В последнюю ночь декабря

      Было уже двадцать седьмое декабря, когда Серёжа наконец-то закончил со всеми своими делами, но немного расслабиться всё равно как-то не получилось, потому что он очень нервничал. Недавно два факультета его университета решили объединиться, чтобы устроить «Тайного Санту». Так сложилось, что это были факультеты программирования и экономики, а на втором учился Олег Волков. Лучший друг Сергея, к которому он, кроме всего прочего, испытывал очень сильные чувства. Приходилось старательно скрывать это, чтобы тот ничего не узнал, потому что Разумовский боялся, что всё это будет не взаимно.       По воле случая в «Тайном Санте» ему выпал именно Олег. Такого Серёжа точно не ожидал, ведь это было невероятным совпадением и едва ли не чудом. Однако Сергей по-настоящему обрадовался, потому что он мог сделать ему какой-нибудь приятный подарок, но так, чтобы Волков не узнал об этом. Разумовский долго думал, что можно было сделать ему, но он хотел как-нибудь намекнуть на свои чувства. Так, чтобы друг не узнал об этом. Точнее, думал бы, что это кто-то другой. Немного странная мысль довольно быстро пришла в голову, и Серёжа подсуетился, купив всё необходимое.       Спустя почти две недели подарок был готов. Сергей остался доволен проделанной работой, потому что потратил очень много своего времени на то, чтобы связать милый свитер с большим сердцем посередине и надписью «I love you». Он никогда не умел вязать, но ради Олега пришлось научиться даже этому, сидя каждый день по три часа, пока Волков был на занятиях или курсах по боевым искусствам. Они жили в одной комнате, и Разумовский прекрасно знал всё расписание Волкова, поэтому старался использовать каждую свободную минутку без него, чтобы делать ему подарок. Да, обычно на «Тайного Санту» дарили что-нибудь незамысловатое и просто приятное, но здесь Серёжа не мог поступить так, купив какую-нибудь чушь в ближайшем магазинчике. Хоть Олег и не узнает, кто подарил свитер, но Сергею будет просто в радость смотреть на него в своём подарке. Если Волков вообще будет носить его, конечно.       Примерно неделю назад друг чуть не застал его за этим занятием. У Разумовского как раз была сессия, поэтому он буквально разрывался между делами. Из-за этого, пока Серёжа вязал, он не выдержал и уснул. Прямо со свитером на коленях. Он не услышал, как вернулся Олег, поэтому проснулся только в тот момент, когда хлопнула входная дверь, а Волков крикнул, что пришёл. Разумеется, Сергей до ужаса перепугался. В тот момент он спешно сунул всё под подушку, а затем схватил с тумбочки книгу, делая вид, что читал. Возможно, Олег, зашедший тогда в комнату, что-то заподозрил, потому что слишком хорошо знал, что в это время Серёжа всегда только занимался, но никак не сидел за чтением обычной книги. Кроме того, он заметил, что из-под подушки торчала спица. Тогда Разумовский несколько раз отмахнулся, сказав, что это было неважно, а он просто занимался подарком для одного друга. Кажется, Волков удивился, так как был в курсе, что друзей, кроме него, у Сергея не было, но поскольку его дела тоже нельзя было отложить, он оставил Серёжу в покое, не став приставать с вопросами.       Сегодня как раз был день, когда все должны были получить свои подарки. Разумовский особо не надеялся, потому что понимал, то получит что-нибудь такое себе, но хотел, чтобы это хотя бы было приятным. А ещё Сергей понимал, что Олег скоро получит свитер, сделанный лично им. И это сильно волновало, ведь реакция друга могла быть просто любой. И Серёжа хорошо осознавал тот непростой факт, что ему могло не понравиться.       — Разумовский, это кто тебе такие подарки делает? — неподалёку от его комнаты стоял однокурсник, пристально глядя на него. — Тебе только что нечто огромное прямо туда попросили занести. Какой-то неизвестный даритель.       — Не понимаю, о чём ты, — Сергей спешно зашёл в комнату, закрыв за собой дверь, а когда обернулся, то застыл.       Прямо напротив стояло что-то очень большое, завёрнутое в бумагу. Этот неизвестный предмет был относительно плоский, прямоугольной формы. Серёжа закусил губу, поправил свои длинные рыжие волосы и подошёл поближе. Такого он точно не ждал, но… Это могло быть чем-то стоящим. Однако распаковывать подарок было слишком страшно, потому что там всё равно могло быть что угодно. Быть может, это чья-то неудачная шутка. В любом случае, надо было узнать, поэтому Разумовский снял бумагу, после чего невольно ахнул.       