Take Me Now

      — Простите, но я не могу.       Сайхара резко собрал тетради, канцелярию и встал из-за стола, намеренно направляясь к выходу из аудитории.       — Шуичи!       — Нет! Всё, баста! — развёл руками парень, призывая всех молчать. Точнее, всех своих друзей. Впервые они видели Шуичи в… таком состоянии. — Я устал и не собираюсь никому помогать, никому быть репетитором и ни за кого делать работу. Мне всё равно, сколько вы предложите.       — Но мы…       — То, что я вырубился на беге сегодня нормально? — он обернулся, обиженно сверкнув глазами. — Я тоже хочу спать. Я тоже хочу отдыхать, и, черт возьми, я учусь для себя на этом чертовом факультете, а не для того, чтобы быть подстилкой других. Закончили? На этом всё.       Шуичи громко хлопнул дверью аудитории. Каэде и Рантаро переглянулись, вздохнув.       — Ну и что нам теперь делать?

***

      Студент пришел домой, кинул рюкзак на кровать и лёг на неё, чуть ли не застонав от боли во всем теле. Сколько дней он уже нормально не отдыхал? Сейчас бы просто отрубиться и не чувствовать себя так паршиво. Собственно, Шуичи и отрубился, совсем не думая о том, что скоро зачёт, к которому надо готовиться, и что он нагрубил своим единственным друзьям. Да, сейчас он даже снов не видел, настолько ему было всё равно.       Сайхара проснулся через час с жуткой болью в голове. Недосып сказывался на нем, и даже краткий сон не сумел исправить ситуацию. Простонав от боли и жуткой усталости, парень попытался встать, но не смог и с грохотом упал на пол. Кто-то сбоку хихикнул, а Шуичи от неожиданности ещё раз сильно ударился головой о ножку кровати, шипя тихие ругательства себе под нос.       — Ты такой забавный.       Ох, этот голос Сайхара узнает из тысячи, и сейчас этот человек явно находится на последнем месте из всех людей, кого хотел бы видеть Сайхара.       Зато он же лидирует в списке наиболее раздражительных лиц месяца… недели… Всей жизни Сайхары.       — Что тебе нужно? — раздраженно спросил Шуичи, потирая больную голову. Наверное, появится шишка. — Пришел поиздеваться?       Мальчик с фиолетовыми волосами хитро улыбнулся, махая ножками. Чисто гипотетически он не был в комнате Шуичи — он сидел на большой ветке, и из-за крайне маленького роста и веса она его умудрялась удерживать.       — Ну… Сначала — да! Но увидев твой жалобный вид, я подумал, что моими шутками над тобой я положение не исправлю.       — Зато ты отлично сделаешь его прекрасным, если свалишь. — огрызнулся Сайхара, резко оборачиваясь. — Что с тобой вообще не так?!       В университете Шуичи было несколько направлений, и он учился юрфаке. Будучи самым успешным учеником, сумевшим поступить на бюджет в такой дорогой университет, Сайхара всегда считал своим долгом трудиться не покладая рук, учиться, лишая себя сна и отдыха. Конечно, в его жизни были друзья — но в последнее время он настолько устал, что хотел послать всех их на три буквы и развернуться, закрыться в комнате без социума и не подавать признаков жизни.       И, конечно же, не бывает идеального ученика без абсолютной ему противоположности.       Кокичи Ома до жути раздражал Сайхару. Он был слишком ярким, слишком вызывающим, слишком непослушным — вот каков этот студент с литературного. И как только этот разболтай умудрился стать лучшим — лучшим! — в университете на своём направлении и завоевать любовь многих учеников, некоторых из студсовета и стать лучшим на своём факультете?!       Пожалуй, не любили его только такие ответственные люди, как Сайхара, да столетние преподы устаревших взглядов. Кокичи Ома был тем парнем, участвовавшим во всей внеучебной деятельности, тем, кто не раз прогуливал пары и тем, кто часто бывал на ковре перед ректором. И всегда, черт, выкручивался от наказания! А ведь ему говорили, что нужно быть ответственнее — но Кокичи плевал с высокой колокольни на все запреты и творил, что хотел.       — Какие мы злые, — промурлыкал Ома, прищуривая глаза. — С друзьями поссорился?       Шуичи вспыхнул, но тут же закусил губу, усмиряя гнев.       Нет. Только не хватало ему от ещё какого-то гнома разозлиться.       — А тебе какая разница? — процедил парень. В ответ литератор ухмыльнулся.       — Честно? Мне тебя жаль.       — Жаль?       Шуичи искренне удивился. Он не думал, что такой безалаберный человек, как Кокичи, способен на такие низкие-для-его-величества-короля чувства, как жалость.       — Ага, — Сайхара увидел, как Ома с ветки спрыгивает прямо ему в комнату, отряхивает свою футболку с причудливыми узорами и встаёт рядом. Ома чуть ниже Шуичи — а вот на первом году обучения разница в росте была просто колоссальная. Сантиметров двадцать за эти три года Кокичи точно прибавил. — У меня к тебе есть предложение.       — То, что ты зашёл в мою комнату, уже меня не радует, — стараясь сохранять холод в голосе, произнес Сайхара.       — Да ладно тебе, — Ома закатил глаза. — Во-первых, мне сегодня скучно. Поэтому я хочу куда-то сходить. Во-вторых, все мои друзья решили забить на меня большой и огромный. В-третьих, я выбрал тебя для прогулки.       — Хорошие друзья. Извините, а ваше величество не обнаглело?       — Нет? — хихикнул Ома, а после плюхнулся на кровать Сайхары, с наслаждением наблюдая его неодобрительное выражение лица. — Слушай, мы оба — лучшие в университете, и почему-то такие разные! Может быть, я хочу узнать тебя ближе?       — Именно по причине того, что мы разные, я и не хочу.       — Сла-а-абенький аргумент для юриста, — протянул насмешливо Ома, будто бы смеясь над Шуичи.       — Есть один аргумент, который действует всегда. Тот, кто меня раздражает, идёт нахер по статье двадцать пятой.       — А я рву закон и нагло вбираюсь в твое сердце, — беспечно ответил Ома и, не дав переварить сказанное, подошел ближе, смотря прямо в глаза. — Один раз. Пожалуйста. И если тебе не понравится, то я навсегда от тебя отстану.       Шуичи вздохнул. Честно? Ему сейчас всё равно. Он хочет забыться, просто уйти от вечной учебы, и даже если сделать таким способом…       Может, стоит рискнуть и довериться Оме?       Тем более если он говорит, что отстанет…       — Ладно. Я согласен. — почти без эмоций отвечает Сайхара и жмет руку Оме, на лице которого играет хитрая улыбка. Почему-то сейчас Шуичи абсолютно все равно, что задумал Кокичи. Он просто плывет по течению.       Даже если это течение слишком бурное для его стоячей жизни.

