Мой (не)любимый босс

      Пыль висела в воздухе плотной вуалью, подсвеченной дрожащим светом шаров-лампад. Гермиона перебирала свитки с рунами пятого века в книгохранилище Министерства, пытаясь сосредоточиться на защитных заклинаниях, а не на стуке собственного сердца. Запах пергамента и чернил, что обычно успокаивал, сегодня горел в ноздрях, как дым от костра.       — Гермиона.       Она вздрогнула и обернулась. Ксавьер стоял в проходе между стеллажами, его тёмные волосы сливались с отблесками магических фолиантов. В руках он держал два стакана с кофе: первый — её любимый с корицей и пенкой, второй — фраппе с шоколадом и сливками для себя.       — Я не хотел мешать, но нам нужно поговорить, — он сделал шаг вперёд, и луч света упал на его лицо. Синяки под глазами намекнули на бессонную ночь в ожидании ответа.       Она убрала свиток обратно на полку, чувствуя, как гул в ушах нарастает.       — Ксавьер, я…       — Не надо, — он поставил стаканы на столик, что находился поблизости, и её кофе немного расплескался, оставив коричневое пятно на карте древней Франции, когда та ещё называлась Франкским королевством. — Просто скажи правду. Ты едешь из-за него?       Гермиона взяла несчастный атлас в руки, беспокоясь, что если оставить его так, то ему достанется ещё больше, а, когда наконец заговорила, сама сжала его так, что край его хрустнул.       — Это моя работа. Ты знаешь, как важна договорённость между Министерствами разных стран.       — Работа? — он горько рассмеялся и подошёл вплотную. Его пальцы вцепились в край стола, белые костяшки выпирали, как островки. — Твоя «работа» пахнет его одеколоном. Ты вся дрожишь, когда он рядом.       Она отступила назад, спиной задев стеллаж. С полки упал кристалл, поддерживающий сохранность книг в хранилище, и разбился на звонкие осколки.       — Это не так!       — Тебе не идёт врать, — он схватил её за запястье не грубо, но достаточно требовательно, чтобы она поняла, что разговора не избежать. — Помнишь наш первый ужин? Ты три часа рассказывала о правах домовых эльфов, а теперь молчишь, словно боишься, что слова выдадут то, что ты прячешь.       Гермиона вырвалась и обошла стол. Она пыталась сохранять спокойствие, но его слова стучали у неё в висках, смешиваясь с огромным чувством вины и презрением к самой себе.       — Ты не понимаешь…       — Я понимаю, что он играет с тобой! — Ксавьер сжал кулаки. — Ты для него трофей. Способ доказать, что даже Гермиона Грейнджер может пасть к его ногам.       Она зажмурилась, но образы прорвались сквозь веки: пальцы Драко на её спине в примерочной, её желание сдаться, алый шёлк, прилипший к вспотевшей коже…       — Я не… Мы не… — голос её упал до шёпота.       — Но ты хочешь, — закончил за неё он. Его руки опустились, как плети, грудь тяжело вздымалась. — Я видел, как ты смотришь на него. Я же не дурак. Сначала ты говоришь мне, что я важен, а потом… избегаешь?       Тишина повисла густой пеленой, и Грейнджер, сколько не порывалась, не могла её разорвать.       — Я влюблен, Гермион, — Ксавьер произнёс это тихо, как заклинание против тьмы. — Даже если ты ещё не готова…       — И я ценю это, но ты прав. Я не готова, — она буквально выпалила это на одном дыхании, боясь дать себе даже малейший повод засомневаться и отступить.       После его слов ей было так больно, что слёзы выступили на глазах. Ксавьер горько нахмурился, но всё равно подошёл, чтобы стереть их, и она поняла, что не имеет права мучить его и поступать с ним таким образом.       — Прости, — Гермиона робко опустила голову, когда парень, убрав руки, остался возле неё.       — Ничего. Я ценю твою искренность. Пусть наши отношения останутся дружественно-деловыми. Как раньше.       Он вымученно улыбнулся, а затем достал из внутреннего кармана какой-то документ и протянул ей, прося подписать. Гермиона окинула его взглядом, но слёзы по-прежнему стояли в глазах, поэтому текст казался размытым. Когда же она принялась вытирать солёные дорожки рукавом своего свитера, Фишер сказал:       — Это список студентов и преподавателей из Уагаду, что прибудут на Чемпионат по зельям. Можешь не утруждать себя чтением. Мне бы не хотелось задерживаться.       — Хорошо.       Без лишних слов она опустила пергамент на стол, взяла перо, что лежало на краю вместе с чернильницей, а затем аккуратно расписалась в правом нижнем углу документа. Ксавьер с облегчением выдохнул, когда она закончила. Видимо, радовался тому, что не придётся задерживаться. Забрав свой документ и кофе, он устремился к двери, но на полпути обернулся:       — Гермиона, — ему было сложно произносить её имя, но он справился с этим так же, как со следующим: — Если он разобьёт тебе сердце, я по-прежнему буду рядом. С корицей и глупыми шутками.       После этого он вышел, оставив после себя запах кофе и горечи.

