Образцовый муж 2

Николай был большим и сильным альфой. Привык быть большим и сильным. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он скрывал свои отрицательные эмоции, страхи и переживания и со стрессом справлялся самостоятельно. Ну как справлялся… Колотил грушу в тренажерном зале и тягал штангу. Николай ни с кем ничем не делился. Ну не на маленького же сына ему вываливать все свои проблемы! А родители и без того делали для него слишком много. Поэтому Николай держал все в себе. До тех пор, пока в его жизни не появился Мирослав. Заботливый, понимающий, поддерживающий, спокойный и умный Мирослав. Сначала Николаю все же было сложно показать омеге свою слабину. Ведь он же был большим и сильным! Настоящим альфой! Без страха и упрека. Он должен был быть опорой и поддержкой для своего омеги. Надежной защитой, стеной, а не сопливым нытиком. Но, как оказалось, он просто путал понятия, и страхи и переживания были нормальным явлением для каждого человека. Мирослав ясно дал ему это понять. Николай тогда поздно пришел домой и тяжело осел на кухне, стараясь не шуметь, чтобы не будить родных. Он планировал отсидеться, прийти в себя, но никак не мог справиться с эмоциями. Ложиться в кровать рядом с Мирославом в скверном расположении духа Николаю не хотелось, и он тупо сидел за столом. Мирослав сам к нему пришел. Устроился напротив и заглянул в лицо. Николай хотел отвернуться, но омега накрыл его ладонь своей и стиснул пальцы, заставляя поднять взгляд. И видимо разглядел в уставших глазах своего альфы что-то такое, что заставило его резко подняться, обойти стол и обхватить Николая со спины. Крепко-крепко. Прижаться к нему всем телом и словно закрыть от всего мира. Николай зажмурился и медленно выдохнул. В глазах предательски защипало, но он сдержался. Мирослав потерся носом о его волосы и прижался губами к задней части шеи. Альфу от этого встряхнуло, и он покрылся мурашками. А омега добил его, шепнув в ухо: — Я с тобой, ты можешь рассказать мне все, что захочешь. Не закрывайся от меня. Чувствовать — это нормально. Николай развернулся и уткнулся Мирославу в живот лицом. Омега вплел пальцы альфе в волосы и принялся массировать голову. Неприятные мысли потихоньку уходили, правда до задушевных бесед у них в этот раз не дошло. Николаю потребовалось немного больше времени, чтобы расслабиться, довериться окончательно и раскрыться полностью перед Мирославом.

***

Николай оттаивал постепенно. Сначала он позволил себе не убегать от омеги в моменты душевного упадка. Он укладывался Мирославу на грудь, утыкался носом ему в ключицу, а Мир гладил спину своего альфы. Три круга влево, три вправо. И Николая сразу отпускало. Потом он разрешил себе признаться в плохом самочувствии. Просто взял и сказал: «Голова болит». И Мирослав уложил его на прохладные простыни в проветренной комнате, заварил ромашковый чай и сделал холодный компресс. Устроил голову своего альфы у себя на коленях и долго-долго массировал, выгоняя неторопливыми движениями все спазмы и боли. Николай очень быстро тогда расслабился, и мигрень прошла быстро и без следа. Даже таблетку не пришлось утром пить. А потом Мирослав увидел его в гневе. Николай вообще редко позволял себе злиться или кричать. Не дома уж точно. Альфа очень не любил это состояние, когда красная пелена застилала глаза, кулаки сжимались сами собой, и хотелось идти и крушить стены. Ему казалось, что он был похож на монстра. Вспышки гнева всегда вызывали у Николая отвращение к самому себе. Он не хотел выходить из себя, но работники его автомастерской крупно накосячили, причем Николай много раз их предупреждал. Но видимо они понимали только разговоры на повышенных тонах. Николай вспылил, наорал на всех и ушел в офис, хлопнув дверью. К нему кто-то зашел сразу же. Николай саданул кулаком по столу и рявкнул: — Ну что еще?! И увидел остановившегося на пороге Мирослава. Омега держался за дверную ручку и смотрел на него широко раскрытыми глазами. Николай бессильно зарычал и прижал ладони к лицу. — Уйди, прошу! — глухо попросил он. Но Мирослав всегда был себе на уме. Поэтому не только не ушел, но прошел в кабинет и щелкнул замком. — Почему? — раздалось у самого стола. — Мне надо успокоиться. Прости, — забубнил Николай, не отрывая ладоней. — Ты не должен видеть меня таким. — Почему? — снова спросил Мирослав. — Я ужасен. Судя по шагам, омега обошел стол, и альфа почувствовал теплый поцелуй у себя на загривке. По нему словно прошел электрический разряд, и все волоски встали дыбом. А потом Мирослав принялся разминать ему напряженные плечи, приговаривая: — Ты не ужасен. Ты просто разозлился. Так бывает. Злость — это нормально. Чувствовать — это нормально. Конечно, злость деструктивна, но ее не нужно стыдиться. И конечно тебе не нужно прятаться. Особенно от меня. От нас. Николай сглотнул и распрямился, ощутив спиной небольшой округлый живот своего мужа. Он разозлился и орал, как ненормальный, при своем беременном муже. Ну конечно он монстр! — Эй, прекрати! — Мирослав несильно хлопнул Николая по плечу, а потом навалился на него сзади и немного придушил объятиями. — Я не знаю, что натворили твои работники, но уверен, что просто так ты бы кричать не стал. А значит, они получили за дело. Николай развернулся и обнял мужа, коснулся несколько раз губами его живота. — Спасибо. И простите меня! — Хэй, все нормально, — Мирослав погладил альфу по голове, по щекам. — Все нормально.

