Я тебя л.

Они и правда не могли оторваться друг от друга, Дазаю даже начало казаться, что они нацеловались на целую жизнь вперёд. Просторная спальня в квартире Накахары стала и их рестораном, и их кинотеатром. Их собственным миром, в котором оба парня так нуждались. Чуя заказывал абсолютно всё на дом, так что и покидать квартиру необходимости не было. Дазаю даже стало любопытно, какой такой невиданно долгий отпуск себе выбил Чуя своей безупречной игрой в вампира. На этой мысли, не удержавшись и прыснув от смеха, Дазай наконец выбрался из спальни, пока Чуя крепко спал, утомлённый просмотром очередного фильма (выбранного Дазаем специально для этой цели). План был простым — выбраться на улицу и купить чего-нибудь к чаю. Свежее пирожное? Сделать Чуе приятно. И нужно было действовать быстро, пока тот спит, ибо, проснувшись, Чуя едва ли его куда-либо отпустит, ссылаясь на то, что «дома и так всё есть, а отпуск не вечен». «Помнится, где-то поблизости была пекарня», — у Дазая была неплохая память на такие вещи, поэтому, подставляя своё лицо порывистому ветру с порта и наконец наслаждаясь свежим, пусть и влажным морским воздухом, он побрёл на поиски нужного магазина с выпечкой. — Дазай? — Чуя резко подскочил на кровати от раскатов грома, раздавшихся внезапно за окном. Ещё даже не наступил вечер, но в спальне было темно из-за обволакивающих небо грозовых туч. И минуты не потребовалось, чтобы осознать, что напарника в квартире нет, поскольку в противном случае тот бы уже забрался под одеяло, заговорщически из-под него шепча: «А давай как будто одеяло — это наш тент от грозы?». Чуя сделал меньше десятка шагов от подъезда, как успел промокнуть весь до нитки и начал чертыхаться, при этом уже дыша глубоко из-за машинально участившегося сердцебиения. Он не бежал, поскольку не знал, в каком направлении, поэтому лишь без конца озирался по сторонам, когда увидел приближающуюся к нему бегом знакомую фигуру, державшую над головой пакет. Через мгновение Дазай уже стоял перед напарником, улыбаясь слегка виновато. А Чуя же смотрел молча ему в лицо, перебегая взглядом быстро от одного зрачка Дазая к другому. — Чуя! Мне удалось раздобыть пирожные! Очевидно, что Дазай был слишком горд собой, а Чуя был слишком занят тем, что успокаивался, что они словно и не замечали проливной дождь, стеной обрушивающийся на них. Медленно подняв руку, Дазай опустил ладонь на мокрую щёку Чуи и улыбнулся ему поджатыми губами. — Ты теперь всегда будешь так за меня волноваться, м, Чиби? — Я уже потерял тебя однажды. «И чувствую, что не смогу пройти через это вновь». Наклонившись, Дазай на секунду задержался взглядом на губах напротив, прежде чем прикоснуться к ним своими. Чуя ответил на поцелуй мгновенно, приоткрыв рот, и их языки сперва нежно соприкоснулись, а затем переплелись в танце в тысячный раз за последние дни. Заказанный Чуей для него телефон должен быть доставлен уже завтра, и Дазай осознал, что мог ведь и потерпеть ещё один день. Хотя, с другой стороны, когда они в последний раз настолько чувственно целовались под дождём? Наверное, когда были ещё тинейджерами. Теперь, когда он опустился лбом на лоб Чуи, так и не раскрывая глаз, его тёплое и прерывистое дыхание опаляло мокрое от дождя лицо Накахары. Дазай слегка нервно рассмеялся, вздыхая. — Я бежал. И весь этот дождь… наверняка пирожные превратились в кашу. — Пойдём домой. Не хватало, чтобы кто-то из нас простудился. Уже завтра мне выходить на работу, — взяв руку парня в свою, Чуя по лужам повёл его за собой к подъезду. К сожалению, Дазай знал, что даже чтобы оградить Чую от тревоги, он не сможет ему пообещать, что с ним никогда ничего не случится. Потому что сам в этом быть уверен не мог. — Чуя, я л- Дазай запнулся на первой же букве, а Чуя, подумав: «выбрал же момент», невольно усмехнулся себе под нос и обернулся на напарника. — Я знаю. Уже очень давно это знаю и поэтому переживаю. Потому что тоже тебя люблю. Здесь, под проливным дождём, в этот самый момент определился конец не только такого нужного им обоим и заслуженного отпуска, но и конец всем причинам, по которым они не признавались друг другу в своих чувствах. Ведь вскоре планы по спасению мира станут гораздо более опасными, а это значит лишь одно — времени терять у них теперь уже точно нет.