Исцеление

Упинису были интересны люди… но он их ненавидел. Они портили воду, все больше и больше теряли всяческое уважение к древним богам. Особенно, когда на земли летувя пришел новый бог, которому начали поклоняться, позабыв прежних покровителей. Упинис чувствовал, что теряет силы, рискуя исчезнуть. Так случилось с ежеринисами, барздуками и никштукасами, прекрасные наре одна за другой погибали от отравленной воды. Упинис не хотел разделить их судьбу. Поэтому он задумал стать человеком. Не полностью, конечно же, Диевас упаси от такой судьбы. Требовались тело и добровольное согласие, а еще — сильнейшие эмоции, неважно, негативные или наоборот, позитивные. Упинис увидел мальчика, почти мертвого от голода и холода, горящего от лихорадки и ненависти. Он скользнул к человеку, приняв форму утреннего тумана, обволакивая мальчика мельчайшими водяными каплями. Упинис едва не отказался от задумки: человек обезумел от испытаний, выпавших на его долю. — Я дам тебе покой, — прожурчал дух, — я убью твоих врагов. Отомщу за тебя и за твою семью. Отдай мне свое тело, и я все сделаю. Мальчик явно воспринял его за галлюцинации, при этом внимательно выслушав. Упинис чувствовал его мысли, сумбурные, горячечные и наполненные яростью. — Да, я согласен, — с трудом произнес человек. — Освободи меня и выполни свои обещания. Упиниса не пришлось просить дважды. Он мгновенно просочился в мальчика, пропитывая его плоть водой и божественной энергией. Душа мальчика растворилась в Упинисе, насыщая его знаниями о человеческом мире.

***

Сбросив одежду и обувь, Ганнибал с легкостью вливался в реку, в которой Уилл ловил рыбу. Конечно же, человек не мог определить, что определенная часть воды крутится вокруг него, а не течет дальше. В дальнейшем, в виде тумана Ганнибал наблюдал за Уиллом по вечерам и ночам, сожалея, что не может помочь. Ганнибал с легкостью вылечил бы Уилла, но проклятые правила требовали, чтобы человек дал на это согласие. И Ганнибал отлично представлял скептическое выражение лица Уилла, услышь человек предложение своего психотерапевта. Да и кто бы поверил, что истинная сущность уважаемого доктора Лектера — древний языческий бог? Ганнибал ждал подходящего момента, попутно развлекая себя убийствами и инсталляциями из трупов. До травмы болезнь разъедала уникальный мозг Уилла. Ганнибал искренне переживал за человека, который, невзирая на недуг, умудрялся сохранять полную самостоятельность. Ну если не брать во внимание спонтанные и непредсказуемые действия, а также кратковременную амнезию. А потом случилось то, что квалифицировали как «причинение тяжких увечий, повлекших за собой стойкую нетрудоспособность». Говоря проще, на Уилла напал неизвестный, избил битой, повредив позвоночник. В этом был один-единственный плюс: Уилла вылечили от энцефалита. Но с момента выписки из больницы (Ганнибал выступил анонимным спонсором лечения, потому что страховка не покрывала всех расходов) Уилл стал отшельником. Ганнибал видел, как человек ковылял на костылях по дому, ухаживая за собой, за собаками. Видел, как Уилл надирается алкоголем до тошноты, а потом, ругаясь, убирает зловонные лужи. Видел, как дорогой его сердцу человек стремительно деградирует. Ганнибал знал, что Уилл не примет помощь. Тот огрызался по телефону, хамил при личной встрече, захлопывая дверь, угрожая, что вызовет полицию или подаст в суд за преследование. Ранее Лектер тщательно изучил врачебную документацию, для этого ему не требовались разрешение или подкуп. В истинной форме он преспокойно проникал куда угодно. Ознакомившись с информацией, Ганнибал пришел в неистовство. Некто, заслуживающий на медленную и мучительную смерть, осмелился искалечить Уилла, который, сам того не ведая, принадлежал Ганнибалу. Речной дух, воспользовавшись тем, что Уилл уснул на веранде, обследовал его тело, придя к неутешительным выводам: требовалось сверхъестественное вмешательство. Обычная, человеческая медицина была не способна помочь Уиллу. Раздраженный, Ганнибал облил водой воющих от страха собак. Он был готов исцелить Уилла, но человек должен был осознанно согласиться на это. Тупик, да и только.