***

      Рассвет пробивался сквозь туман, окрашивая маленькую захолустную площадь в свинцовые тона. Гермиона стояла у старого фонтана с позеленевшими тритонами, чувствуя противный запах тины в носу и сжимая в пальцах ручку чемодана, который заранее облегчила с помощью заклинания. Рядом никого не было, что, впрочем, казалось не удивительным. В Лондоне имелось с десяток мест с маглоотталкивающими чарами, и каждое из них выглядело максимально неприветливо, дабы никому не захотелось в них задержаться.       К слову, задерживаться тут не хотелось и Гермионе. Она торчала у фортана уже добрых двадцать минут, испытывая на себе удары ветра, трепавшего её волосы, и почти не шевелилась, пока сбоку не показалась чёрная тень.       — Я думал, ты опоздаешь. Неужели Фишер не задержал тебя с прощаниями?       Голос Драко разорвал тишину. Он возник, словно призрак, одетый в длинный плащ с серебряными застёжками и волосами, строго зачёсанными назад. Позади него своим ходом катился средних размеров чемодан. Он остановился вместе со своим хозяином.       Гермиона не знала, что ответить, и лишь грустно опустила глаза, взглянув на его руки в кожаных перчатках. Малфой даже если и почуял неладное, ничего не спросил. Достав карманные часы, он щёлкнул крышкой и сказал следующее:       — Трансгрессия в 7:03, то есть уже через минуту.       — Спасибо, я умею считать.       Грейнджер не хотела дерзить, но боль после упоминания Ксавьера сама вырвалась наружу, и ей стало стыдно за это. Она попыталась поправиться, но Малфой, сведший её плохое настроение на длительное ожидание, уже подошёл к ней.       — Тогда вставай ближе, Грейнджер. Если, конечно, не хочешь потерять ногу в пространственном разрыве.       Уголки его губ лукаво приподнялись, и Гермиона почувствовала, как оздоровительно повлияла на неё его улыбка. Мысли о Фишере начали медленно угасать, уступая место ярким образам о скором путешествии вдвоём.       «Точнее, командировке», — голос разума не давал ей спуску и поправлял её всякий раз, стоило ей только подумать об их поездке как-то иначе. И тем не менее сейчас, когда они остались абсолютно вдвоём, ей как никогда хотелось послать его к чёрту.       — К твоему сведению, я не новичок, — вздёрнув нос, Гермиона почти подплыла к начальнику, при этом остановилась так близко, что тут же вызвала у Малфоя самую откровенную и беззастенчивую улыбку.       — Но ты наверняка нервничаешь, — его голос прозвучал у неё над ухом. Казалось, что в этом он пытался убедить и себя самого. — Твоё сердце бьётся громче, чем часы в Атриуме.       — Кто вообще обращает внимание на такие мелочи?       — Действительно. По крайней мере, мне открылась истина, почему ты всегда задерживалась в Министерстве.       Она хотела огрызнуться, но он уже взял свой багаж и схватил её за талию. Его пальцы впились в ткань её плаща, точно зная, куда прикоснуться, словно он выучил каждый изгиб её тела наизусть. А в следующую секунду мир взорвался.       Гермиону сдавило. Невидимые гигантские тиски сжали еë рёбра, а воздух с хрипом вырвался из лёгких. Она инстинктивно вцепилась в Драко, и их тела сплелись в безумном вихре, с каждым мгновением скручиваясь всё сильнее, в то время как магия непреодолимо тянула их вперёд к точке прибытия.       Разумеется, это была не первая трансгрессия в их жизнях, но Гермиона могла поклясться, что чувствовала все вдохи Малфоя. Они странным образом синхронизовались с её сердцебиением. А ещё она слышала его хриплый голос, он звучал прямо в её сознании, минуя уши.       «Не отпускай!» — твердил он, и она старалась держаться за его плечи как можно крепче, пока их обоих наконец не выбросило прямо на шумную парижскую мостовую.       Гермиона рухнула на Малфоя сверху. С разных сторон от них раздавался гул и редкие сигналы сотни машин, медленно продвигающихся в пробке. Её ладони по-прежнему покоились на груди Драко, а голова немного кружилась.       Что касается Малфоя, то он прерывисто дышал после того, как ему пришлось принять на себя весь удар от их неудачного приземления на бордюр. Серые глаза были закрыты, брови болезненно нахмурены.       Первой и, пожалуй, самой правильной мыслью было найти багаж и поспешно убраться с глаз французских маглов, поэтому Гермиона схватила Малфоя за грудки и немного встряхнула, приводя того в сознание.       — Пикантное… приземление, — хрипло произнёс он, чувствуя, как её кудри щекочут ему лицо, а тело приятно придавливает сверху. Открыв сначала один глаз, затем второй, он посмотрел на встревоженную Гермиону, и во взгляде его блеснула искра.       Если бы не экстренная ситуация, Гермиона наверняка бы засмущалась или закатила глаза, но сейчас им было необходимо уйти отсюда как можно быстрее. В конце концов, то, что их переместило не туда, вскоре стало очевидно обоим. И что куда важнее — поблизости не имелось никаких ограждений, которые могли бы скрыть их внезапное появление.       — Нужно уходить. Ты видишь наш багаж? — встав на ноги, Гермиона быстро разгладила ладонями одежду и огляделась. Люди в пробке были загипнотизированы журналами и своими сотовыми. Чемодан Драко валялся на брусчатке в пяти шагах от них, а её пропал!       «О, нет! Он ведь не упал в воду? — в панике подумала она и, подлетев к перилам, опустила взгляд на реку. — Ничего».       — Что такое, Грейнджер? Не можешь найти свои вещи?       Пока она всматривалась в воду, Малфой уже успел принять вертикальное положение, отряхнуться и подобрать свой багаж. Когда же его спутница повернулась к нему с абсолютно потерянным видом, сердце его защемило.       — Не стоило применять к нему чары облегчения. Что если его сдуло, и теперь он далеко отсюда?       Драко тяжело вздохнул. Разбираться с этим времени не было, поэтому он взял её за руку и сказал:       — Отложим это. Сперва нужно найти какой-нибудь вокзал и добраться до площади Фюрстенберг, пока мы не привлекли чьё-нибудь внимание.       — Стой! — Гермиона сняла его руку с себя. Взгляд её перекинулся куда-то за его плечо. — Смотри! Мой чемодан!       Драко обернулся и увидел белую чихуахуа размером с хлебную булку. Ошейник на ней был благополучно порван. Она пятилась по тротуару в тридцати метрах от них, таща массивный чемодан в зубах, в то время как тот лихо волочился за ней, словно ничего не весил.       — Он же втрое больше неё! Кто-нибудь точно заметит! — ахнула Гермиона.       Малфой хотел выругаться. Не хватало им бегать за какой-то собакой. Но деваться некуда. Пришлось направиться следом.       — Окружим её? — предложил он, думая, что так будет лучше всего, но треклятый пёс тотчас заметил их и, почуяв неладное, сильнее прикусил ручку чемодана, приподнял его над землёй, развернулся, а затем со всего маху рванул вперёд.       — Мерлин, она удирает! Бежим за ней! — Гермиона дёрнула Драко за рукав, но тот продолжил идти в прежнем темпе.       — Я — Малфой, Грейнджер. Нам не положено так вульгарно носиться за дворнягами. Особенно на глазах у маглов. Это низко для таких, как я.       — Низко?       — Да. Поэтому успокой меня и скажи, что в твоём багаже завалялся какой-нибудь домовик, который не любит сидеть на месте.       