***

Разговаривать они стали после рождения Ромки, и Николай, стесняясь, рассказал Мирославу, как боялся за него во время родов. Омега внимательно его выслушал и похвалил за откровенность, а Николай окончательно удостоверился, что его муж примет его любым — сильным, слабым, уставшим, больным, злым. Со всеми отрицательными, недостойными настоящего альфы чертами. Мирослав постоянно повторял ему, что чувствовать — это нормально, причем чувствовать не только что-то хорошее, но и плохое. С годами их отношения только крепли. Секретов у них друг от друга почти не было. И каждый мог предстать перед партнером в любом виде, и другой принял бы его и поддержал.

***

Николай устал. Очень устал и еле-еле дотащился до дома. Он прошел сразу в спальню и рухнул на кровать рядом с Мирославом. Время было глубоко за полночь, дети давно спали, и омега тоже готов был ко сну, но ждал своего альфу. Николай тяжело повалился на бок и зажмурил глаза. Мирослав отложил телефон и внимательно посмотрел на своего альфу. — Что случилось? — спросил он. Николай застонал в ответ. Мирослав чуть улыбнулся, придвинул ближе к мужу и запустил пальцы ему в волосы, массируя голову. Николай снова застонал, но уже от облегчения. — Хэй, хэй, смотри, какие большие! — Мирослав сделал вид, что что-то достает из головы альфы. — Что? — буркнул Николай. Он был не настроен шутить. — Твои черные мысли, — отозвался омега и вытащил еще парочку «мыслей». — Фу! Очень черные и очень большие. — Ха-ха, — устало отозвался альфа. А Мирослав провернул запрещенный прием. Он прижался к мужу всем телом и чмокнул его в заднюю часть шеи. Это было особое слабое местечко его альфы. Мирослав это знал и частенько этим пользовался, когда надо было Николая расслабить и подбить на откровенный разговор. Так у него и получилось. Николай обмяк, словно растекся по кровати и, казалось, даже задышал свободнее. Было у омеги еще несколько проверенных штук в запасе. Он еще раз поцеловал мужа и шепнул ему в ухо: — Набрать тебе ванну? Николай заворчал, что стопроцентно означало «да». — Я скоро, — пообещал Мирослав, сполз с кровати и пошел готовить теплую расслабляющую ванну для своего уставшего альфы. Николай полежал еще немного и нехотя поднялся. Он, в принципе, обошелся бы без ванны, но Мирослав наверняка уже все сделал — намешал в воду соли, ароматных масел и каких-то душистых трав — и ждал его. Поэтому Николай скинул одежду прямо на пол и поплелся в ванную. В ванной действительно уже все было готово. Вода тихо плескалась, а ароматы витали такие, что Николай сразу же почувствовал себя немного лучше. Он залез в ванну и медленно опустился в воду. Она подхватила его тело, обволокла со всех сторон, и он сполз по дну вниз, устраиваясь поудобнее. — Давай вот сюда, — Мирослав подсунул мужу под голову подушечку, поправил его и снова занялся массажем. Его теплые пальцы закружили по голове альфы, спускаясь на лоб и виски и уходя дальше к затылку. Николай через пару минут заурчал как довольный кот, а Мирослав легко рассмеялся. Закончив здесь, он переместился к лицу альфы и открыл баночку с охлаждающей маской для лица. — Полегчало? — спросил он, нанося маску специальной лопаточкой. — Угу, — буркнул Николай, подставляя лицо под скользящие движения. — Я рад. Что у тебя сегодня было интересного? — Работники мудаки, клиенты долбоебы, поставщики уебаны, и Михалыч гондон. Мирослав расхохотался, запрокинув голову: — Очаровательно. И емко. Что они опять все натворили? — омега нанес последний мазок на лицо альфы, закрутил крышку и устроился на полу на корточках, уложив руки на бортик ванны. — Все козлы, — выдохнул Николай. — Достали. Говоришь им, говоришь, как