***

Уилл догадался, что добрый самаритянин, обеспечивающий его продуктами, а собак — кормом, — это доктор Лектер. Больше некому было помогать «мерзкому калеке», как думал о себе Уилл. Он иррационально надеялся на чудо, ждал, что как-то утром сможет добраться до туалета без костылей. Ждал, что ноги перестанут трястись и подгибаться, а чувствительность вернется в полной мере. Время шло, вытекало как вода через пальцы, а ничего не менялось. Уилл таскал свое тело по дому, изредка выходя во двор. О рыбалке можно было забыть, хотя постепенно Уилл пришел к мысли, что пора бы утопиться. Но вторая мысль, точнее, воспоминание о том, как выглядят утопленники, останавливала его от последнего шага. Джек сочувственно хмыкал, предлагал деньги, получал поток ругани и уезжал. Алана Блум явилась дважды, ее Уилл не обругал, но смотрел враждебно и отвечал отказом на все предложения помощи. Его оставили в покое, и Уилл не мог понять, доволен он этим или нет. И только Ганнибал не сдавался. Он приезжал каждую субботу, привозил контейнеры с готовыми обедами, убирал в доме, засучив рукава. Уилл демонстративно уходил на веранду. — Я мог бы посодействовать в реабилитации, — сказал Ганнибал, с видимым удовольствием наблюдая за тем, как Уилл обедает. — Операция на позвоночнике решила бы часть проблем. — Нет, — промычал Уилл с набитым ртом. Он ерепенился до определенной степени, все же Ганнибал был богом кулинарии. — Ничего не надо, сам обойдусь. — Люди ждут божественного вмешательства, — продолжил Ганнибал, — верят в чудеса. Ты ведь тоже веришь. — М-м. — Уилл опустил взгляд. — На самом деле нет ничего невозможного. — Ганнибал протянул руку и прикоснулся к плечу Уилла. — Поверь, я способен на многое ради тебя. И тут Уилла понесло, как взбесившуюся лошадь. Он с силой опустил вилку на стол и прошипел: — Экзотики захотелось? Секса с калекой? Ну что же, доктор Лектер, не стесняйтесь. Я не дам вам отпор, я не в состоянии этого сделать. Ганнибал выглядел сбитым с толку, и на мгновение Уиллу показалось, что доктор стал прозрачным, как вода. — Ты ошибаешься, — ласково произнес Ганнибал, хотя Уилл ясно видел ярость в его глазах, — я никогда не причиню тебе вреда. Поверь, у меня есть доступ к легкому сексу. — Вот как, — пробормотал Уилл, почему-то почувствовав смущение. Больше в тот вечер они не разговаривали. Ганнибал вымыл посуду, пожелал Уиллу спокойной ночи и уехал. — Твою мать, я дебил, — прошептал Грэм. — В отличие от других он меня совсем не жалеет.

***

Он проснулся от лая собак и шагов, вскинулся, нашаривая пистолет в тумбочке и одновременно пытаясь включить лампу. Безрезультатно пощелкав выключателем, Уилл продолжил искать оружие и не нашел. Телефон был на подзарядке, Уилл оставил его на тумбочке с другой стороны кровати. — Не спится? — раздался насмешливый мужской голос. Кто-то стоял в дверном проеме, в полутьме Уилл не мог рассмотреть незваного гостя. — У тебя слишком много свободы. Пора бы перебраться в коляску, а то и вообще сдохнуть. Темная фигура двинулась к Уиллу, тот схватил костыль. Защищаясь, Уилл сумел ударить нападавшего и, судя по крику, причинил боль. — Ах ты, сволочь! — заорал мужчина. — Я тебя заставлю в подгузники ссать! Внезапно он застыл на месте, уставившись в сторону окна. — Не думай, что я не вернусь, — сказал мужчина, прежде чем уйти. Уилл сидел, сжимая в руках костыль. Собаки бегали по дому, напуганные ночным вторжением и, кажется, еще чем-то. Уилл вспомнил о фонарике, достал его и наконец-то нашел пистолет. Первым, кому он позвонил, был Ганнибал.

