Танцевальная чума

1518 год нашей эры. Священная Римская Империя, город Страсбург

      Никто не понимал, никто не знал, как началась эта... Хореомания. Больше четыреста римлян плясало на улице чуть больше месяца. На улице была неимоверная вонь, что излучает чума, и трупная вонь лежащих тел, на которые никто не обращал внимания.       Топча под собой землю, конечности умерших, иногда даже мимо пробегающих дворовых животных, все танцевали. Длинные юбки женщин, коих было большинство, чуть поднимались ввысь под такт их движениям и сразу же опускались, и так раз за разом, а мужские высокие ботильоны звонко стучали и стучали, придавая музыке, звучащей вдалеке. Танцоры-музыканты держали в руках различные инструменты: кто-то бубны, кто-то колокольчики, а кто-то дудки или импровизированные гитары. Звон, дрыни струн, стук, дудение – все эти звуки разносились по всей улице. Некоторые даже пели, хотя это больше было похоже на неполноценные из-за опухших из-за смертоносной болезни языков визки.       Все были истощены, вымотаны, тяжело дышали, а по лбам стекали капли пота. Но, несмотря на их состояние, никто не смел останавливаться. Некоторые начали кашлять и захлёбываться то ли слюной, то ли обильным потом, а после и начали падать на землю, бьясь в конвульсиях, что всё ещё были схожи на танцы, но всё с ними закончилось дрожью и полной остановкой как движений, так и сердца.       И лишь в центре была женщина, что предположительно и начала эту вакханалию. Она ладонями держала подол платья с двух сторон, разведя руки в стороны, и кружила вокруг своей оси, улыбаясь. Если это именно она начала всё это, то возникает вопрос, почему она ещё жива, ведь никто не делал перерыв из танцовщиков и через 2-3 или даже 5 дней падал замертво то от истощения, то от финального рывка болезни. А она всё танцевала и танцевала в центре круга заболевших чумой, приговаривая с улыбкой и блаженным от всего происходящего взглядом какие-то слова.       Никто не мог понять значения, ведь язык – не латынь, на коем говорят в Риме, да и если бы понимали, точного посыла никто не знал, собственно и о самой ней, женщине, что взялась будто изнеоткуда. Но, тем не менее, те, кто слышал её, повторял предложеня, а те, кто слышал их, уже повторяли за ними.       По небу лился чёрный дым дальних костров, что сжигали трупы чумных людей, но никого это не волновало. Наоборот, даже подначивало обстановку, заставляя танцевать всё резче и резче. Тела продолжали падать в конвульсиях умирать.       Женская улыбка становилась шире, когда круг живых всё уменьшался и уменьшался вокруг неё. И вот, последний человек падает рядом с ней лицом вниз. Все на улице мертвы. И лишь она кружится в танце, хохоча и говоря те самые слова громким голосом, дабы позвать тех людей, что сидели по домам, с ужасом глядя на происходящее через окна.

"Давайте все, римляне, станцуем... И умрём во имя вечного!"