — Это же Малфой! — Гарри заслуживает лучшего — Вспомнить их прошлое! — Если они поженятся, у Гарри будет ужасный тесть — ЭТО ЖЕ МАЛФОЙ! — Из-за него Рон блевал слизнями! Рон решил не включать в список то, что Малфой сломал Гарри нос на шестом курсе, потому что тот в отместку разрезал его на кусочки; а также упустил то, что Малфой бывший пожиратель, потому что Гарри ужасно злился, когда кто-либо пытался тыкнуть Малфоя в нос эти фактом, а Рон, вообще-то, все еще отличный друг. Умудренный жизненным опытом (и несколько раз выслушавший нотации от Гермионы), Рон дал себе время на наблюдения, рассуждения и формирование выводов. Он внимательно выслушал советы. «Не стоит относится к нему предвзято, Рональд!» и «У нас даже не было возможности по-настоящему его узнать». Поэтому Рон старался, очень старался оценить ситуацию, не беря во внимание прошлое. И ближе к Рождеству Рон понял, что он все-таки был прав. Малфой все же был самым настоящим засранцем. То, что он вполне дружелюбно со всеми общался, терпеливо участвовал в диалогах с Луной, которые состояли в основном из обсуждения, скорее всего, нереальных вещей, и делал домашнее задание вместе с Гермионой, спасая от этой участи Рона, не делало его хорошим парнем для Гарри. Малфой был… будто отмороженный. Не в плане заторможенный или тупой. В плане холодный, словно лед. Рону каждый раз было больно смотреть, как Гарри буквально ластится к нему, словно уличный кот, а Малфой не бросает и взгляда в его сторону. Порой он «великодушно» позволял Гарри ласкать и боготворить себя (от этого зрелища у Рона все время аномально сильно горело лицо), но никогда не делал ничего подобного в ответ. Со стороны нельзя было даже сказать, что они встречаются. Максимум романтики, который Рон заметил, следя за ними вовсе не как сталкер, — это держаться за руки, когда вокруг немноголюдно. Или же Малфой использовал Гарри в качестве стула. И инициатором почти всегда был Гарри. Рон представить не мог, почему Гарри унижается перед кем-то, вроде Малфоя. Но факт оставался фактом. И Рон, хороший друг, напоминаем, решил, что Гарри все же нужно спасать. Желательно, срочно.

***

После довольно продолжительных размышлений, Рон пришел к мысли, что лучшее, что он может сделать, — это поговорить с Гарри. Он надеялся на то, что старый добрый разговор по душам сможет помочь Гарри открыть глаза на токсичность отношений, в которые он ввязался. Конечно, у этого плана были свои сложности. Первая — Гарри упертый баран. Еще и вспыльчивый. Некоторое время это заставляло Рона робеть и откладывать разговор до лучших времен. Но увидев в субботу, как Малфой шлёпнул Гарри по руке, пока тот пытался приобнять его за талию, Рон решил, что он готов выдержать любой гнев со стороны друга, только бы помочь ему. Второй проблемой было то, что Гарри с Малфоем были хуже чертовых попугаев неразлучников. Рон толком и не замечал этого до тех пор, пока ему срочно не понадобился личный разговор с другом. Выловить Гарри без Малфоя было почти невозможно. У них даже предметы совпадали! А отозвать Гарри в сторону, чтобы сообщить ему о том, что Малфой его недостоин, не лучшая идея. И не только потому, что Гарри может закатить скандал. Малфой обязательно потом спросит, о чем они говорили, а Гарри, бедный влюбленный олух, обязательно ответит, и тогда Малфой будет делать все возможное, чтобы больше не дать Рону возможность открыть Гарри глаза. Рон не мог допустить подобного. Однако прошло уже две недели с тех пор, как он наконец набрался решимости, а шанса поговорить так и не появлялось. Именно поэтому Рон не стал даже думать о том, что вокруг слишком много свидетелей, да и время неподходящее, когда Гарри заявился на завтрак без Малфоя. Он мог думать лишь о том, что Гарри наконец остался один, и, чем дольше Рон будет тянуть, тем больше его лучший друг будет бессознательно страдать. Гарри задумчиво ковырял скрэмбл вилкой. Рон не удивился бы, узнав, что тот снова думал о Малфое. Рон старательно притворялся, что слушает Гермионины рассуждения по поводу какого-то очередного очень сложного и редкого магического явления, надеясь, что верно реагирует в необходимые моменты. Рон правда пытался скрыть то, насколько ему неймётся уже поскорее соскочить с этого скорее монолога, чем диалога, и завести разговор с Гарри. Но, видимо, получалось у него не очень, потому что в один момент Гермиона прервалась на полуслове и, тяжело вздохнув, пробормотала: — А в прочем… не бери в голову, Рон, — Рон же, не заметивший ее поникшего вида и обиды в голосе, только кивнул, обернувшись к Гарри. Однако, не успел он и рта