***

Вместе с доктором Лектером приехали полицейские. Они деловито осмотрели дом и двор, взяли пробы отпечатков пальцев, задали Уиллу множество вопросов. — Не надо со мной нянчиться, — процедил сквозь зубы Уилл, чувствуя себя крайне неудобно. Он был в футболке и трусах, а Ганнибал — конечно же! — в костюме и пальто. — Злоумышленник может вернуться, — задумчиво отозвался Ганнибал, принюхиваясь к чему-то. — Предлагаю на время переехать в мой дом. О собаках я позабочусь, корм и воду они получат. — Нет! — отрезал Уилл. — Ни за что. — Уилл, — мягко произнес Ганнибал, присаживаясь на край постели, — я предлагаю не ради злого умысла. Я действительно хочу помочь. И это не подачка немощному, жалкому калеке, как ты себя именуешь. Ты оказался в непростом положении, преступник может явиться в любой момент. Пока сюда доберется полиция или я… — У меня есть пистолет. — Уилл, — Ганнибал не сводил с него глаз, — можно обустроить комнату… — Я сказал — НЕТ. — Уилл ощутил запах реки, будто стоял на берегу. Это было странно, он подумал: «А не вернулся ли энцефалит?» — Поезжайте к себе, доктор Лектер. Спасибо за помощь, но я и сам справлюсь. — Хорошо, — сказал Ганнибал после минутной заминки, — как тебе угодно. — Я хотел спросить. — Уилл заколебался, но продолжил: — Почему вы продолжаете обо мне заботиться? Что вам до меня? У вас нездоровая фиксация на калеках? — Ты ошибаешься, — Ганнибал поднялся, — я помогаю человеку по имени Уилл Грэм, а не инвалиду. — Это никакой не ответ. Оставшись в одиночестве, Уилл не спал до утра, прислушиваясь к малейшему шороху.

***

Злоумышленник не оставил никаких зацепок. Уилл отказался от охраны и видеонаблюдения, заявив: «У меня есть пистолет, я могу дать отпор». — Ганнибал не понимает, — Уилл и до этого часто разговаривал с собаками, — никто не понимает. Ладно, без разницы, все равно ничего не докажу. Они все считают меня каким-то огрызком человека. А это неправда. Он обошел дом, потратив на это уйму времени: «Тот человек что-то увидел за окном, но что именно?» Уилл не обнаружил ничего подозрительного. «Возможно, его спугнули тени от ветвей». Но на периферии разума мелькала мысль, что дело вовсе не в тенях и ветках. Уилл никому бы не рассказал, что порой замечал странно движущийся туман, что вода в реке была какой-то неестественной, а собаки боялись не диких животных. Он не верил в призраков или злых духов, зная, что люди бывают страшнее любых оборотней или драконов. Но не мог объяснить то, что иногда подмечал.