Гермиона посмотрела на него и не могла поверить своим глазам. Драко Малфой лентяй, каких свет не видывал! Начальство, что с него взять!       — Там нет ничего такого, но ты можешь посмотреть в своём. Вдруг там завалялось немного достоинства.       Сказав это, Гермиона тут же бросилась за собакой, а Малфой, молча наблюдая за её удаляющейся фигурой, почувствовал, как кровь в его венах забурлила от смеси стыда и злости. Казалось, все его чистокровные предки разом воззвали к нему и пытались отговорить от этого шага.       «Нет. Я не стану этого делать!» — убеждал себя он, но очень скоро начал нервничать. И невроз этот только рос пропорционально расстоянию, на которое отдалялась от него Грейнджер.       Прошло чуть менее пяти минут, как Гермиона уже пересекла мост и оказалась на набережной. Игнорируя людей, она упорно преследовала белую чихуахуа, укравшую её чемодан. Многие французы, встретившиеся им на пути, оглядывались на мелкую, но очень сильную, собачку, но никто из них так и не догадался помочь несчастной девушке, что неслась следом за ней. Вероятно, проблема была в том, что говорила она на другом языке.       Грейнджер остановилась лишь на пару секунд, чтобы перевести дух, когда собака юркнула под одну из скамеек на набережной. Старик, что читал на ней газету, лишь завидев сие рычащее чудо, тут же вскочил со своего места, чем поверг животное в новое бегство. Гермиона, красная от стыда и бега, снова кинулась в погоню. Она жалела, что вообще затеяла это, и всё больше сравнивала себя со своим котом в те времена, когда Живоглот гонялся за крысой Рона. Однако сейчас, что она, что Живоглот, оба были стары для таких марш-бросков.       Она была готова умолять собаку, лишь бы та остановилась, и высшие силы, вероятно, услышали её мольбу. Очень скоро белая бестия свернула в сторону кафе, зацепила чемоданом ножку одного из столиков, чем привлекла внимание окружающих. Её заметила пожилая дама в лиловом плаще и розовом берете, что бродила неподалёку с пустым поводком.       — Chester! — крикнула она на французском, и собака, признав в ней свою хозяйку, тут же побежала к ней. Стоило же старушке увидеть чемодан, как она резко взметнула руками: — Qu'est-ce que tu m'as encore apporté, Chester?       Она уставилась на него, как на грабителя, затем схватила Честера на руки, и багаж Гермионы, зажатый в еë зубах, заболтался в воздухе.       — Это… э-э… мой чемодан! — почти задыхаясь, выдавила из себя Гермиона, вовремя подскочив к ним. Она попыталась погладить чихуахуа, но та утробно зарычала, защищая «добычу».       — Désolé? — спросила старушка, и Гермиона жестами попыталась объяснить ей, что произошло. К этому времени её нагнал Малфой. Выглядел он слегка запыхавшимся и отнюдь не раскаявшимся, однако подошёл к ним с видом гордого аристократа-спасителя.       — Madame, votre chien a retrouvé nos précieux bagages, — сказал он, и Грейнджер опешила. Она не знала, что он знает французский.       — Donc mon Chester n'a rien volé? — хозяйка пса пристально глянула на обоих, но более суровый взгляд заслужила именно Гермиона. Мурашки пробежались по её телу, когда женщина нахмурилась, а Малфой, напротив, довольно улыбнулся.       — Bien sûr que non. Nous serions heureux de le récompenser, — сказал он напоследок, после чего обменял её багаж на круглую конфету из «Сладкого королевства», которую вынул из своего кармана.       Чихуахуа, учуяв её карамельный запах, мгновенно выплюнула чемодан и потянулась за угощением к хозяйке. Женщина благодарно приобняла Малфоя, — тот почти обмер от потрясения в объятьях пожилой маглы, — после чего опустила обоих. Драко, едва придя в себя, быстро подхватил багаж и потащил Гермиону прочь.       — Ты дал ей карамельную бомбу?! С ума сошёл?! — прошипела девушка, когда они были достаточно далеко от старушки и её питомца.       Малфой нервно обернулся. Собака по-прежнему сидела на руках хозяйки, но теперь косилась на них злобным и проклинающим взглядом. Из рычащей пасти тянулась тонкая оранжевая дымка от конфеты.       — Она жива? Жива. Значит, всё в порядке. А вот я… — лицо его перекосило, когда он, вспомнив о недавних объятьях со старушкой, принюхался к своей одежде. — Прекрасно! Теперь я пахну бергамотом и чьей-то прабабушкой!       Гермиона хихикнула. Столкновение Малфоя с маглами почти вызвало у неё веселье и заставило забыть о её недавней обиде. Тем не менее, она не переставала волноваться о том, что их ждёт, когда они найдут здесь станцию метро. Сказать об этом кишащем маглами месте Драко она, конечно, не решилась, иначе тот бы ни за что не последовал за ней. Но искать железнодорожный вокзал ещё и с волшебной платформой … Это заняло бы уйму времени!       — Ты уверена, что знаешь, куда идти? — поинтересовался Малфой, когда они, ориентируясь по одним лишь указателям, вышли с набережной на широкий проспект, усеянный кафе с террасами, магазинами от-кутюр и увитыми плющом изгородями.       — Думаю, да. Видишь, сверху висят указатели?       Она указала на красный знак, на котором крупными английскими буквами было написано: «МЕТРО».       — Я не тупой, Грейнджер, но что такое это твоё «метро»?       — Это… эмм… такая разновидность вокзалов, но находятся они под землёй.       Грейнджер могла поклясться, что слышала, как в голове Драко заскрипели шестерёнки. В следующую секунду он подобрался и, не переставая хмуриться, молча продолжил следовать за ней мимо маглов.       «Его сдержанность в присутствие обычных людей весьма похвальна. Я рада, что он не показывает им своё призрения. По крайней мере, открыто».       Знала бы она тогда, что будет дальше, но пока её отвлекал шум утреннего города, запах свежеприготовленных круассанов и кофе, гомон парижан, доносящихся из кофеен, а также великая Эйфелева башня, чей силуэт пронзал хмурое небо.       Спустившись в подземку, Гермиона ожидала, что Малфой тут же даст дёру, но нет. На полминуты он просто обомлел, точно впервые тролля увидел. Взгляд его метался между турникетами, билетными автоматами и толпой, движущейся вверх и вниз по шумным эскалаторам.       Грейнджер хоть и не планировала, но взяла его под руку. Хотела ли она поддержать его этим жестом или беспокоилась, что он рухнет в обморок — наверное, всё сразу.       — Идём? — осторожно спросила она, но лёгкая издёвка так и просочилась в голосе, и Малфой, не двинувшись с места, скривился у неё на глазах, словно от зубной боли.       — Маглы. Они тут повсюду!       — Вижу. Но ты ведь сам говорил, что нам нужно как можно скорее добраться до той площади. Так что начнём с покупки билетов.       Она с улыбочкой потянула его к билетным автоматам, но Малфой тут же дёрнул её назад.       — Учти, если я пойму, что ты планируешь выставить меня на посмешище, я сделаю тебе выговор.       — Ты шутишь? — она в упор взглянула на него. — Мы в совершенно чужой стране. Мы, наоборот, должны быть заодно, ты так не считаешь?       Он на мгновение задумался и поник. Складывалось впечатление, что ему было неловко за то, что он ничегошеньки не знал ни об этом месте, ни о жизни маглов в целом. Все его знания о них с самого детства были ограничены его семейным поместьем, рассказами отца и со временем ничего почти не изменилось.       