надо, а они все равно по-своему делают. И ладно бы это на пользу шло. Так ведь нет! — Уволь кого-нибудь, — легко предложил Мирослав, перегибаясь через бортик и поглаживая грудь своего альфы. — Так нельзя, — отозвался тот. — Опасно. — Тогда премию выпиши тому, кто делает правильно, — омега нарисовал сердечко на лбу у Николая и залюбовался делом рук своих. — Хорошая идея. — Ладно, отмокай, — Мирослав поднялся и поцеловал мужа в макушку. — Я вернусь через пять минут. Николай угукнул и поерзал головой по подушечке, расслабляясь. Он почти заснул, разнеженный в теплом и мягком облаке душистой пены, как вернулся Мирослав. Омега запустил пальцы ему в волосы, провел от затылка вперед, и Николай весь покрылся мурашками. — Не заснул? — тихо поинтересовался Мирослав и принялся мягкой губкой стирать маску с лица мужа. Он действовал неторопливо и аккуратно. Всегда сначала дотрагивался до лица альфы пальцами и только потом губкой. Ни капли воды не попало Николаю в глаза, и он лениво приоткрыл один, чтобы подсматривать за омегой. Мирослав убрал все мыльные принадлежности, склонился к мужу и легко поцеловал его в губы. Николай потянулся за ним следом, когда он отстранился, и недовольно рыкнул. Омега ему улыбнулся и протянул руку: — Пойдем, у меня уже все готово. Он подал Николаю махровый халат, прижал его к плечам, к груди, промакивая воду, а потом взял за руку и повел обратно в спальню. Там едва уловимо пахло от цветов, стоящих на тумбочке (очередной подарок Мирослава для своего альфы), было прохладно, а неяркий свет прикроватных светильников не раздражал глаза. Одеяло Мирослав убрал и вообще расчистил кровать. Николай знал для чего. Омега помог ему снять халат и, не удержавшись, провел по плечам, по спине, оставил поцелуй между лопаток. Николай хотел было поймать мужа в объятия и повалить на кровать, но Мирослав хлопнул его по заднице и безмолвным кивком велел улечься на живот. И конечно же альфа подчинился. Удобно устроился, повернул голову на бок и расслабился. Парой секунд позже Мирослав уселся на него сверху и скользкими пальцами крепко сжал напряженные плечи. Омега не церемонился с альфой, а разминал уставшие мышцы сильными уверенными движениями. Сначала он, конечно, прогладил всю спину и для своего удовольствия в том числе, а потом взялся за дело по-настоящему. Разминал, часто прихватывая кожу, выжимал, разгоняя по телу Николая кровь, легко прихлопывал и «пилил». Альфа сначала держался стойко, но постепенно стал покряхтывать и постанывать, особенно когда Мирослав прищипывал самые напряженные и больные места. Под конец массажа спина Николая практически горела, но и чувствовал себя он значительно лучше — расслабленным и обновленным. Мирослав закончил со спиной такими же легкими поглаживаниями, как и в начале, и, снова не удержавшись, поцеловал мужа в шею и прикусил мочку уха. Николай всхрапнул, дернулся, но его омега опять сбежал, переместившись к ногам. Он заставил альфу шире развести бедра и заскользил пальцами от икр вверх, коварно съезжая на внутреннюю поверхность бедра. Николая каждый раз подкидывало, когда Мирослав оказывался в опасной близости от паха. Дыхание у альфы перехватывало, он чуть приподнимал бедра над кроватью и постепенно возбуждался. Конечно это не укрылось от внимания Мирослава. Он, собственно, такой реакции и добивался и подобрался, наконец, к заднице Николая. Добавил массажного масла и прихватил крепкие половинки. Николай где-то там наверху неразборчиво забубнил, попробовал ускользнуть, но после звонкого шлепка остался лежать. Мирослав сразу же огладил пострадавшее место и закружил по ягодицам, поднимаясь к пояснице и ныряя альфе между