Это была картина. Одна из тех, о которых Сергей мечтал, но прекрасно понимал, что никогда не сможет позволить себе нечто такое. Не в ближайшие годы уж точно. Однако «Рождение Венеры» — та самая картина, смотря на на которую, Серёжа каждый раз представлял, что она висит где-нибудь у него. В большом холле или огромной гостиной, а из широкого окна на неё слегка падают лучи солнца, но так, чтобы не навредить этому шедевру. Впрочем, радость Разумовского мигом прошла, потому что он быстро осознал, что подарок стоил не две копейки.       Присев перед картиной на корточки, Сергей внимательно осмотрел её, а через несколько минут выяснил, что это, несомненно, была очень качественная копия. Даже слишком качественная, пожалуй. И не такая огромная, как оригинал. Хотя она при всём желании не могла стоить очень дёшево. И это было максимально странно. Серёжа почти ни с кем не общался, поэтому маловероятно, что кто-то мог узнать о его заветной мечте. Однако картина была здесь. Соответственно, сейчас у него было очень много вопросов.       Сев на кровать, Разумовский задумался, пытаясь вспомнить хоть кого-нибудь, кто мог сделать подобный подарок. На двух факультетах он знал только одного парня, у которого было реально много денег, но они никогда не общались. Тем более, откуда он мог знать, что хотел получить Сергей? Было очень много вопросов, но получить ответы было практически невозможно. Впрочем, теперь Серёжа очень хотел выяснить, кто был таинственным дарителем.

***

      Наступил вечер, и в комнату вернулся Олег. Когда Разумовский увидел его, то у него буквально замерло сердце. На нём был надет тот самый свитер, который он уже получил. Видимо, Волков заметил его взгляд, потому что тепло улыбнулся.       — Прикольный, правда?       — Да, — кивнул Сергей, а затем осторожно спросил: — А ты… Знаешь, кто подарил?       — Есть предположения, — пожал плечами Олег, садясь на свою кровать и смотря на Серёжу, — Я на курсе одной девчонке нравлюсь. Она сегодня с меня глаз не сводила. На этот свитер всё глядела.       — Ох… Ясно…       Разумовский надеялся, что его разочарование было не слишком заметным, потому что он действительно расстроился. Конечно, Волков и не планировал думать о нём, ведь это попросту было глупо. Ещё и свитер с такой откровенной надписью. Теперь лучший друг будет думать, что это подарок от той девушки. И от этого Сергею стало так грустно, что аж захотелось плакать, потому что для него это было способом признаться в своих чувствах, но если Олег даже не задумался о том, что именно Серёжа мог сделать этот свитер, то не стоило надеяться, что его любовь будет взаимной.       — Всё хорошо? — Волков нахмурился.       — Да, вполне, — Разумовский сделал невозмутимое выражение лица, — У меня тут тоже необычный подарок…       — Я вижу, — кивнул Олег, смотря на картину, — Знаешь, от кого она?       — Нет, к сожалению, — вздохнул Сергей, — Даже не представляю… Это очень дорогой подарок, поэтому я понятия не имею, кто мог его сделать.       — Хочешь узнать? — догадался Волков, доставая из своей сумки какое-то печенье и протягивая его Серёже.       — Очень хочу, — Разумовский с удовольствием взял печеньку, — Может, конечно, не следует так лезть в это, но… Это не то, что я могу оставить просто так.       — Уже есть какие-нибудь мысли? — с интересом спросил Олег.       — Пока нет, — Сергей скрестил руки на груди, — Однако я обещаю, что узнаю, кто подарил мне эту картину.       — Почему ты так хочешь узнать это? — друг лёг на кровать, закинув ногу на ногу.       — А почему нет? — Серёжа улыбнулся, хоть и весьма натянуто. — Этот подарок стал знаком того, что я кому-то интересен. И мне интересно узнать личность этого человека. У нас на курсе есть один парень, у которого деньги водятся, но… Я бы не сказал, что у нас очень близкие отношения.       — Думаю, у тебя всё получится, — подбодрил его Олег, — Если ты как обычно поставишь перед собой цель всё выяснить.       Разумовский вяло кивнул, потому что хоть и хотел всё узнать, но ему и правда было очень грустно от того, что Волков не думал, что свитер мог быть от него. Впрочем, на что Сергей вообще надеялся? Да, это было попросту невозможно. Но стоило радоваться, что хотя бы праздники Олег собирался провести именно с ним, а не с кем-нибудь ещё.