***

      — Ну чего ты такой кислый?!       — Ну хотя бы не солёный.       — Ха-ха. Очень смешно. Не шути больше.       — Как будто я буду тебя слушать!       Они в унисон недовольно цокают, но этот звук скрывается в хрусте снега под ногами. Шуичи чуть трёт руки, согревая их, но в целом ему абсолютно тепло, а вот Кокичи… Кажется, что ему не холодно в одной курточке фиолетового цвета и тонких черно-белых штанах, но как может быть не холодно в такой одежде при температуре минус десять, а то и больше?! И пусть Шуичи нет никакого дела до Омы, он думает, что было бы плохо, если парень заболеет.       — О! Мы пришли. Это первое место, куда я тебя сегодня отправлю.       Шуичи поднимает глаза и видит…       Магазин?       — Какой ты оригинальный.       — Сама оригинальность! Ну, пойдём, там столько есть!       Кокичи тянет за рукав Сайхару, а тому не остаётся ничего иного, кроме как повиноваться и, чуть не падая лицом в снег, забежать в полупустой непопулярный магазин.       Ома с видом самодостаточного человека притворяется, что он что-то выбирает, но почему-то Шуичи уверен, что у него почти нет с собой денег, если вообще они у него есть. Сам Сайхара не потрудился взять денег — не знал же, куда они отправятся — и просто ходил меж рядов, высматривая возможный будущий обед и думая, что магазинчик-то вполне себе ничего, да и цены тут не кусачие. За это время Шуичи успел забыть о существовании Омы и просто рассматривал новогодние упаковки.       — Бу!       Сайхара чуть не упал, схватившись за сердце, а Ома звучно рассмеялся.       — Ха! Ты так забавно выглядишь, когда пугаешься!       — Дурак! А если бы у меня сердце прихватило?.. — Я спрашивал у Микан с четвёртого курса медицинского, она сказала, что от такого маленького испуга не может быть пердечный сриступ, или на что ты там жалуешься. И вообще, я всего лишь пошутил. Ты скучный!       — А ты идиот…       — Ладно. Смотри, что я нашёл!       Мальчик протянул банку с виноградной газировкой, буквально уже выпивая её глазами. Сайхара безразлично пожал плечами.       — Ну так купи.       — И без тебя бы это сделал, герой! — Ома показал язык Шуичи, поглаживая бутылочку по горлышку. — моя сладкая… Шуичи плохой, не ценит всех твоих вкусовых способностей.       — Ты бутылкофил?       — Нет! Я просто люблю газировку. — ответил Ома и побежал к кассе.

***

      — Вторая остановка…       Кокичи порылся в рюкзаке, откуда падали сотни порванных бумажек, фантиков, каких-то огрызков и вообще всего, что можно только найти в рюкзаке среднестатистического подростка, только в таком количестве, что казалось, будто Ома не чистил рюкзак добрых лет пять. Впрочем, поднимать он всё это добро не собирался, и поэтому оно так и осталось покоиться на полу.       — О! Нашёл!       Кокичи с достоинством поднял два билета вверх, и Шуичи в свете фонарей удалось разглядеть надпись.       И это были билеты на концерт его любимой группы!       — Как ты их достал?! — удивленно проговорил Сайхара, и, честно, эта прогулка начинала ему нравиться. Ома самодовольно хмыкнул.       — Украл. Шутка! — поспешил оправдаться он, увидев медленно менявшееся выражение лица Шуичи. — Это моя любимая группа, и ты думаешь, что я не сумел бы достать билеты на них?!       — Не знал, что у тебя хороший вкус в музыке.       — Я на скрипку в детстве три года ходил. Конечно у меня хороший вкус!       «Пожалуй, не буду говорить ему, что скрипка и хороший вкус в музыке никак не связаны…» — подумал Шуичи и с улыбкой поспешил за уже убежавшим куда-то Кокичи.