открыть, как Гермиона спросила: — Гарри, а Драко не придет на завтрак? Гарри, который словно только и делал, что ожидал повода поговорить о своем парне, тут же ответил: — Он последнее время снова не очень хорошо питается, но он обещал мне, что успеет на завтрак, просто сперва зайдет в библиотеку. Сказал, что вчера забыл там что-то важное. Что вообще в библиотеке может быть важнее завтрака? — пробормотал Гарри недовольно, наконец съев хоть что-то со своей тарелки. Гермиона понимающе кивнула. Рон же был не в курсе проблем Малфоя с едой, потому не знал, как реагировать. На его вкус Малфой был действительно чересчур тощим. Интересно, можно ли это включить в его список… Точно! Гермиона своим вопросом отвлекла его от действительно важного дела. Рон мысленно попросил помощи у Мерлина, смочил пересохшее горло тыквенным соком и решительно начал: — Гарри, — друг тут же поднял на него вопросительный взгляд, но не успел Рон продолжить, как взгляд Гарри сместился чуть в сторону, глаза заблестели, а на лице появилась запредельно идиотская улыбка. Рон чуть не зарычал от досады. — Я занял тебе место, — сказал Гарри, убирая сумку со скамьи, совершенно забывая про Рона и глядя на Малфоя так, будто не видел его год, а не полчаса от силы. — Я отложил здесь твое любимое. — Спасибо, — грациозно уселся Малфой на предложенное место и будто на автоматизме подставил щеку для поцелуя, что не заставил себя ждать. Рон нахмурился — заботится Гарри, а целуют Малфоя. Ну что за павлин? — О, и кстати, — скучающе проговорил он и, вытащив что-то из сумки, едва ли не швырнул это Гарри на колени. Рон только решил, что больше не может молча на это смотреть и прямо сейчас выскажется, как Гарри громко ахнул, одаривая Малфоя такой счастливой влюбленной улыбкой, что даже Гермиона смущенно вперилась взглядом в фолиант на коленях. — Драко… — выдавил Гарри так, словно задыхается. Малфой в ответ закатил глаза, но улыбнулся. — Что это? — чуть раздраженно отозвался Рон. — Это кулинарная книга, которую около двух веков назад издала прапрапра… в общем, бабушка, Гарри. Я пока не до конца запомнил его родословную, — последнее Малфой пробормотал словно самому себе, нахмурившись. — С каких это пор единственный наследник великого чистокровного рода увлекается кулинарией? — оскалился Рон, игнорируя болезненный щипок, что Гермиона оставила у него на бедре. Малфой показательно высокомерно изогнул бровь, пока Рон всеми силами заставлял себя не смотреть на недоуменно и недовольно нахмуренное лицо Гарри. — Я за свою жизнь ни разу не приготовил ничего сложнее чая, и глупо было бы ожидать чего-то другого. Меня никогда не интересовала кулинария, но Гарри, — выделил он имя, — увлекается ей. А я, если ты забыл, его парень. Это подразумевает то, что мы по возможности разделяем, уважаем и берем во внимание интересы друг друга. Я искал эту книгу для него. Будут ли еще вопросы? — спросил он с холодной вежливостью. Рон смутился, мотнул головой и уткнулся взглядом в свою тарелку, погрузившись в размышления и не обращая внимание ни на что вокруг. Первой мыслью было «и все же какая же Малфой сука». А второй… Что ж, Рона нельзя винить в том, что он конкретно задумался. И пропустил, как Драко, посмотрев по сторонам, под столом взял руку Гарри в свою и нежно поцеловал его в висок. Пятница означала то, что после уроков восьмикурсники могут с чистой совестью отправиться в Хогсмид. Комендантский час в любом случае для них не действовал. Главное — успеть на последний поезд. Можно, конечно, и утренним рейсом доехать, но что делать всю ночь в Хогсмиде, особенно когда на улице такая холодина? Обычно перед тем, как отправиться в Три Метлы, все ребята час занимались своими делами перед тем, как встретиться у паба. Рон всегда тратил это время на то, чтобы поглазеть на новые модели метел в Круголетке или побродить по Фолиантам и Свиткам, выискивая какие-нибудь книги по квиддичу, которые он еще не читал. В этот раз Рон, все еще не до конца отошедший от слов, что Малфой бросил ему в лицо за завтраком, не захотел идти в Круголетку. Хотелось все же привести мысли в порядок, и Рон считал, что для этого нет более подходящего места, чем тихий книжный магазин. Гермиона осталась в замке, чтобы что-то обсудить с Макгонагалл, и обещала подъехать как раз к тому моменту, когда они все будут собираться в пабе. Все, что ожидаемо, разбились на парочки, а Рон больше всего на свете ненавидел быть третьим лишним, потому решил побродить по деревне в одиночестве: все лучше, чем ходить с Малфоем и Гарри, который порой спотыкался на ровном месте, просто засмотревшись