***

      Прошло ещё несколько дней, и сегодня было уже тридцать первое. Серёжа до сих пор не выяснил, кто подарил ему эту чудесную картину. Он буквально ломал голову над этим вопросом, но не находил никаких ответов. Осторожно говорил с парочкой однокурсников, пытаясь понять, их рук это дело или нет, но после диалога всегда делал вывод, что это не могли быть они. И после этого Разумовский мог только расстраиваться. Он уже начинал думать о том, что следовало прекратить поиски, так как это было бесполезно.       В данный момент Сергей сидел за своим столом с блокнотом, пока Олег расставлял на тумбочке всю еду, которую они смогли себе позволить, чтобы отметить праздник. На нём и сегодня был надет свитер, сделанный Серёжей. Он носил его практически постоянно, и Разумовский этому несказанно радовался, хоть и понимал, что Волков думал, будто это подарок от какой-то милой девушки. В любом случае, видеть его именно в этой вещи было невероятно приятно.       — Так… — пробормотал Сергей, — Я выяснил, что это не мог быть Белкин. Он терпеть не может всё, что связано с искусством. Даже близко к нему не подойдёт. Антона Глебова тоже можно исключить, потому что он хоть и богатый, но мы с ним даже не разговаривали никогда.       — Почему ты думаешь, что это именно мужчина? — задал вопрос Олег, повернувшись. — У нас на курсе есть богатая девочка. Лебедева, кажется. Может, знаешь.       — Об этом я как-то не подумал… — Серёжа закусил губу, — Хотя нет, это невозможно. Этот человек должен быть с моего курса, потому что он знает меня и то, что мне нравится. Возможно, это Кравченко, если говорить о девушках, но… Господи, она же меня презирает! Зачем ей дарить мне картину? Особенно такую…       — Ещё раз хорошенько подумай, — посоветовал Волков.       — Я не знаю! — с отчаянием выкрикнул Разумовский. — Это какая-то катастрофа… Я ни с кем не общаюсь настолько близко, чтобы кто-либо хорошо знал о моих интересах! Впрочем… На парах со мной рядом обычно сидят Снежин и Андреев… Они могли видеть и слышать что-нибудь, если я вдруг рассказывал. Однако и с ними мы не особые друзья.       — Сам посуди, — Олег встал почти перед ним, — Возможно, ответ вообще лежит на поверхности!       — Думаешь? — Сергей задумался. — Так… Если думать логически, то этот человек знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я люблю и хочу. Но всё осложняется тем, что я никому не говорил о том, что мечтаю именно об этой картине. Хм… Я уже вычислил список примерных кандидатов. Снежин и Андреев подходят больше всего, как и Мартынов, который сидит позади меня и постоянно что-то спрашивает. Думаю, Андреева можно убрать из списка, потому что у него семья среднего достатка. Не думаю, что он стал бы сильно тратиться. Снежин тоже не слишком подходит, потому что несколько недель назад мы сильно поругались, а помириться не успели. Остаётся только Мартынов. К сожалению, есть ещё такая вероятность, что этот человек знал обо мне мало, поэтому спрашивал у других. В этом случае его вообще невозможно вычислить!       — Ещё мысли? — Волков опёрся о его стол. — Должно же быть что-то более очевидное.       — Ты прав, — согласился Серёжа, продолжая рассуждать: — Предложим, что таинственный даритель всё-таки и правда должен быть ко мне ближе остальных. Так, посмотрим ещё раз, кто на парах сидит рядом со мной…       Олег слегка улыбнулся, слушая его бормотание, а Разумовский подпёр щёку рукой, вздохнув. Мысли вылетали из головы одна за другой.       — Этот человек даже слишком близко должен был подобраться ко мне, чтобы узнать о любви к искусству как минимум, — Сергей пытался сосредоточиться, — Но чёрт… Об этом всегда знал только ты и…       Серёжа неожиданно замолчал, обдумывая это, пока Волков с вопросом смотрел на него и ждал, когда тот продолжит. Подняв на него свои округлившиеся от удивления глаза, Разумовский замер.       — Чего ты так смотришь? — Олег выглядел совершенно спокойным.       — Т-ты! — воскликнул Сергей, подскочив. — Это был ты!       