Возвращение Феникса

      Руки Мари бегали по поверхности, испещренной рунами. И только искушенный в языке жестов мог разглядеть тревожное состояние молодого лорд-капитана. Капитанскую рубку уже заполнила смертная команда корабля. Люди обменивались краткими фразами, хмурились и отсылали данные по всему кораблю с помощью вокса, слуг и когитаторов. Когда в рубке появился Фулгрим, команда начала тревожно переглядываться. Появление примарха означало, что дела совсем плохи. Он спросил лишь одно.       — Друкхари?       — Да, господин! Они преследуют нас, — отчиталась Мари, сама не радуясь нахождению здесь Феникса.       — Вы сообщили космодесантникам и гвардии, чтобы те готовились к худшему?       — Первым делом!       Но к худшему готовиться не пришлось.       Омниссион грубо растолкал роящихся у пультов людей и опустил маленькие ладошки на кнопки. Феникс успел понять, что сделал адепт: он перенаправил энергию с незадействованных помещений в поля, подключил дополнительные источники питания, разослал кораблям флотилии указания к таким же действиям. Теперь же отошёл от пультов, рассматривая творящийся беспорядок многочисленными кристаллами глаз.       — Время есть, его много. Хватит до конца перелёта. Я усилил защиту и регенерацию полей, — сказал магос.       — Они не отстают. Их технологии превосходят наши, и они не оставят попыток напасть на нас, — Фулгрим обратился к Омни. — Если мы прыгнем в варп, это поможет нам сбить их с хвоста?       Робот напряжённо задумался, потирая золотой подбородок.       — Нет. Мы замедлим ход, а при возвращении в Паутину окажемся позади так, что они нас снова засекут... Нужно... У меня есть идея! Я могу попробовать перехватить управление их кораблей!       Мари удивлённо распахнула глаза.       — Вы можете перехватить управление их кораблей? Но это же древняя ксеносская технология!       Но она уже отстранилась от экрана когитатора, предоставляя место Омниссиону. Фулгрим улыбнулся, ободряя маленького робота. Тот быстро начал ковыряться в когитаторе. Ничего полезного. Он перебросился к станции связи и распотрошил её, начиная собирать нечто новое.       — Наборы номер 5, 7, 13 и 21 из моей каюты сюда. Живо!       Он с нуля собирал каркас будущего взламывающего устройства, создавал дополнительные надстройки в электронных системах главного когитатора, никак не вмешиваясь в физическую архитектуру машины. «Он меняет саму душу механизма» — сказали бы адепты Механикус, но он точно знал, что всего лишь создает новые инструкции для старого железа. Создаёт программу управления будущим устройством.       Некоторые члены команды переглянулись и ринулись в каюту Омниссиона. Необходимые наборы были доставлены тотчас и аккуратно разложены вокруг робота. Мари никогда еще не видела такого надругательства над механизмом. Обычно Омни составлял свои механизмы в своей каморке и лишь потом обучал её как ими пользоваться. Процесс потрошения завораживал. Она тряхнула головой и продолжила неустанно наблюдать за пятнышком на карте.       Омниссион раскрыл все кейсы, наполненные отдельными ячейками с детальками. Он начал собирать плитки, утыканные этими детальками и вставлять внутрь устройства. Также множество агрегатов из систем дистанционного управления и что-то ещё, что не было понятно никому из окружения, кроме Омниссиона и Фулгрима. Когда он, наконец, закончил, то оборвал некоторые провода в недрах коммутатора, соединяя их с подключением новых — от устройства. На экране вспыхнуло невиданное ранее поле, на котором быстро начали появляться символы и графы. Омниссион перебирал различные показатели, настраиваясь на внутреннюю частоту общения друкхари. Когда он нащупал эту частоту, то отправил им код, который стал паразитом системы корабля. Он открыл все наружные двери, шлюзы и переборки.       Из корабля друкхари вылетело всё, что только могло вылететь, включая весь экипаж.       — Готово! Может, в космосе они охладят свой пыл!       Мари вывела на огромный экран изображение корабля друкхари. Когда же смертные увидели с каким мастерством робот разобрался с ужасными противниками, они начали радостно хлопать и обнимать друг друга. Фулгрим заулыбался. Мари обернулась к нему, взглядом вопрошая, действительно ли это происходит на самом деле.       — Всё это время... Можно было побеждать, не пролив ни единой капли человеческой крови, — произнёс Фулгрим.       Он посмотрел на конструкцию, сотворенную Омниссионом. Создатель стоял рядом, размазывая машинное масло по золотой щечке. Вопреки царящим вокруг восторгам, он казался задумчивым.       — Может, лорд Кёрз был прав насчёт страха. Может, мне действительно нужно сделать оружие столь ужасное, чтобы все боялись и не хотели с нами сражаться? Тогда будет гораздо меньше смертей со всех сторон... — тихо сказал робот.       Фулгрим задумчиво покачал головой.       — Соглашусь, что политика Керза была довольно... Действенной. На Нострамо он добился идеальной дисциплины. Но лично у меня никогда не было желания превращать легион в уголок маньяка. Любовь гораздо больше привязывает человека, чем страх.       Он опустился на колено, похлопывая Омниссиона по голове. Фулгрим не хотел, чтобы мрачные мысли задерживались в металлической голове названого брата. Мари переводила всё ещё удивлённый взгляд с него на Омниссиона, не веря тому, что происходило. Команда же уже отходила от восторга и возвращалась к своей ежедневной рутине, покидая рубку.       — Мой лорд, могу я спросить? Не из любопытства. Кто такой Кёрз?       Фулгрим довольным движением взмахнул руками, будто старик, вспоминающий свою юность, но опасающийся, что молодым это будет неинтересно.       — Это был один из моих братьев. Славный малый, хотя такой неприветливый, — он посерьезнел. — Он был в числе предателей. Омни, откуда ты знаешь о Керзе?       — От лорда Льва. В тот раз он «имел неосторожность упомянуть это проклятое имя» в присутствии «стального клеща», то есть меня.       Фулгрим прыснул со смеху, прикрывая рукой лицо. Мари смотрела на него так, как смотрят врачи на человека в припадке эпилепсии. Она тихо повторила слово «предателей», будто оно трудно давалось для осмысления. Но Фулгрим не обратил внимания на сметение человека.       — Узнаю братца. Поладить с ним бывает трудно.       Внезапно раздалось шипение, что заставило всех замолкнуть и уставиться на средство связи. Оттуда раздался низкий готик — голос, принадлежаший, по видимости, не смертному человеку. Он был глух и бесцветен, как всякий голос жертвы судьбы, но в нем искрилась какая-то надежда, какое-то плохо скрываемое волнение.       — Имперский флот, приём, — пробилось сквозь помехи. — Это пленники корабля друкхари. Просим не принимать поспешных решений.       Мари притянула к себе динамик.       — На связи флагман примарха «Фламберг». Назовите себя.       Бесцветный голос сменился на низкий, очевидно, мужской.       — Примарха?! Простите... Говорит старший лейтенант Имперской Гвардии, 5ого Кадианского Полка. Докладываю: мир Чезеро-II был атакован друкхари, орками и, в конечном счёте, потерян. Прошу допустить на борт вашего флота. Из выживших: я и вынужденный союзник — пленный аэльдари.       Мари обернулась на Фулгрима и Омниссиона, ожидая последующих приказов.