на своего парня; или с Панси и Джинни, которые, может, и были милыми, но по отношению к другим в дуэте становились невыносимыми. В книжном было тепло, вкусно пахло книгами, и этот запах всегда напоминал Рону Гермиону. Только сейчас он подумал о том, что мог бы остаться в замке, чтобы подождать ее и вместе отправиться в Хогсмид. Чертов Малфой спутал ему все мысли, вот Рон и сглупил. В магазине почти никого не было: Рон увидел Дафну с Тео в секции зелий и несколько незнакомцев, разглядывающих полки тут и там. Продавец приветливо кивнул ему, и Рон отчего-то почувствовал, как напряжение в груди ослабевает. В самом деле, чего это он так загнался из-за какой-то ерунды? Маршрут до полок с книгами о спорте был знаком ему как пять пальцев, но на полпути Рон отчего-то затормозил и свернул в секцию, в которую не заходил, пожалуй, никогда. Увесистые талмуды и ветхие фолианты нависали над ним со всех сторон, будто бы придавливая к земле. От них так и веяло древностью, знаниями и самой магией. — О чем Гермиона там говорила за завтраком? — пробормотал Рон себе под нос, стаскивая с головы шапку и проклиная самого себя за то, что не слушал. Гермиона не могла этого не заметить. Должно быть, он сам того не желая, задел ее этим. — Кажется, там было что-то… что-то про создание заклинаний? Черт… Рон беспомощно уставился на ряды книг, будто они смогут ему подсказать. Внезапно одна из них слегка подскочила на своем месте, пуская пыль по воздуху и пугая Рона почти что до визга. — Чертова… — чертыхнулся Рон, но подошел ближе. Фолиант был, возможно, самым толстым из всех, что Рону приходилось видеть за всю его жизнь. Он опасливо погладил двумя пальцами корешок и только после этого обратил внимание на название: — Современная теория чарообразования… Девятнадцатый век… Все еще шокированный тем, что мудрая книга, кажется, сама обратила его внимание на себя, Рон кое-как вытащил ее из ряда, резко выдохнув от ее веса. Стоило все же узнать у Гермионы те чары, что она накладывает на свои фолианты, делая их почти невесомыми. Особо не думая о том, что он делает, Рон решительно прошел к кассе и даже не задумался перед тем, как выложить за это чудо кругленькую сумму. Он только и мог, что представлять счастливую улыбку Гермионы, когда он вручит ей этого монстра. И если уже в пабе после того, как он вручил Гермионе книгу, Малфой как-то уж слишком ехидно-понимающе пялился на него, Рон смог пережить это. Все-таки давно он не видел Гермиону такой счастливой.

***

Несмотря на провальную первую попытку, Рон не терял решимости все же спасти своего друга. Он и пары минут не мог провести, не думая о предстоящем разговоре, представляя, что он скажет, что скажет Гарри и что он ему ответит и чем это все вообще закончится. Рон чувствовал, что медленно сводит себя с ума всеми этими мыслями, но он утешал себя тем, что именно так на его месте поступил бы хороший друг. Возможность поговорить наконец выпала спустя несколько дней. Рон спустился в общую гостиную восьмого курса после вечерней дремы, замечая сперва Гермиону, склонившуюся над горой учебников у окна, а затем и Гарри, сидящего в одиночестве неподалеку от камина. И никакого Малфоя! Воодушевленный, Рон чуть не скатился с лестницы, по пути подхватывая один из немногочисленных свободных стульев. Парта, занятая Гарри, была завалена свитками, пергаментами и учебниками по Зельеварению. Рон считал, что это все пагубное влияние Малфоя. Как и то, что Гарри наотрез отказался идти вместе с ним в авроры. Гермиона постоянно говорила, что это, вероятно, к лучшему, но Рон не мог с ней согласиться. Как к лучшему могут быть те мучения, что Гарри приходилось испытывать, каждый день часами корпя над скучнейшими в мире учебниками? Рон просидел рядом, наверное, минут пять до того, как Гарри наконец заметил его, слишком увлеченный учебой. Лишь когда он со стоном оторвался от исписанного пергамента, его взгляд упал на Рона, терпеливо сидящего напротив. — Привет, я тебя не заметил. Давно тут сидишь? — спросил он, снимая очки и потирая уставшие глаза. — Достаточно долго, чтобы насладиться твоими мучениями и напомнить себе, какой я счастливый, потому что не выбрал зельеварение, — Гарри на это скорчил рожу и надел уже чистые очки обратно. — Как ты только справляешься со всей этой мутотой? — Хреново, — честно ответил он. — Но значительно, значительно лучше, чем я справлялся бы без Драко. Я, скорее всего, уже сто раз сдался бы, если бы не он. Он очень мне помогает. Рон слушал хвалебные оды и смотрел на глупую влюбленную улыбку на лице друга, в который раз жалея его и убеждаясь в том, что