***

      — Надень это! А то как бомж в свой форме.       — Сам ты бомж!       — Надевай, говорю! Для кого я эту одежду брал?!       Кокичи насильно затолкнул Шуичи в кабинку туалета, когда они уже прошли в концертный зал, и зашёл с ним, заставляя его переодеться.       — Да нормальная у меня одежда!..       — Шуичи, рубашка, галстук и школьные штаны — это не нормальная одежда для концерта.       Шуичи вздохнул и сдался, взял одежду и посмотрел понуро на Ому.       — Ты будешь смотреть?.       — Нет, насиловать. Да чего там у тебя смотреть-то?!       — Эй!       — Мы оба парни. Чего ты стесняешься? Или ты гей?       — Нет!       — Не бойся, я тоже.       — Что?       — Что?       Они буравили друг друга взглядами ещё секунд тридцать, а после Ома воскликнул:       — Давай уже, а! Весь концерт ведь пропустим!       Шуичи пробормотал нечто нечленораздельное и начал переодеваться. Удивительно, но одежда Кокичи ему подошла, скорее всего именно потому, что Ома носил оверсайз. Так или иначе, эта чёрная футболка и свободные штаны в линейку с цепью сбоку были ему прямо по фигуре!       Ома же всё-таки соизволил отвернуться и даже выйти из кабинки. А когда Сайхара вышел, самодовольно цокнул и осмотрел Шуичи.       — Ну вот. Сразу же красивым стал.       — Спасибо, — раздраженно ответил Сайхара.       — Хотя ты и раньше ничего был…       — Хватит ко мне подкатывать.       — Нет, не хватит. И я не подкатываю. Я самый натуральный натурал! — Ома даже подпрыгнул в завершение своих слов, а Шуичи закатил глаза. — Пойдём! Иначе удобные места занять не успеем.       Шуичи был на концертах впервые и только понаслышке знал о том, как они проходят. Ярко. Весело. Безбашенно. Такие эпитеты подбирал под концерты Шуичи и множество раз пересматривал концертные выступления, записи с ужасным качеством, но с такой прекрасной атмосферой. И ему снова и снова сносило голову, когда он прослушивал в наушниках любимые песни, включая звук на всю.       Ома вёл его сквозь ряды, грубо отталкивая других людей и даже иногда ругаясь с ними, но ни на секунду не отпуская руку Сайхары. Он будто был спасительным жезлом для Кокичи, без которого парень не смог бы двигаться. И Шуичи оставалось лишь успевать переставлять ноги, извиняться перед многими людьми и крайне внимательно смотреть вниз, чтобы случайно не наступить на других.       Когда Кокичи привёл друга почти к краю сцены, выключился свет. Гомон тут же смолк, а после солист с громким криком — Шуичи точно знал, это его фирменный приём! — выскочил на сцену. Зазвучали барабаны, гитары, синтезатор, и Шуичи казалось, что скоро он умрет от переизбытка адреналина в крови.       Первое время темноволосый стоял, шокированный. Его парализовало от громкой музыки, от криков людей, от текстов песен. Его любимых песен.       Кокичи знал наизусть все песни и громко подпевал, подпрыгивая и срывая голос. Шуичи смотрел на него первое время поражено и думал: как можно так вести себя? Почему так громко? Но вскоре и он поддался этой атмосфере и сам прыгал и кричал не хуже самого Кокичи, думая о том, как же сейчас он счастлив.       В стороне кто-то целовался, но Шуичи не обращал внимания. Он менялся: его охватывала эта молодежная атмосфера, и сам он впадал в юношество, а не был тем Шуичи, которого все знали. Он менялся, он делал себя свободным и впервые счастливым за столько времени.

— How can y'all bring a motherfucker

something so good he couldn't say no?

You nailed me hard

I love 'em when they don't give a

motherfucking shit

I could've been someone instead of

landing flat upon my ass

      И пусть тексты песен были далеко не безобидными, Шуичи искренне кайфовал. Плевать, что весь его образ пай-мальчика разрушен — он хочет почувствовать эту песню. Хочет увидеть…       Что такое настоящие эмоции.       —Dig me now and fuck me later And sing it to the tune of faggot, faggot, faggot… — поёт Кокичи и смотрит на Шуичи — явно специально. Пытается смутить?       Как жаль, ведь сейчас Сайхара не менее испорчен, чем сам Ома.       — Take me now and fuck me later And sing it with that! — отвечает Шуичи с улыбкой. И Кокичи улыбается очень, очень странно, как будто выводя из транса Сайхару, и тот, покраснев, отворачивается.       Зря, ой зря он спел ему эти строчки…