***

Ганнибал сидел у себя на кухне, уставившись на бокал с вином, раздумывая о случившемся. Злоумышленник все-таки наследил, от него остался запах. И Ганнибалу он казался знакомым, однако молекул, витавших в спальне и гостиной Уилла, было все же маловато для полноценного сравнения. В тех краях водился вендиго, но после того, как Ганнибал недвусмысленно дал ему понять, что не стоит трогать человека, лесное существо отказалось от идеи сожрать Уилла. Изредка оно шаталось возле дома любопытства ради. И Ганнибал мог допросить вендиго, кто же был у человека, однако он знал, что существо слишком неразумно. «Вопрос времени, когда на Уилла нападут повторно. Я должен предотвратить… или… Если Уилла снова искалечат, то он будет вынужден принять мое предложение исцеления». Он отпил из бокала. «Нельзя загонять Уилла в угол, это нечестная игра. Люди любят честность. Но… иначе он до самой смерти будет отказываться от помощи». Ганнибал не особо нуждался в отдыхе, подпитываясь энергией речного духа, но иногда он позволял телу спать. Сегодня он так и сделал: улегся в постель, представляя Уилла в своем доме. Ганнибал, удобно устроившись под одеялом, воображал, как исцелит человека, как Уилл сможет передвигаться без малейших проблем. Это были приятные фантазии, дальше которых Ганнибал не заходил. Иногда он думал, каков Уилл на вкус, и это не имело ничего общего с поглощением плоти. На следующий день у Ганнибала были запланированы встречи с тремя клиентами. Бизнесвумен, загнавшая себя в строгие рамки обязанностей перед семьей и фирмой. Юноша, жертва родительской любви. И мрачный мужчина пятидесяти семи лет, желающий избавиться от инцестуальной тяги к покойному отцу. Ганнибал был способен без затруднений увидеть самые потаенные эмоции, но не мог прочитать мысли людей. И это его весьма забавляло, ему нравилось разгадывать тайны клиентов, вытаскивать их на свет, препарировать в переносном смысле. Многих клиентов Ганнибал уничтожил бы как отвратительных насекомых, но он понимал: регулярные исчезновения рано или поздно вызовут подозрение полиции, а то и ФБР. И без этих людей у Ганнибала хватало пищи. Мистер Вуд прибыл без опозданий, секунда в секунду, как всегда. Это нравилось Ганнибалу, он ценил педантичность. Клиент был корректен в высказываниях, не увиливал от вопросов и не лгал. Это тоже нравилось Ганнибалу, но после пятого сеанса он определил, что мистер Вуд назначил его на роль отца и начал неровно дышать в сторону психотерапевта. А вот это уже не лезло ни в какие ворота. Ганнибал стал склоняться к мысли, что стоит использовать мистера Вуда в качестве ингредиентов разнообразных блюд званого ужина, но месяц назад он уже сделал небольшой запас. Хотя… — Добрый день, мистер Вуд, — приветствовал Ганнибал, открывая дверь. — Прошу, проходите. Его обоняние изначально улавливало тончайшие запахи, а сущность многократно усиливала эту способность. Поэтому Ганнибалу не требовалось утыкаться носом в кого-то или во что-то для идентификации аромата. Едва он сопоставил запах Вуда с запахом злоумышленника, вторгшегося в дом Уилла, как им овладело почти непреодолимое желание убить ублюдка. О, с каким бы удовольствием Ганнибал заживо расчленил эту тварь! Вместо убийства он предложил Вуду занять второе кресло. Ганнибал подвел беседу к той теме, которую Вуд слегка недолюбливал: к теме друзей. И словно невзначай упомянул Уилла, не называя имени, однако четко описал его, заметив, как расширились ноздри Вуда. Добыча заглотила наживку и застряла намертво. Ганнибал позволил себе похвалить Уилла. Вуд окончательно скис. Он скомкано отвечал на вопросы, а потом и вовсе сбежал, придумав причину. Ганнибалу нравилось вести записи, это было так по-человечески. Но сегодня он не стал этого делать. Память позволяла восстановить беседу до мельчайших подробностей. Вместо записи Ганнибал сначала отправился домой, а затем, преобразовавшись в изначальную форму, рванул в Вулф Трап. Он боялся опоздать, пусть сейчас и был ясный день. Никто не гарантировал, что Вуд, раздраженный Ганнибалом, не помчится добивать Уилла. Сгусток тумана, похожий на облако, только передвигающийся низко над землей, прибыл в Вулф Трап и первым делом убедился, что Уилл жив. Собаки сбились в кучу в прихожей, их безумно пугала сущность, но, конечно же, они никак не могли объяснить хозяину причину своего страха. Ганнибал затаился на крыше, дожидаясь вечера, когда можно будет беспрепятственно следить за округой. Он чувствовал, как Уилл ходит по дому, как он дышит, как бьется его сердце. Ждать пришлось почти до рассвета, когда вдалеке остановилась машина. Ганнибал мгновенно рассеялся в воздухе, сквозь который прошел Вуд. Сущность была способна разорвать человека, внедрившись в него, но у Ганнибала был иной план. Вуд открыл дверь, воспользовавшись отмычками. Собаки дружно вякнули и заткнулись. Вуд вошел в дом, сущность последовала за ним. Уилл крепко спал и проснулся, когда Вуд стянул с него одеяло. Завязалась недолгая драка, в результате которой Уилл успел выстрелить, а Вуд пырнул его ножом.