Драко хотел выделиться перед Грейнджер, но пока не знал, как это сделать, поэтому бросил ей короткое: «Ладно», взял её покрытый собачей слюной и следами зубов чемодан себе и, вперив взгляд вперёд, послушно встал наизготовку.       Гермиона едва заметно усмехнулась. Вид Малфоя напоминал ей Живоглота, которого она уговаривала залезть в ванную. По этой причине она решила приберечь его настрой и сразу после очереди в отделение обмена валют, где им заменили стерлинги на евро, оставила начальника приходить в себя неподалёку от касс, а сама отправилась за билетами.       Когда она освободилась, Малфоя на месте уже не было. Оглядевшись по сторонам, Гермиона быстро нашла его светлую макушку у турникетов. Кажется, он решил, что турникет — враг, достойный атаки, а может, просто пытался пройти, но не мог этого сделать. Так или иначе, когда Грейнджер оказалась рядом, он тыкал в него пальцем, возмущённо бормоча:       — Кнатами берёшь? Или галлеонами? Сколько ты стоишь, проклятая железяка?       — Ты что, пытаешься подкупить турникет?       Её голос заставил его вздрогнуть. Он обернулся с видом нашкодившего ребёнка, а затем выплеснул на Грейнджер всё своё раздражение и негодование.       — Я не нравлюсь этой штуке, Грейнджер! Она всех пропускает, а пищит только на меня! Вот, смотри! — он вставил в прорезь галлеон, и автомат, возмущённо завизжав, выплюнул его монету назад. Малфой скривился и яростно ткнул в него пальцем: — Видишь? — а затем шепотом добавил, чтобы услышала только Гермиона: — Она даже не реагирует на Алохомора!       Её глаза тотчас округлились. Она с опаской огляделась, прежде чем встать к нему ближе и сказать следующее:       — Ты… ты использовал магию?       Увидев её перепуганное лицо, Малфой двусмысленно улыбнулся, а затем тихо засмеялся. Гермиона поняла, что её провели.       — Мерлин… Это совсем не смешно! — она оттолкнула его чуть в сторону, после чего, оказавшись у турникета, в два счёта завершила оплату. — Теперь проходим через турникет. Проходим, а не пытаемся сломать его!       — И что бы я делал без твоего инструктажа?!       — Застрял бы здесь навсегда, получил бы выговор или штраф от Министерства за использование сам знаешь чего. Мне продолжать список?       Он усмехнулся и, на удивление, не стал противоречить, только слегка задел Грейнджер плечом, когда наконец прошёл через турникет с их багажом.       — Ты так трогательно заботишься о моей репутации, мышонок.       — Только потому, что кто-то должен держать тебя в рамках приличия.       — Тогда почему бы тебе не стать моим новым секретарём? Я обещаю тебе самые жёсткие условия работы. Всё, как ты любишь.       — А игра стоит свеч? — Гермиона заскочила на эскалатор первой и повернулась лицом к Малфою. В глазах её мелькнул азарт и веселье, когда она заметила, как он сперва застыл перед движущейся вверх лентой, а затем отринул страх и шагнул следом за ней.       — Смотря что ты подразумеваешь под игрой, Грейнджер.       Гермиона на миг отвела взгляд. Что она собиралась ему сказать? Хотела намекнуть на отношения?! Совсем из ума выжила?       — Если я стану твоим секретарём, тебе придётся без конца слушать мои советы, — она поспешила исправить положение, но Драко и без того всё понял, только не высказал этого вслух.       — Тогда будь готова к тому, что я буду спорить с каждым твоим словом, — улыбнулся он.       — Как всегда, — проговорила она, и в уголках её губ дрогнула ответная улыбка.       