***

      — Это… Это было великолепно! — выйдя из концертного зала, кричал Ома, подпрыгивая. — Они такие бах! И бух! И дрынь! И… и!..       — Take me now and fuck me later… — все ещё бормотал под нос Шуичи, а Ома, заметив, что он не слушает, улыбнулся.       — Ну я могу, если ты так хочешь.       — Что?       — Что?       — Ты меня раздражаешь!       — О господи! Мистер я-не-могу-снять-джинсы не доволен мной, какая жа-алость! А ведь я ещё не все сюрпризы показал…       — А сколько я за билет должен?       Ома обернулся, выгнув бровь.       — Должен? Ты ничего мне не должен.       — Но… Ты же где-то эти билеты брал! Я не могу не заплатить за них.       — Твоя плата — это то, что ты пошёл со мной на концерт. — отвечает с на удивление спокойным лицом литератор, чем вводит напарника в ещё больший ступор. — А за билеты я и сам в состоянии был заплатить. Считай этой моим подарком. Ну так… Пойдёшь со мной?       Сайхара не понимает. Искренне не понимает, почему ему хочется — очень сильно хочется — пойти за ним. Почему хочется ещё раз ощутить эти эмоции и не учиться больше никогда. Почему его так тянет к тому, кого больше ненавидел.       И, по классическому сюжету, Шуичи скинул всё на новизну чувств. Ведь Ома далеко не тот, в кого он мог бы влюбиться. — Пойду. Но только сегодня.