***

Уилл принял снотворное, махнув рукой на перспективу быть убитым. Он весь день чувствовал себя разбитым и хотел только одного: выспаться. С него сдернули одеяло и попытались задушить. Уилл, действуя на инстинктах, сперва оттолкнул нападавшего, потом выхватил из-под подушки пистолет. Он выстрелил, по звуку определив, что попал в цель. Первый удар ножом вывел из строя правую руку Уилла. Злоумышленник колол и резал, тоже истекая кровью, пока не свалился на пол. Уилл не мог дотянуться до телефона, не мог позвать на помощь, впрочем, кого бы он стал звать? Собак, чтобы те позвонили в 911? Уилл был уверен, что у него начались галлюцинации из-за потери крови, когда в спальню вошел Ганнибал, обнаженный и сверкающий мириадами водяных капель. — Я могу исцелить тебя, — в голосе переливалось журчание реки, — мне нужно твое согласие. — Что ты такое… — Уилл тщетно старался сфокусировать взгляд, перед глазами сгущалась тьма, в которой сияла полупрозрачная фигура. — Чего ты хочешь… мою душу? — В горле забулькала кровь, очевидно, нож повредил легкие. — Нет, мне не нужна твоя душа. — Тебя нет, — Уилл рассмеялся, изо рта поползла кровавая пена, — ты мне кажешься… — Ты согласен на исцеление? Уилл уже не мог даже глаз закрыть. Он шевелил губами, на которых застывала кровь. — Я обещаю долгую жизнь. — Да, я согласен, — выдавил из себя Уилл вместе с пеной. Последнее, что он почувствовал перед тем, как окончательно провалиться в бездну, было ощущение всепоглощающей прохлады, его словно погрузили в воду.

***

— Поразительно! — в унисон твердили врачи. — Этого не может быть! Ваш спинной мозг полностью восстановился! Мышечный тонус в порядке! — Да-да, я ходячий феномен, а теперь можно мне уйти? — огрызался Уилл, пока от него не отстали. Он ничего не помнил о той ночи, когда едва не умер. Уилл проснулся поздним утром и не сразу понял, почему ноги подчиняются, почему он может встать, и не надо опираться на костыли. Удивлению Уилла не было предела, он позвонил Ганнибалу, тот посоветовал пройти обследование в больнице. — Я не знаю, что случилось, — признался Уилл на сеансе психотерапии. — Поверьте, я ничего не делал для исцеления. Никаких чудодейственных препаратов или встреч с гуру. — Мой дорогой Уилл, — с улыбкой произнес Ганнибал, — хоть мы с вами рационально мыслим, но все же в мире есть явления, которые нельзя объяснить с точки зрения науки. Довольствуйтесь тем, что, скажем, некая неведомая сила дала вам второй шанс. — Неведомая сила? — Уилл пожал плечами. — Странно слышать от вас такое, доктор Лектер. Впрочем, почему-то я не удивлен. Лучше ответьте на вопрос: в чем причина вашей неустанной заботы обо мне? — Вы и являетесь причиной. — Ганнибалу надоело ходить вокруг да около. И, судя по словам Уилла, тот устал отбрыкиваться: — Что ж, пожалуй я не против принять вашу заботу теперь, когда мы на равных условиях. У Ганнибала было серьезное возражение насчет условий, но он не собирался его озвучивать.

***

Иногда Уиллу снился сон, в котором Ганнибал превращался в создание из капель воды. От него пахло прохладой осеннего дня, немного рыбой и тиной, но запах не был отталкивающим. Просыпаясь ненадолго, Уилл прикасался к Ганнибалу, убеждаясь, что рядом с ним находится человек из плоти и крови, и снова засыпал. Иногда он видел во снах старинный особняк, двор которого зарос сорняками и кустами. На проржавевших воротах висел герб с надписью Lecter Dvaras. Порой его навещали воспоминания о реках, текущих по совершенно неизвестной местности. Уилл откуда-то знал, что это видения из далекого прошлого, когда еще не было людей, и, проснувшись, думал: «Ложная память, надо меньше смотреть телевизор». И очень редко снилось, как он растворяется в ослепительно сверкающей воде, навсегда становясь ее частью. От этого Уилл чувствовал себя особенно счастливым. Он не знал, что видит собственную смерть.