без дружеской помощи Гарри никогда не избавится от этих чар. — Ну, слушай, если бы не Малфой, тебе возможно и вовсе в голову не пришло бы мучиться с этой херней. Гарри на это лишь слегка нахмурился и дернул головой, мол, не говори ерунды. Рон тяжело вздохнул, мысленно собирая всю свою смелость в кулак. Хороший он друг или где? — Слушай, я хотел с тобой поговорить. — О чем? — Гарри вскинул на него взгляд, и Рон ущипнул себя за ляжку под столом. Пора! — Про Малфоя. — А что с ним? — пораженно спросил Гарри, но вдруг взгляд его сместился немного в сторону, и Рон понял, что момент упущен. Так Гарри смотрел только на одного человека. Малфой вошел в гостиную, держа голову высоко и двигаясь как обычно грациозно и не спеша. В общем, по обыкновению вел себя так, будто это место ему принадлежит. Рон поморщился, а после заметил, что по воздуху вслед за Малфоем плывет небольшой поднос с чаем и куском пирога. Шел Драко целенаправленно к Гарри, Рона будто и не замечая. Подойдя вплотную к столу, Малфой отодвинул в сторону часть бумаг, и поднос осторожно опустился на освободившуюся часть стола. Сам же Малфой, осмотревшись и не заметив поблизости ни одного стула, пожал плечами и уселся к Гарри на колени. Тот счастливо засиял, приобняв Малфоя за талию. Увидев, как пальцы Гарри нежно, но собственнически, сжимают бок Малфоя, Рон отчего-то зарделся и отвел взгляд. — Я рад видеть, что ты все же умеешь учиться, но мог бы ты не забывать о том, что нужно есть, пожалуйста, — проворчал Малфой, однако распластался на груди Гарри и подтянул к себе часть его записей. Гарри счастливо зажмурился и кое-как налил себе чая левой, свободной от Малфоя, рукой. — Зачем мне ходить за перекусом, если для этого у меня есть ты? — довольно проговорил Гарри, и Драко шлепнул его за то, что он говорил с набитым ртом. — Мне казалось, вчера ты говорил, что я создан для кое-чего другого? — лукаво спросил он, отчего Гарри удушливо покраснел, заерзав на месте, а Рон почувствовал тошноту. Если он послушает их еще хоть минуту, то его вырвет. Пытаясь отвлечься от двух… Рон даже не знал, как их назвать, он обернулся, чтобы посмотреть на Гермиону. Она продолжала в одиночестве корпеть над фолиантами, выглядя уставшей. Рон подорвался с места, даже не прощаясь (его уход все равно никто не заметит), и направился в сторону кухни. По пути он все поражался, почему не додумался до этого сам? Неужели он такой плохой парень? Глядя в удивленные, но определенно счастливые глаза Гермионы после того, как поставил поднос с перекусом перед ней, Рон пообещал себе впредь быть внимательнее. И все же поговорить с Гарри.

***

Проходит два дня с последней неудачной попытки Рона, и за этот короткий срок до них успевает добраться весна. На улице все еще было прохладно, но ледяной ветер больше не пытался отхлестать каждого встречного по щекам, а от снега не осталось и следа. Солнце ласково пригревало, и восьмикурсники решили, что наконец пришло время квиддича. Лишенные возможности участвовать в межфакультетских играх, они цеплялись за каждую возможность поиграть вместе, когда поле было свободно от тренирующихся команд, а у них самих была не слишком большая учебная нагрузка. После завтрака, убедившись, что никто не собирается занимать поле для тренировок, они разбрелись по раздевалкам и трибунам: некоторые, например, Гермиона, ни в какую не соглашались играть, но всегда были не против посмотреть. Заклинание случайного распределения, которое откуда-то знал Нотт, распределило Гарри и Рона в одну команду, а Малфой попал в одну команду с Джинни, которая уже привычно зависала с восьмикурсниками. Из раздевалок Рон и Гарри вышли как всегда первыми. На поле еще никого не было, лишь десяток человек разместился на трибунах, переговариваясь и наслаждаясь солнцем. Рон посмотрел в сторону Гарри, который что-то проверял в ящиках с мячами и, кажется, настраивался на серьезную игру. Рон неуверенно мялся рядом, раздраженно смахивая непослушную прядь с лица и не понимая, почему в этот раз ему так сложно начать чертов разговор — момент ведь подходящий! Малфой вечно выходит из раздевалок в числе последних — наверное, так долго прихорашивается, так что времени у Рона достаточно, да и некому им помешать сейчас. Тогда от чего же так тяжело? — Да какого черта… — пробормотал он себе под нос, словно вселяя в себя решимость этими словами. Рон тряхнул головой, громко выдохнул и выпрямился. Перед тем, как подойти к Гарри, он поймал на себе подозрительный и словно предупреждающий взгляд Гермионы. Мысленно отмахнувшись от него, Рон напомнил себе, что делает все это