Из жизни вампиров

      Медсестра Зина с каким-то непонятным чувством рассматривала стоящие перед ней штативы, один полный, другой наполовину занятый пробирками с кровью.       — Зии-иин, а ты карточку-то на Елагину Елену Сергеевну заполнила? — раздался страшный вопль из кабинета напротив, заставив ее вздрогнуть.       — Заполнила я все, заполнила! — из принципа тихо, под нос себе, пробормотала в ответ Зина.       — Не слышу, коллега, чего ты там пищишь? — громче прежнего завопила Танька.       — Вот лень тебе подняться с места, подойти и спросить меня спокойным голосом, как нормальный человек! — злобно выкрикнула в ответ Зина — Тогда бы ты услышала, что я отвечаю!       — Так если ты все равно ОРЕШЬ, просто крикни, заполнила или нет! — донесся очередной вопль из Танькиного кабинета. Самое обидное, что определенная логика в этом присутствовала. Зина встала с табуретки, прошла три метра, отделяющие ее от соседнего кабинета, с упреком посмотрела на толстую, широкую в плечах, непрошибаемую по жизни Таньку, нависшую над сжавшимся в комок пациентом, лицо которого было куда белее Танькиного изгвазданного халата. И так-то кровь сдавать не каждому легко и приятно, а тут Танька еще и оглушила беднягу своими воплями:       — Вампир ты, Танька,… энергетический! — укоризненно сказала Зина. — Сказала бы сразу, что занята.       — Вампир-ампир! — грубо заржала Танька, которой все было как с гуся вода. — Так что там у нас с карточкой-то, с Елагинской?       Зина работала медсестрой на заборе крови. На двери, ведущей в коридорчик, куда выходили оба кабинета, ее и Танькин, так и стояло «Забор крови». Недавно неизвестный доброжелатель прилепил им на дверь лист клетчатой бумаги, а на нем — картинка: угловатый деревенский забор, обильно залитый неестественно яркой кровью. Не пожалел художник красной гуаши. И клея тоже, как оказалось, не пожалел. Так крепко наклеил это свое безобразное творчество душевнобольных, что листок пришлось долго отдирать от двери с помощью теплой воды и мочалки.       — Больной какой-то! — прокомментировала это происшествие Танька. Зина, которая как раз и занималась приведением двери в приличный вид, только вздохнула. К ним ведь только больные и ходили. На забор крови. Как известно, кто не больной, тот недообследованный. А кто и тогда не больной, тот скоро будет!       Зине в силу специфики работы это было известно совершенно точно. А самое ужасное, что когда к тебе целый день потоком идут больные, то и самой трудно от них не набраться.       Вот недавно один пациент взял и укусил Зину. Нет, серьезно. Зину до этого даже дети ни разу не кусали. Плакали, бывало, орали как резаные, но кусаться не кусались. А тут взрослый, вроде бы, человек, приличный на вид. Укусил и убежал, сам, наверное, испугался.       Зина, конечно, ранку продезинфицировала, чтобы не воспалилась, и пару дней поглядывала на нее с подозрением. А потом укушенное место зажило и Зина выкинула глупую историю из головы. Да вам любая медсестра десятки таких расскажет, если не сотни. С кем работать-то приходится? С больными.       Внезапная Зинина светобоязнь, поселившееся где-то внутри сосущее чувство голода и повышенная чувствительность к запахам явно были симптомами переутомления. Пришлось пойти к Таньке.       — Подменишь меня? — с некоторой робостью поинтересовалась Зина. — Хочу вот взять пару отгулов за свой счет.       — Ты что, мать, охренела? Отгулы она возьмет?! Отгул за прогул. Мне что, одной тут оставаться, на этом хреновом заборе крови? — так и подпрыгнула Танька. Делать это ей не стоило. От резкого движения штатив с пробирками, который стоял на самом краешке Танькиного стола, наклонился и вдруг соскользнул вниз. Жалобно клацнули пробирки, из них веером брызнула кровь.       Зина проворно метнулась за скребком и ветошью для дезинфекции. Надо бы задобрить Таньку, а то она что-то совсем разошлась. Опустилась на пол. Низко наклонилась над краснеющей лужицей. Теряя контроль над собой жадно вдохнула в себя запах, такой волнующий и аппетитный…       — Ну все, вижу, тебе точно пора на отдых! Ты, коллега, совсем головой поехала! С пола слизывать! Про гигиену совсем не думаешь, да? Нет бы, как все остальные, взять пробирочку из холодильника, перелить в приличную посуду, да под закусочку…       Слова Таньки с трудом доходили до Зининого сознания.       — Какие остальные? — непонимающе пробормотала она.       — Ну мы. — фыркнула Танька. — Все, кто здесь работает.       — Что, все-все? — пробормотала Зина, неловко поднимаясь на ноги.— И Танька? Не ты, а другая. Олейникова.       — И Танька.       — И главврач?       — Он-то? Давно! И я. И он. И ты. А что такого-то? — возмутилась ее тупости Танька. — Ты что, коллега, совсем дура что ли? Сама же видишь каждый день, с кем нам тут работать приходится.