После того, как эскалатор достиг вершины, Драко и Гермиона отправились к ближайшей платформе. Действуя сообща и руководствуясь познаниями Малфоя в французском, им удалось достаточно быстро разобраться в схеме линий метрополитена и доехать до нужной им станции. И пусть шум и скрежет вагона нервировал Малфоя, ему пришлось признать, что в данный момент он являлся неотъемлемой частью жизни многих из маглов. Так что зря он боялся, что будет выглядеть тут белой вороной, ибо здесь всем было на него всё равно.       Всем, кроме Грейнджер.       Она так беспокоилась, что поездка травмирует его, что держалась как можно ближе и поддерживала любой его разговор. К такому вниманию с еë стороны можно было привыкнуть, и эта мысль пугала его, но совсем не останавливала.

***

      Прошло около часа, как Драко и Гермиона добрались до тихого и безлюдного закоулка, ведущего к небольшой и очень старинной площади Фюрстенберг. В центре неё в окружении четырех деревьев стоял чугунный питьевой фонтан с кариатидами — он и служил секретным входом в Министерство.       Возле фонтана, на скамейке с витыми узорами, сидел коренастый мужчина лет сорока, одетый в широкое тёмно-синее пальто-мундир. В руках он держал трость с набалдашником в виде льва. По тому, как его пальцы нетерпеливо постукивали по металлу, было ясно — он кого-то ждал. Когда же его взгляд скользнул по Драко и Гермионе, им стало понятно, что ожидал он именно их.       Не прошло и минуты, как он оказался перед новоприбывшими и заговорил с ними на английском с французским акцентом:       — Полагаю, вы месье Малфой и мадемуазель Грейнджер из британского Министерства? — оба согласно кивнули, и мужчина поочередно пожал им руки: — Какая удача, что с вами всё в порядке. Признаться, у нас очень волновались за ваше перемещение, ведь накануне нам пришлось на время заблокировать вход в Министерство, а сообщить об этом заранее, увы, не представлялось возможным.       — Надеюсь, это не что-то серьёзное? Ибо наше появление едва не нарушило ваш Статут Секретности, — произнёс Малфой, в то время как Гермиона заскользила взглядом по площади, оценивая обстановку.       — О, не переживайте об этом, — расслабленно махнул тростью мужчина. — Здесь повидали всякого. Чего стоят одни приезды Саламандеров. Кстати, я Батист Леруа. Отдел международного магического сотрудничества. Мне велели сопровождать своих иностранных коллег до отеля.       — Погодите. Разве мы не зайдём в Министерство? — в разговор вмешалась Гермиона. В её глазах читалось лёгкое разочарование. Она так надеялась увидеть французское Министерство магии прямо сегодня.       — Завтра, — подчеркнул Батист. — Сейчас там наводят порядок в главном холле. Как я уже говорил, приезд магозоологов редко заканчивается спокойно.       — Очень жаль. Я много слышала об этом месте. Говорят, оно очаровательно.       Француз просиял улыбкой. Видимо, слова известной Гермионы Грейнджер пришлись ему по душе. А может, даже больше.       — А я надеюсь, что оно так же безопасно, как и живописно, — сухо заметил Драко, обратив внимание на то, как его спутница увлекается разговором с французом.       — Не беспокойтесь, завтра вы всё увидите, а пока позвольте сопроводить вас в отель, который мы подготовили для всех делегатов. Вы наверняка устали с дороги. Особенно вы, ma chérie.       — Спасибо, Батист, — Гермиона просияла от благодарности, когда Леруа подал ей руку, но не успела принять помощь, как Малфой всучил в руки француза их чемоданы.       — Вы правы, — сказал он, показательно разогнув спину. — Мы и правда очень устали, так что отель звучит совсем неплохо.       