бедер. Он сам раскинул ноги шире, давая омеге больше пространства для маневра. «Готов», — решил Мирослав и двинулся дальше. Он помассировал верхнюю часть ягодиц и невзначай мазнул по расселине. Николай никак не отреагировал, наверное, кайфовал и тем самым давал Мирославу «зеленый свет». Пальцы омеги провернули предыдущий маневр еще несколько раз, и вот он уже легко поглаживал своего альфу изнутри. Мирослав знал, что искать, и нашел практически сразу, потому что Николай вдруг вздрогнул, задрал голову и испустил стон чистого наслаждения. Мирослав коварно усмехнулся, несколькими тычками перевернул мужа на спину и ухватился за его крепко стоящий член. Николай плыл, доведенный умелыми ласками до пика возбуждения, но Мирослав не собирался отпускать его просто так. Он снова скользнул пальцами в задний проход, нащупал простату и закружил по ней осторожными движениями. Вверх-вниз, по часовой стрелке и выписывая знак бесконечности. Второй рукой он ритмично двигал по члену и жалел, что нет третьей и четвертой, чтобы одновременно ласкать еще яйца и соски. Мирослав полностью сосредоточился на том, что делал, и лишь изредка бросал на Николая внимательные взгляды. Но то, как шумно дышал и стонал его муж, говорило, что омега справлялся. Николай сам согнул ноги в коленях и неосознанно подтянул их к груди. И это подарило ему еще больше ощущений и еще больше стимуляции, потому что точка, которую Мирослав массировал ему внутри, практически горела. Было не больно, было наоборот слишком хорошо. Так хорошо, как еще не бывало. Кончил Николай бурно, залив спермой и себя, и мужа, и немного кровать. И обмяк, вытянулся на простынях, тяжело дыша и не понимая, что сейчас произошло. У него звездочки летали перед глазами, а в голове гулко стучало. Он очнулся от осторожных касаний. Это Мирослав протирал его лицо чистым полотенцем. — Что это было? — прохрипел Николай, цепляясь за мужа. — Небо в алмазах, — просто отозвался омега. Он отбросил полотенце, сел и внимательно посмотрел на альфу. — Все в порядке? Николай услышал в его голосе волнение и настороженность, поэтому поспешил успокоить омегу: — В полном. Мирослав заметно расслабился, выдохнул и улыбнулся: — Хорошо, я рад. Будем спать? Николай машинально кивнул, потом спохватился, что надо бы помыться, но все вокруг было чистым. Ни пятнышка ни на нем, ни на кровати. Значит, Мирослав успел обо всем позаботиться. Николай счастливо выдохнул, сгреб своего омегу в объятия и повалился на подушки. Он расцеловал лицо Мирослава, но внезапно прервался, чтобы просто посмотреть на него. Омега удивленно поднял брови, а Николай мотнул головой, чмокнул его в губы и спросил вдруг серьезно: — Ты всегда это чувствуешь? Это настолько… невероятно? — Да. С тобой да, — улыбнулся ему Мирослав. От услышанной похвалы альфа засиял, как лампочка, и уснул гордый за то, что каждый раз доставляет своему любимому мужу такое удовольствие.

***

Николай был большим и сильным альфой. Привык быть большим и сильным альфой. И останется таким для своих детей, которые знают, что отец всегда их защитит и поддержит. Для своих работников, которые знают, что Николай строгий, но справедливый начальник. Для своих конкурентов, которые знают, что он не упустит выгоды и всегда вырвется вперед. Для своих родителей, которые не боятся старости, потому что сын для них надежная опора. И только Мирослав знает, что большой и сильный альфа иногда сбрасывает с себя эту маску и позволяет себе похандрить, или понежиться в пенной ванне, или пожаловаться на окружающих его идиотов. Омега знает, что его альфа самый сильный из всех потому, что позволяет себе маленькие слабости. И любит его именно за это.