для благополучия своего лучшего друга. Гарри уже не рылся в ящиках, а проверял свою метлу на какие-либо изъяны, будто не корпел над ней по несколько часов перед каждой игрой. — Гарри, я хочу поговорить с тобой о ваших отношениях с Малфоем, — выдал Рон как на духу, решив не растягивать все, как делал это в прошлые разы. Гарри сперва замер, не отрывая взгляда от древка Молнии, а затем медленно поднял голову, глядя на Рона огромными непонимающими глазами. — О наших отношениях? А что там можно обсуждать? — с искренним непониманием спросил он, глядя на Рона так, будто у него внезапно выросла даже не одна, а две головы. — Ты правда не догадываешься? — почти в отчаянии спросил он, не понимая, как Гарри может совсем ничего не замечать. — О чем? Я правда не считаю, что нам есть, что обсуждать. Мы с Драко все время разговариваем, так что, если бы что-то было не так, я бы узнал об этом от него, — от холода в голосе друга Рон поежился. Ему даже захотелось отступить, но он напомнил себе, что это все ради самого Гарри. — Гарри, послушай, ты не замечаешь этого, но… Договорить Рону не позволила Джинни, с разбегу влетевшая в Гарри и чуть не повалившая его на землю. Рон чуть не зарычал от досады. Почему их вечно кто-то прерывает! — Жесть, Гарри, откуда ты достал эти перчатки! — Джинн хлопнула Гарри по руке с такой силой, что тот поморщился. Рон заранее соболезновал всем, кто в будущем будет играть против ее команды в квиддич. — Погоди, это те, которые недавно рекламировал Крам?! Они же еще даже не вышли в продажу! Лицо Гарри, обычно довольно бледное, стремительно порозовело, и он улыбнулся той смущенной мальчишеской улыбкой, в которой всегда каким-то образом был замешан Малфой. Свободной от метлы рукой Гарри зарылся в волосы на затылке, и Рон наконец присмотрелся к перчаткам. Черт подери, Джинни была права. — Эм, если честно, о перчатках лучше спросить Драко. Он мне подарил их пару дней назад. — Чертов мажор! — рявкнула Джинни, но всем было ясно, что она шутит. — А был какой-то праздник? — спросил Рон, и волосы на его голове встали дыбом, когда сзади раздался надменный голос. — Какой еще праздник? — Малфой в своей идеально отглаженной зеленой форме появился совершенно бесшумно и тут же направился к Гарри, собственнически приобнимая его за талию. Улыбка на лице Гарри из едва заметной стала до неприличного широкой. — День мозгошмыга, блин, — Джинни расхохоталась, и Рон подумал о том, можно ли отказаться от сестры. — Рон, если ты не знал, не так уж необходим повод для того, чтобы порадовать своего любимого человека. — Либо таким образом я привязываю Гарри к себе, чтобы в случае чего ему было стыдно уйти от меня из-за чувства, что теперь он мой должник, — сказал Малфой самым саркастичным своим тоном, закатил глаза и громко возмутился, когда Гарри ткнул его в бок локтем. На поле выходило все больше людей. Игра должна была начаться с минуты на минуту, а Рон внезапно оказался совершенно не готов к этому. Он вообще уже пожалел о заведенном разговоре, потому что последнее время, честно говоря, уже не так был уверен в том, что ранее написал в списке «почему Малфой не подходит Гарри». А еще в последнее время всё, что бы ему ни говорили на тему отношений, погружало его в пучину рефлексии. Рон давно так плохо не играл. Вместо того, чтобы думать о воротах и следить за квоффлом, летящим в его сторону с пугающей частотой, он снова рефлексировал и грыз себя. Драккл, чем больше он думал о том, что Малфой не такой уж плохой парень, тем больше он подозревал, что плохой парень здесь именно он. И в этот раз его на подобные мысли толкнула его собственная сестра! Будьте прокляты, чертовы крутые перчатки. Каким-то невероятным чудом Рон отбил достаточно мячей для того, чтобы пойманный Гарри снитч спас их команду от фееричного проигрыша. Он рассеяно опустился на землю, не отрывая глаз от Гарри и Драко, что сперва шутливо дрались за снитч, крепко зажатый в руке Гарри, а затем стали совершенно бесстыдно целоваться прямо в воздухе. Рон перевел взгляд на трибуны. Гермиона своей улыбкой освещала всё вокруг и с нежностью и задором блестела глазами, глядя на двух милующихся друзей. Рон кончиками пальцем прикоснулся к губам и понял, что тоже улыбается, а сердце его словно мелко вибрирует. Гермиона, будто почувствовав, что на нее смотрят, перевела взгляд прямо на Рона. Ее теплые карие глаза даже на расстоянии заставили Рона почувствовать себя безмерно любимым. Интересно, если он в ближайшие несколько минут срочно отправиться в Хогсмид, то успеет ли он после обеда обрадовать Гермиону букетом ее любимых пионов?