Французский волшебник нахмурился, но не стал спорить и уверенно повёл их по мощёной брусчаткой улице подальше от площади. Увидев, что взгляд Гермионы снова начал блуждать по каждому уголку Парижа, Драко воспользовался моментом и приобнял её за талию.       — Кстати, — обернулся Батист, и Гермиона тотчас упорхнула от Малфоя на добрых пару шагов, — после саммита состоится банкет в честь годовщины войны и подписания нового мирного договора. Очень рекомендую задержаться и пойти. Он будет проходить в секретной части того же отеля. Вы можете использовать его, как площадку для налаживания новых знакомств или как повод надеть что-то элегантное.       Драко едва удержал вздох. Ему не нравилось, как этот француз поглядывал на Гермиону, и ещё меньше — как она верила в его любезность, избегая при этом самого Драко.       — Месье Малфой, вы, конечно, тоже присоединитесь? — Батист чуть замедлил шаг и повернул голову в сторону Малфоя.       — Разумеется. Я люблю смотреть, как Грейнджер рушит ожидания своих фанатов.       Драко отчеканил каждый слог, а Батист заинтересованно приподнял бровь и усмехнулся.       — Интересно, какие именно ожидания?       — Что она вообще будет восхищаться их пустыми речами, пока её суженый ждёт её в Британии.       Француз замолчал и округлил глаза. Малфой, удовлетворившись его реакцией, продолжил:       — Разумеется. Об этом никогда не писали даже в нашем «Пророке».       Леруа окончательно поник и теперь шёл молча. Гермиона же, уличив момент, дёрнула Драко за рукав пальто.       — Что на тебя нашло? Почему ты грубишь? — шепотом спросила она.       — Потому что даже моему терпению есть предел.

***

      Отель «Lumière Éternelle» располагался в историческом здании XVIII века на берегу Сены. Мраморные колонны, позолоченные канделябры и витражи с изображением фей создавали атмосферу волшебства. В холле играл скрипач, а в воздухе витали ароматы жасмина и дорогих духов.       — Мадемуазель Грейнджер, месье Малфой, — администратор в безупречном смокинге поклонился новоприбывшим гостям. — Ваши номера на пятом этаже. Смежные, как указано в бронировании.       — Благодарю.       Гермиона взяла ключ в форме миниатюрной Эйфелевой башни и, избегая взгляда Драко, пошла в указанном направлении вместе со своим багажом. Малфой двинулся следом, не отставая. Его тень скользила за ней по мраморному полу, а очертания силуэта отражались в хрустальных люстрах.       Лифт с зеркальными стенами и бархатными сиденьями поднялся почти бесшумно. Драко прислонился к стене, не сводя с неё ледяных глаз:       — Нравится? — он провёл пальцем по позолоченной ручке. — Здесь однажды останавливался мой прадед, когда подписывал договор с французскими алхимиками.       — Прости, но истории о твоих предках меня не впечатляют, — она крепче сжала ручку своего чемодана, желая поскорее оказаться в своём номере. В конце концов, она очень устала и ещё не решила, когда именно расскажет ему о Ксавьере. Да и стоит ли рассказывать?       — Ну, конечно же, — усмехнулся он. — Тогда что тебя впечатлит? Ужин на Эйфелевой башне?       — Возможно, в любой другой день я была бы не против, но сейчас предпочла бы поесть в номере. А ты?       — Я бы мог составить тебе компанию, но только если закажем что-нибудь по-настоящему вкусное.       — Черничный пирог?       — И немного красного. Для атмосферы.       — Вино? — она подняла бровь. — Ты что, планируешь меня соблазнить?       — Нет , — он сделал паузу, а затем добавил: — Но если это сработает, жалеть не буду.