***

      Шуичи правда не знает, как он оказывается прижат к университетской парте, не помнит, как Ома начал его нагло целовать и раздевать и, что самое главное, Сайхара никак не может вспомнить тот момент, когда ему начало это нравиться.       А ведь всё так красиво начиналось… Ома предложил посмотреть на закат и сказал, что у них в аудитории на третьем этаже универа очень классные виды. Дал банку газировки, вторую себе оставил. А Сайхара и поверил, как дурачок.       Однако должное ему надо было отдать: закаты тут и правда очень красивые.       Шуичи тихо выдохнул в поцелуй — его первый, между прочим, поцелуй — когда Ома вставил ему колено между ног и потерся им же о промежность. Слишком горячо. Слишком возбуждающе было видеть доминантного Кокичи, властного и с горящими от желания глазами.       И Шуичи никогда не чувствовал этого, но господи, ему так сильно стыдно за свои желания.       Шуичи едва сдерживал голос, чтобы не застонать. Где-то в подсознании он знал: Оме это слишком понравится. Понравится в такой степени, что он выжмет из него все соки и не отпустит, пока Шуичи не кончит раза три как минимум, поэтому будущий юрист осторожничал с этим. Но ему было трудно, а глотка, желая уже издать злополучный вздох, горела изнутри.       Ома, грязно ругаясь, пытался расстегнуть ширинку Шуичи, и у него это вышло. Не с первой попытки, но вышло — уже успех!       Кокичи выбрал самое удачное место для своих грязных дел — парту у стены в отдалении. Тут и камеры не заметят. Ладно, если бы они это делали днём, может быть, и заметили бы, но нет, сейчас, в кромешной тьме, освещаемой лишь тусклым сиянием луны из окна, это чисто физически невозможно.       Тем более что за камерами уже давно никто не следит.       Резко стянув с Шуичи нижнее белье вместе со штанами, Кокичи дотронулся до члена юноши. Тот нервно заерзал, умирая от переизбытка эмоций и чувств. Ома пошло улыбнулся и приблизился, шепча ему комплименты прямо на ухо. Сайхара чувствовал это горячее дыхание, пробиравшееся по ушной раковине куда-то внутрь, настолько далеко, что терялось, и Шуичи не мог понять, что говорит Ома. Но знал: это явно что-то пошлое. Очень пошлое.       Ома обхватил член около головки, а юноша прогнулся под ним от необычных, но невероятно приятных ощущений. Кокичи улыбнулся, проводя пальцами по уретре, на что Сайхара сдержанно простонал. Кокичи убрал руки с члена, вызвал звук облегчения, но после Шуичи вновь слегка напрягся. Ширинка Омы расстегнулась, и он нервно снял штаны, дотрагиваясь и до себя, и до Сайхары.       Члены соприкоснулись, по телу Сайхары будто пробежал ток. Кокичи медленно надрачивал им обоим, а Шуичи лишь постанывал, кусая то запястья, то губы. В итоге, не зная, куда убрать руки, он положил одну на член Омы и, дрожа, пытался ему помогать. Литератор простонал, ускоряя движения рукой на члене Сайхары и вынуждая его жалобно хныкать от наслаждения и иногда останавливать дрожащую руку.       Задница болела от соприкосновения со столом, а спина находилась в крайне неудобном положении, но Шуичи наплевал на все неудобства так же, как наплевал на приличия и продолжал дрочить Оме. Тот, будто войдя в кураж, вытворял невероятное с его членом. То закрывал отверстие, не давая кончить, то сминал яйца, то просто едва касался их, то грубо и быстро, то нежно и медленно вёл рукой по возбужденному органу, не давая Шуичи кончить.       Сайхара уже долго посылал ему взгляды и всхлипы. У самого Омы либо была железная выдержка, либо он не наслаждался происходящим. Но Шуичи искренне надеялся, что ему просто стоит огромных усилий сдерживаться.       — К-кокичи…       — Попроси. — резко оборвал его Кокичи, чувствуя, что Сайхара готов кончить. Тот захныкал, пытаясь убрать руку Омы, но тот был сильнее, и руки не убирал. — Если хочешь, то проси!       — П-пожалуйста…       — Что «пожалуйста»?       Всё лицо юноши уже покраснело и выглядело особенно красиво в свете Луны, оно было жалобным и таким прекрасным, когда умоляло глазами…       Но Кокичи не нужны немые мольбы, он хочет услышать голос.       — Пожалуйста… — Шуичи резко вздыхает, когда Ома начинает массировать головку возбужденного органа. — Дай мне… Кончить.       — Что-что? Я не расслышал! — тянет Ома, на что получает разочарованный стон и попытки Шуичи толкнуться в руку.       — Кончить! — Шикнул громче Шуичи. Его голос, дрогнув, осел, как и тело Сайхары.       Ома похабно улыбнулся и начал водить рукой активнее, ублажая одной рукой и себя, и Сайхару. Казалось, ещё немного, и Шуичи отключится: он слишком наслаждался, слишком хотел закончить всё и в то же время желал, чтобы сладкая пытка никогда не кончалась.       Наконец Сайхара кончил первым, а через время после него кончил Кокичи и, опершись на стол, тихо захихикал. Сайхара чуть привстал, стараясь не падать.       — Почему ты смеёшься?       — А что, нельзя? — улыбнулся Ома, вытирая тыльной стороной руки лоб, а после полез куда-то в сторону и вытянул салфетки.       — Ты готовился, что ли, к этому?..       — Ну… Не совсем. Если бы готовился, взял бы смазку и презервативы…       — Ты меня отыметь хотел!?       — Да. — Ома заглянул ему прямо в глаза, заставляя Шуичи стыдливо опустить взгляд. — Но, знаешь ли, этот вариант развития событий мне тоже по душе.       — А вот мне не очень…       — Почему?       В голову юриста приходили самые ужасные варианты развития событий. Ома его использовал? Теперь расскажет это всем? Будет манипулировать и шантажировать? Зная его натуру, это было вполне возможно, думал Сайхара, и теперь он чувствовал лишь обиду и лёгкий страх.       — Теперь будешь манипулировать мной, да? Весело было со мною играть?       Ома взглянул на него удивленно, будто не понимал, о чем тот говорит, а после звучно рассмеялся. Шуичи ещё больше смутился.       — Так ты все ещё не понял?.. — успокоившись, спросил Ома и подсел к Сайхаре, смущенно натягивающему штаны. — Я не использовал тебя. У меня и в мыслях этого не было, дурак! Как я могу использовать того, кто мне нравится?       Шуичи показалось, что он ослышался. Он смотрел на Ому, а тот, прищурившись, смотрел на него. И почему-то Сайхаре верилось — хотелось верить — в то, что его слова правдивы.       — Ты…       — Да. — Ома взял за подбородок юношу, заглядывая ему в глаза и рассматривая своё отражение в них. — Я тебя люблю.       И после этого он мягко прикоснулся к губам, надавливая на них языком, а Шуичи открыл, поддаваясь ласкам, рот. Шуичи не умеет целоваться, и поэтому ему странно от того, насколько это приятно. Он ещё в первый раз заметил прокол в языке парня, но под напором возбуждения забыл о нем так же быстро, как узнал. А теперь Ома нагло пользовался своими привилегиями, проводя языком по языку, небу, маленьким железным шариком касаясь всего, чего только можно было коснуться. Шуичи забыл о том, что Ома — его, вроде как, главный враг, и теперь чувствовал себя влюблённой девочкой, готовой отдаться в лапы кровожадному человеку-змею и сгинуть от яда его нежности. Да только вот Ома не хотел, чтобы юрист умер в его руках, поэтому отстранился.       — Теперь-то понял?       — П-понял… — Сайхара едва заметно улыбнулся, но эта улыбка не скрылась от Омы. — И… Как мне теперь всё это объяснять друзьям?..       — С которыми ты сегодня поссорился? Никак. Ничего не говори им.       — Но…       — Иногда друзья не должны знать всего. Ложь частенько может спасти твою задницу от ненужных проблем. — Ома подмигнул, спрыгивая. — Ну что… До понедельника?       — Подожди… А сегодня какой день недели?       — Началась суббота, дурак! А ты что думал, что завтра сессия? Не-а! Надо бы тебя почаще куда-то вытягивать…       — Только без таких окончаний…       — Ну так не интересно! — заканючил мальчик, закатывая глаза. — Между прочим, это ещё не все, что я хотел с тобой сделать.       — А я разрешения не давал!       — А я тебя просто нагну, и ты не сможешь сопротивляться.       У Шуичи приятно закрутило живот снизу.       — Ладно… Я согласен.       — Серьезно? — удивился Ома. — Вообще-то я шутил… Но раз ты не против!       — Эй! Я не соглашался!       — До скорых встреч, пупсик! — ответил уже уходящий Кокичи, а прямо на входе обернулся на Сайхару, сверкнув глазами.       — И ещё… С Новым годом, Сайхара-чан.