***

Рон потратил на размышления целую ночь. Серьезно, он даже не ложился. Для большей драматичности он сидел на полу у камина, а потом на подоконнике, вглядываясь в темноту за окном. Под утро он все же понял, что у него уже болит зад, и вернулся в их с Гермионой комнату, благоухающую цветами и ее шоколадным зельем для укладки волос. После всех этих мозгомучений Рон пришел к выводам: вероятно, Малфой не так уж плох для Гарри и, наверное, от затеи с разговором все же стоит отказаться. А также ему стоит пересмотреть свою модель поведения в их с Гермионой отношениях. Серьезно, до этого Рон и не задумывался о том, что он делает недостаточно. Гермиона и не говорила никогда, что что-то не так. Но теперь, вспоминая блеск в ее глазах после каждого шага с его стороны, Рон понял, что он может делать больше. Что он хочет делать больше. Первый пункт его умозаключений подвергся критике вечером того же дня, когда во время всеобщих посиделок Малфой снова сидел рядом с сияющим Гарри холодный, как айсберг. Он даже не сказал «пожалуйста» и «спасибо», когда сказал Гарри принести ему выпить! Конечно, теперь Рон не считал его вселенским злом. Или угрозой для Гарри. Или, Рон поверить в это не мог, плохим бойфрендом. Но мысль о том, чтобы обсудить с Гарри эту… отталкивающую холодность, показалась не такой уж плохой. Просто узнать, не расстраивает ли это Гарри и может ли Рон чем-то помочь. Ведь он все еще хороший друг! В этот раз, чтобы все точно не сорвалось, Рон пригласил Гарри на прогулку по территории замка. Он знал, какие тропы наименее востребованы, и надеялся, что это спасет их от лишних ушей, глаз и болтливых ртов. Хотя после всех предыдущих провалов Рон подозревал, что их могли бы прервать даже в Выручай-комнате, честное слово. Гарри отреагировал на приглашение с огромным энтузиазмом, ведь они уже очень давно не проводили время просто так вдвоем. Рон пообещал себе подумать об этом позже, потому что, ну, честно, ему и так хватало тем для рефлексии, спасибо. Да и сам Гарри признал, что здесь никто не был виноват и в то же время были виноваты оба: отношения, учеба, семейные разборки, мысли о будущем. Рон надеялся, что с уходом этого сложного периода всё между ними станет даже лучше, чем прежде. На улице вновь было холодно. Рон шагал к статуе черной собаки, которую установили, когда восстанавливали замок. Сейчас это было основным их местом встреч. Рядом со статуей всегда лежало хотя бы несколько цветков, зачарованных и обычных — традиция, которую начал Гарри и подхватили абсолютно все. Даже те, кто не знал почти ничего о Сириусе Блэке. Рон успел наколдовать венок из маргариток как раз к тому моменту, когда увидел, как Гарри выходит из замка. Пара шестикурсниц оглянулись на него и стали бурно перешептываться и стрелять глазками. Рон правда не мог понять, как кто-то мог не видеть, что Гарри не замечает вообще никого, кроме Малфоя. — Привет! Немного опоздал, извини, мадам Пинс увидела смятую страницу в учебнике, который я ей отдал, и, честно, Волдеморт по сравнению с ней просто котенок, — Гарри, видимо, бежал — мантия его покосилась, как и очки, волосы растрепались, а от быстрого тяжелого дыхания шел пар. Рон подумал о том, что сейчас разгоряченный, потом Гарри страшно замерзнет. Рон поправил шапку на своей голове и задумался. У них был всего час до ЗОТИ, и с одной стороны, если они сейчас пойдут в комнату, чтобы Гарри мог одеться потеплее, то времени на прогулку останется очень мало. А с другой стороны, очень не хотелось, чтобы он замерз и заболел. — Что за книга? — Лечебные зелья. Не буду углубляться, а то ты заснешь, — Рон пихнул его и решил, что этот дурак обойдется и без шапки. Гарри рассмеялся, привлекая к себе заинтересованные, а иногда и откровенно влюбленные взгляды проходящих мимо учеников и учениц. — Смейся потише, а то твои поклонники не выдержат и утащат тебя в какие-нибудь кусты. — Какие еще поклонники, Рон, — Гарри с усмешкой отмахнулся. Запущенный случай. Зато стоило кому-либо хотя бы просто посмотреть в сторону Малфоя, он замечал это даже с