Шеститысячелетние девственники

Горящие щёки, неловкие жесты, Потупились очи златы. Букет, нагло взятый у чьей-то невесты, Тревожно теребят персты. «Спасибо, мой друг», — то в ответ осторожно Прошепчет созданье небес. Он любит, он любит его так безбожно, Что просто не может быть без. А всё начиналось с Эдемского сада. Иль раньше, не вспомнить сейчас. Как демон, пришедший из самого Ада, Почувствовал что-то в тот раз. Летели года, проходили столетья, Сводила их вместе судьба. В чём дружбы запретной секрет долголетья? — Негаснущая борьба. С собою и с миром враждебным, доколе Не стихнет в их душах огонь. Как там, среди ночи одни на танцполе — Протянутая ладонь. Но смелости надо набраться немало, Для храбрости выбить бокал. А сердце дрожащее часто мешало И Змий, изнывая, молчал. Казалось бы: дерзок, уверен, бесстрастен. Краснел, как мальчишка, в момент. Над телом людским, над собой был невластен: Нередко бывал инцидент. Но вдруг он проснулся и понял — сегодня. Он должен, обязан сказать! Быть может, на то была воля Господня, Останется только гадать. Теперь он стоит чуть живой от смущенья, И смотрит, сгорая внутри, Как, мягко обняв орхидей соцветенье, Тот ангел — свеченье зари. «…Любимый», — так тихо, что вряд ли услышишь, Но Кроули остр на слух. Стоишь, не шевелишься, даже не дышишь… И стон вырывается вслух. До кончиков ушек пылает эфирный, Чуть рот прикрывая рукой. Но будто бы с плеч рухнул камень всемирный, На сердце лёг тихий покой. — Мой Ангел, — едва ли не плача промолвит, И бросится демон вперёд. Объятьями сердце пустое наполнит, К груди с теплотою прижмёт. Дыханьем горячим струится доверье, Касания тянет восторг, Влечение робко кольнёт подреберье: Желанья подарит ожог. К челу прикоснётся губами легонько, Заботливо, как бы шутя. Пригладит неслушные кудри тихонько, Горячую длань охватя. «Мой Демон», — с улыбкой, совсем безмятежно, (Пригревшись на стане змеи), Отдав себя чувствам, внимательно, нежно, Сквозь тёмной одежды слои, Он слушает сердца глухие удары, Неровный и сладостный стук. Исчезнут из тёмной души все кошмары, Что были во время разлук… Прошли сотни лет. Так никто и не знает, Что сделалось с ними тогда. Но каждый прохожий здесь долгом считает, Печально покривив уста, Остаться, вздохнуть, посмотреть в поднебесье, Идя мимо места сего: В гранитном, прохладном, родном равновесьи, Не видя вокруг никого, Недвижно застыли фигуры в моменте, Друг другом увлечены. Сказанье, сохранное лишь в монументе, О том, как они влюблены. Не ведают люди, что прямо над ними, На крыше соседних домов, Прижавшись, сидят совершенно живыми, Счастливыми двое врагов.