***

      Снег под ногами скрипел и проваливался, цеплялся за щиколотки и заставлял кожу мерзнуть, но опаздывающий студент нёсся, не обращая внимания на эти мелочи жизни.       «Как я только мог проспать зачёт?!»       Сайхара буквально ворвался в аудиторию, увидев, как все вздрогнули от неожиданности. Облегченно вздохнув, Шуичи поднялся на своё законное место и чуть ли не упал на него. Друзья, сидевшие чуть поодаль, кидали на него странные взгляды, а Шуичи просто был безумно рад, что успел. Преподаватель начал вызывать людей, и первым, конечно же, пошёл Шуичи.       — Вы сегодня опоздали, — констатировал факт мужчина с бородой и очками на носу. — Что-то произошло?       «Ложь частенько может спасти твою задницу от ненужных проблем».       Сайхаре тут же вспомнились слова Кокичи, а потом и весь тот вечер, который они провели вместе. Шуичи тихо прыснул, а преподаватель выгнул бровь.       — Я сказал что-то смешное?       — Нет-нет, все в порядке! — ответил Шуичи, а сознание его всё больше принимало мысль о том, что ложь зачастую не так уж и отвратительна. Он улыбнулся, глаза его засверкали озорными огоньками, и он, не страшась, продолжил, — Простите, я просто чуть не попал под трамвай, когда спасал кошку. Мне дать вам зачетку?       Преподаватель хмыкнул, покачал головой и что-то нечленораздельно произнес, забирая зачетку. Юрист отвёл взгляд в сторону и увидел в проеме двери кого-то очень знакомого. Кокичи беззвучно помахал ему рукой, послал воздушный поцелуй и скрылся. Шуичи смутился.       — Попал под трамвай он… — умирал со смеху за дверями Кокичи. — Ну как можно было вообще такое придумать?