закрытыми глазами. Гарри наколдовал несколько маков и погладил пса по холодной каменной морде. — Куда пойдем? Лично у меня ноль идей. Рон не знал, что предложит, пока не открыл рот: — А пошли к Черному озеру? Как в старые добрые, а? Гарри улыбнулся, и на мгновение Рону показалось, что он снова третьекурсник и они собираются дразнить кальмара, левитируя камни над водной гладью и лавируя ими от его проворных щупалец. — Отличная идея. Пошли? Не успел Рон кивнуть, как сперва увидел самую блондинистую макушку на свете, приближающуюся к ним, а потом услышал раздраженное: — Поттер! Гарри вжал голову в плечи и замер. Рон, который, казалось, буквально сегодня утром хотел поговорить об отношениях друга с Малфоем, понял, что ему весело. Гарри делал испуганный вид, но от едва сдерживаемой улыбки все его лицо светилось. — Поттер! Я вижу тебя, идиот! Гарри медленно стал оборачиваться, параллельно включая щенячьи глазки. Малфой был уже близко, явно раздраженный, и Рон сделал шаг назад от греха подальше. — Тебе очень нравится будить кашлем по ночам не только меня, но и все общежитие, да, Поттер? Извиваться под одеялом и лить сопли на подушку? — Драко, раскрасневшийся от быстрой ходьбы и возмущения, подошел вплотную к Гарри и ловко закинул шарф ему на шею. Тону его могла позавидовать даже Молли Уизли. — Нет, — Гарри виновато повесил голову, но тут же поднял обратно, чтобы Драко было удобнее повязывать шарф. В противовес строгости и холодности слов, заметил Рон, действовал Малфой удивительно нежно. — Если нет, то в чем была сложность взять шарф, — из большого кармана мантии Драко достал зеленую шапку, — и шапку? Драко натянул ее Гарри на голову, поправил выбивающиеся кудри, очки, а потом притянул Гарри за шарф и нежно коротко его поцеловал. Рон мгновенно смутился так, будто не видел подобное каждый чертов день. Драко бросил в его сторону быстрый нечитаемый взгляд и отстранился, неловко опустив руки. — Извини, — Гарри криво улыбнулся. Выглядел он до неприличия счастливым. — Помнишь? Сегодня в восемь. Драко закатил глаза и скрестил руки на груди. — Я в отличие от некоторых ничего и никогда не забываю, — Гарри в ответ на это показал язык. Малфой тяжело вздохнул, а потом, словно не сдержавшись, быстро чмокнул Гарри еще раз и быстро отошел на несколько шагов. Он посмотрел на Рона, потом на Гарри и снова на Рона: — Удачно погулять. Развернулся и ушел. — Спасибо, — растерянно бросил Рон вслед удаляющейся идеально прямой спине. Гарри рядом мечтательно вздохнул. — К озеру? Почему-то после небольшой сценки с Малфоем Рон почувствовал, что ему будто стало легче. Беседа пошла сама собой, темы скакали, но все были словно объединены красной нитью. Рон не ожидал, что получит от разговора с лучшим другом чувство ностальгии, но так и было. Они виделись и говорили каждый день, но они не говорили говорили! И Рон понял, как он скучал по этому. Тот же Рон пятикурсник определенно рассказал бы Гарри о том, что он случайно порвал платье Парвати, через считанные мгновения после того, как это случилось. А нынешний Рон рассказал лишь сейчас, спустя несколько недель. Было ли это стечением обстоятельств или взрослением? Если второе верно, то Рон пока не хотел этого знать. Если быть взрослым означало скучать по своему лучшему другу, которого видишь каждый день, то он не хотел взрослеть. У озера было прохладно, но Рон хорошо владел бытовыми чарами, поэтому наложил добротное согревающее. Заиндевевшая земля прогрелась в том месте, где они сели, и запах весны стал в разы ярче. Озеро было спокойным и темным, ведь его не беспокоило ни солнце, ни ветер. Друзья отсмеялись после последней истории о том, как Гарри случайно на днях сбил Флитвика с ног, и воздух вокруг насытился уютным молчанием. — Ты, кажется, хотел что-то со мной обсудить? — глаза Гарри улыбались, когда он посмотрел на Рона. И тот подумал, что, наверное, даже на первом курсе они не были такими зелеными. Спокойными и блестящими. — Да. Да, хотел, — решил он и улыбнулся. — Можешь помочь мне придумать классное свидание-сюрприз для Гермионы?

***

Гермиона сладко сопела под боком Рона, но из-за роя мыслей в голове он этого не слышал. Время от времени он отвлекался на нежность ее кожи, что согревала его под одеялом, и запах ее волос, что будто гладили его скулы и щеки, пока хозяйка спала. В некоторые моменты Рон выныривал из размышлений, словно прислушиваясь к ней и не сдерживаясь оставляя поцелуи на ближайших доступных местах. Рон думал о том, как давно они вот так просто не лежали, до глубокой ночи переговариваясь, дурачась и забывая обо всем вокруг. Думал о прошедшем свидании, которое было придумано так спонтанно, но оказалось таким, кажется, необходимым. Не только для Гермионы, которая, кажется, месяцами так ярко и влюбленно не улыбалась, но и для самого Рона. Думал о приближающихся экзаменах и будущем. Мечтал и надеялся. И, хоть раньше его бы наверное смутило, что рядом с нагой любимой женщиной он об этом размышляет, Рон думал про Гарри и Драко. И готов был признать, наконец, что он был не прав. Хорошие люди умеют признавать свои ошибки. А также умеют извиняться, но Рон где-то в душе был рад, что не успел наговорить ничего, за что пришлось бы просить прощения. Сейчас вся эта ситуация казалась Рону предельно неловкой. То, что он пытался влезть в чужие (хотя какие они чужие, если Гарри ему как брат) отношения. И то, что в итоге он задумался над тем, что проблемы скорее есть в его собственных отношениях. Думая обо всем этом, Рон тихо посмеивался над самим собой. Мерлин, он правда думал об отношениях своего друга в десятки раз больше, чем о любимой девушке! В горле уже совсем пересохло. Рон, стараясь сильно не двигаться, пошарил рукой по тумбочке, пытаясь найти стакан и палочку. Первое не нашлось, и Рон чуть не захныкал в голос, осознав, что утром забыл стакан в общей гостиной на подоконнике. Если он попытаеся запустить агуаменти прямо себе в рот, то вероятность того, что ему не придется спать на мокром или подожженном постельном стремилась к нулю. Да и Гермиона всегда (не очень) вежливо просила его так не делать. Добрые десять минут Рон обещал себе, что вот-вот встанет, и почти заплакал, когда все-таки выбрался из теплых объятий Гермионы. Натянув на себя вещи, тут и там раскиданные по полу, Рон вышел из уютной темноты комнаты, щурясь от теплого света, заливающего коридор. Путь до лестницы давно не казался ему таким холодным и долгим. Только пройдя несколько ступеней, Рон услышал, что в гостиной кто-то есть. Раздавшийся шепот утих, и Рон прислушался, улаливая чью-то мягкую поступь и треск дров в камине. Он мог спокойно спуститься вниз, но почему-то решил поиграть в шпиона. Гостиная была погружена в полутьму, такую же теплую, как свет камина. Рон, стараясь быть максимально тихим, выглянул из-за угла, всматриваясь в фигуру на диване. Сердце пропустило удар, когда он увидел Гарри, без очков, укутанного в плед и обнимающего свои колени руками. Рон знал, что это значит. Конечно, знал. Он не раз находил Гарри в таком положении посреди ночи, с темными кругами под глазами и дрожью в теле. Несмотря на терапию, такие ночи бывали, и Рон как хороший друг никогда не мог пройти мимо и хотя бы не попытаться помочь. Но не успел он показаться, как из темного угла комнаты появился Малфой. Заспанный, с гнездом на голове которого Рон у него не ожидал когда-либо увидеть, в пижаме и с чашкой в руках. Какао каким-то образом всегда облегчало состояние Гарри, и Рон был уверен, что Драко тоже это знает. По гостиной полился нежный шепот, когда Драко сел рядом с Гарри, передавая ему чашку, обнимая его одной рукой, а другой зарываясь в волосы. Даже отсюда Рон мог видеть, как Гарри расслабляется, едва заметно трется лбом об острое плечо и внимает каждому слову. Рон не слышал, что говорил Драко. Да и не хотел. В целом наблюдать за этим было слишком… будто вторжение во что-то глубоко интимное. Видеть Малфоя таким нежным и домашним было странно. Рон развернулся и как можно тише вернулся в свою комнату. Мысленно извинившись перед спящей Гермионой, он все же наколдовал воду прямо себе в рот, параллельно облив футболку и ковер. Раздевшись, он аккуратно залез под одеяло, наконец с облегчением отдыхая. В груди поселилось чувство, будто какая-то его часть наконец успокоилась. В голове было пусто, а веки заметно потяжелели. И перед тем, как провалиться в сон, Рон подумал о том, что как же хорошо, что помимо хороших друзей у Гарри есть хороший парень.