Серёжа не сдержался, бросившись ему на шею и крепко обняв. Как он не догадался раньше? Это ведь было совершенно очевидно, потому что больше об этом не мог знать никто. Хотя у него всё равно оставались вопросы, которые он очень хотел задать.       — Погоди, а с чего ты это взял? — Волков как будто удивился, и у Разумовского вдруг упало сердце.       — Это… Это не мог быть кто-то другой! — неужели он снова ошибся?       — У меня же нет столько денег, — осторожно сказал друг, — Особенно на Боттичелли. Хоть и копию.       — Я уверен, что это ты! — всё-таки больше Сергей не хотел сомневаться. — Только ты знал, что я обожаю этого художника. И что «Рождение Венеры» — моя любимая картина. Точнее, я тебе никогда не говорил об этом, но…       — Ты слишком часто вздыхал, смотря на неё, — подтвердил его внезапные мысли Олег, — Да, Серёж, ты прав. И ты раскусил меня. Это и правда подарок от меня.       — Боже, я… Я не могу поверить, — выдохнул Разумовский, — Но почему? Это ведь дорогой подарок… Зачем ты потратил большие деньги ради меня? Я не заслужил подобного, я…       Волков не выдержал и наклонился, очень быстро целуя его. Сергей даже не успел ничего осознать, потому что Олег мгновенно отстранился, взволнованно смотря на его реакцию. Серёжа медленно поднял руку, прикоснувшись к своим губам.       — Ты… — Разумовский удивлённо взглянул на теперь уже сомнительного друга, — Поцеловал меня?       — Ну… — Волков почесал затылок, — Кажется, да… И ещё… Я почти с самого начала знал, что этот чудесный свитер от тебя.       — Что? — опешил Сергей и смутился. — Но… Почему не сказал раньше?       — Просто… Ты так мило что-то объяснял всё это время, а ещё я поначалу немного сомневался… — было видно, что Олег старался хоть как-то скрыться от собственного смущения.       — Я же… Я думал, что тебе нет до меня дела! — возмутился Серёжа.       — Ну ты и… — чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, Волков уже более решительно притянул его к себе, нежно целуя.       Разумовский сначала затормозил, но потом неуверенно и неумело ответил ему, положив руки на его плечи. Голова почему-то закружилась, потому что всё это казалось какой-то новогодней сказкой. Через минуту Сергей отстранился, облизнув губы и спросив:       — Значит… Я тебе нравлюсь?       — Да, — кивнул Олег, — И давно.       — Но почему ты не говорил? — непонимающе спросил Серёжа.       — Я не хотел рушить нашу дружбу, — честно признался Волков.       — Но сейчас между нами и так уже нет дружбы, — сказал Разумовский, пристально смотря в его тёмные глаза.       — Да? — сощурился Олег. — А что тогда?       — Ну… — протянул Сергей, — Ты мне скажи.       Тут даже Волков невольно покраснел, опустив глаза, а Серёжа тут же спохватился, смущённо извиняясь:       — Прости… Это и правда глупо…       — Ты будешь моим парнем? — видимо, Олег набрался смелости, чтобы прямо выпалить это.       Разумовский снова был в шоке и стоял, открыв рот, потому что не знал, как стоило ответить на этот вопрос. Волков заметно нервничал, наверное, боясь отказа, но Сергей больше не хотел избегать своих чувств, поэтому улыбнулся и кивнул.       — Я согласен!       Он снова повис у него на шее, а Олег счастливо улыбнулся и прижал его к себе, уткнувшись носом в мягкие волосы у него на макушке. Они несколько минут просто стояли, обнимаясь, а потом Серёжа поднял голову.       — Можно я скажу кое-что честно? — спросил он.       — Да, конечно, — улыбнулся Волков.       — Я люблю тебя, — шепнул Разумовский, опять-таки немного нервничая.       — Я тебя тоже, — обрадовался Олег, вновь наклоняясь и впиваясь в его соблазнительные губы уже более напористым поцелуем.       — Постой… — Сергей отстранился, — Где ты взял эту картину? Она же стоит целое состояние! Даже подобная копия.       Волков молчал, загадочно улыбаясь, но вот Серёже почему-то вдруг стало не до смеха. Он невольно испугался.       — Ты украл её?! — вскрикнул он.       — Нет, конечно! — замахал руками Олег. — Купил.       — Но где ты тогда взял деньги?! — у Разумовского опять сильнее забилось сердце. — Тебе для этого надо было минимум ограбить приличный магазин, если не банк!       — Я умею копить, и находить вещи, — спокойно пояснил Волков.       — Правда? — Сергей сощурился. — Не так давно ты куда-то уходил ночью и вернулся только утром. Тогда ты разбудил меня, потому что сильно шумел.       — Я никогда не вру тебе, — кивнул Олег, отвечая на его вопрос, — А тогда я, между прочим, ходил за ёлкой.       — В час ночи?! — Серёжа чувствовал, что был обязан узнать правду.       — Да… — пробормотал Волков, — Во-первых, другого времени не было, во-вторых, нужно было кое-что обдумать.       — И что же? — нахмурился Разумовский.       — Уже неважно, — отмахнулся Олег.       — Нет, важно! — крикнул Сергей. — Ты куда-то уходишь ночью, потом ничего не рассказываешь об этом мне, а затем где-то достаёшь деньги на подобную картину!       Волков явно был в замешательстве, потому что не знал, как нормально объяснить то, что было. А вот Серёжа явно уже написал в голове целый сюжет для триллера.       — Олег? — Разумовский очень беспокоился. — Пожалуйста, скажи, что ты не влез ни в какие неприятности из-за этой дурацкой картины!       — Да нет, конечно! — Волков как-то тяжело вздохнул. — Я совершенно случайно и при этом удачно нашёл её на блошином рынке. Продавец сказал, что создатель копии посчитал своё творение ужасным, поэтому попросил продать его подешевле. Соответственно, картина досталась мне всего за двести рублей! А ночью я уходил, чтобы обдумать наши с тобой отношения. Ну и за ёлкой ещё. Или ты думал, что она появилась из ниоткуда?       — Хорошо, где же эта ёлка?! — сердито спросил Серёжа. — Я её тут не вижу!       Увидев донельзя удивлённый взгляд Олега, Сергей обернулся, осмотревшись, а потом наконец-то заметил совсем небольшую наряженную ёлочку возле шкафа. В самом углу. Волков выгнул бровь, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться, но Разумовский внезапно стал очень грустным.       — Боже, Олег, прости, я даже не заметил, что ты принёс ёлку… — пробормотал Серёжа, опустив глаза, — Это неправильно. Ты не должен был тащить её один…       Тут Волков всё же дал волю смеху, а затем притянул его к себе, чтобы обнять и подбодрить, потому что он ничуть не обижался.       — Следующую мы обязательно найдём и принесём вместе, — пообещал Олег, — Просто ты был так занят… Я не хотел сильно отрывать тебя от дел.       — Ты должен был и в этот раз позвать меня! — Разумовский отстранился, покачав головой. — Получается так несправедливо… Ты приносишь ёлку, потом даришь мне эту картину, а я… Меня хватило только на какой-то жалкий свитер!       Сергей приземлился на свою кровать и отвернулся, разглядывая ёлку. Волков сделал для него так много всего, а Серёжа теперь чувствовал себя как-то отвратительно, потому что считал, что его подарок на фоне того, что было от Олега, выглядел как-то бедно и дёшево.       — Но это прекрасный свитер! — Волков сел рядом, взяв его за руку. — Самый лучший подарок, который у меня только был!       — Там буква получилась немного кривой… — тихо сказал Разумовский, взглянув на свитер.       — Этот подарок идеален, — повторил Олег, — Потому что он сделан твоими руками.       — Правда? — засомневался Сергей. — Ты же просто не хочешь, чтобы я расстраивался…       — Нет, что ты, — Волков уже не знал, как убедить его, — Я и правда так считаю. И я не стал бы врать.       — Но разве можно сравнить свитер и эту картину? — с сомнением спросил Серёжа.       — Ты прав, нельзя, — согласился Олег, — Потому что свитер ценнее.       — Но картина дорогая, — Разумовский смотрел всё с тем же удивлением, которое так забавляло Волкова, — Пусть двести рублей, но всё-таки…       — А свитер ты вязал сам, хотя раньше даже не умел этого делать! — наверное, Олег считал это лучшим аргументом.       Сергей задумался. Похоже, Волков был полностью уверен в своих словах. Да и сам Серёжа не слишком хотел сомневаться в них, потому что раньше они друг другу никогда не врали. Тем более, Разумовский, в принципе, мог понять, если Олег говорил что-то не то, поэтому и сейчас верил ему. Однако с «Рождением Венеры» всё-таки не всё было гладко, поэтому Сергей уверенно сказал:       — Я не могу оставить картину.       — Можешь, — Волков скрестил руки на груди.       — Нам её даже вешать некуда! — всплеснул руками Серёжа. — Она занимает добрую половину и так маленькой комнаты! Хоть и отличается по размерам от оригинала.       — Мы освободим место, — уверенно ответил Олег, — Ну или повесим её в свою новую квартиру, когда переедем отсюда.       — В… Нашу квартиру? — онемел Разумовский       — Ну… — Волков слишком заметно смутился, — Когда закончим ВУЗ и сможем себе это позволить… Ну или можно будет обменять квартирки, которые нам должно дать государство, на одну общую и побольше…       — Ты и дальше хочешь жить со мной? — теперь смущались уже оба, хотя со стороны это, наверное, выглядело даже мило.       — Да, конечно… — Олег старательно прятал от него взгляд, потому что смотреть прямо на него было как-то неловко, — Точнее, если ты сам не против…       — Что?! — почти взвизгнул Сергей, и его глаза внезапно загорелись. — Да я мечтаю об этом!       — Правда?! — кажется, Волков даже удивился такой реакции.       Серёжа снова чуть-чуть опустил взгляд, потому что этот диалог был таким необычным, что он иногда терялся с ответом. Неужели это и правда происходило на самом деле? Если честно, даже как-то не верилось, но всё совершенно точно было по-настоящему. И от этого становилось очень приятно.       — Да… — Разумовский прикусил губу, — Просто… Я боялся, что после обучения здесь наши пути разойдутся.       — Выпуск из ВУЗа не помешает нам быть вместе, — уверенно ответил Олег, сжав его руку, — Здесь всё зависит от нас самих.       — А как же армия? — вдруг вспомнил Разумовский, смотря на Волкова с беспокойством. — Ты недавно говорил, что хочешь уйти после этого года.       — Мы можем переписываться, а потом я обязательно вернусь к тебе, — улыбнулся Олег, — Это же ненадолго. Тем более, я вернусь примерно через год. Я обещаю, что не оставлю тебя одного надолго. И вообще… Давай не будем говорить об этом сейчас. На носу Новый год, а если я и уеду, то это будет точно не в ближайшее время.       — Хорошо, — Сергей был даже рад оставить эту тему позади, поэтому немного неуверенно обнял его, — Надо хотя бы в этот раз отметить праздник более пышно…       — У нас есть салатики, — напомнил Олег, переставляя тарелки поближе к ним, а потом слушая уже начавшийся бой курантов за стенкой, где у их удивительно богатых соседей был телевизор.       После двенадцатого удара Серёжа уже сам повернулся к Волкову, который обнимал его одной рукой, а потом нежно поцеловал его.       — С Новым годом, Олеж, — шепнул Разумовский, оторвавшись от него.       Олег довольно улыбнулся, прижимая его к себе посильнее и снова целуя. Где-то за окном начали яркими красками вспыхивать фейерверки, и Сергей повернулся туда, восторженно смотря на них. Волков вновь обнял его, а Серёжа положил голову ему на плечо, окончательно расслабившись.       — Пообещай, что у нас всё будет хорошо, — попросил Разумовский, переплетая их пальцы.       — У нас всё будет хорошо, — Олег мягко поцеловал его в макушку, — Наступает самый лучший год…       — Ты же всегда будешь со мной? — тихо спросил Сергей, смотря на нескончаемые фейерверки.       — Конечно, — кивнул Волков.       Серёжа хотел сказать что-то ещё, а потом вдруг задумался и понял, что должен был сделать очень сложный выбор. Точнее, таковым он был раньше, а сейчас от него зависело совсем немного, поэтому он с улыбкой спросил:       — Может… Продадим картину?       — Это твой подарок, — пожал плечами Олег, — Ты можешь делать с ним, что хочешь… Но разве тебе не хочется оставить его?       — Знаешь, я мечтал об этой картине у себя, — честно признался Разумовский, машинально поглаживая руку Волкова, — Но… Лучший подарок — это ты. И твоя любовь, конечно же. Поэтому мне всё равно, есть у меня эта картина или нет, ведь главное, что ты рядом со мной.       — Для меня тоже ты и твоя любовь — это лучшие подарки, — расцвёл Олег, — Как и этот чудесный свитер.       — Значит, найдём покупателя для картины, — решил Сергей, — Деньги нам могут пригодиться, а такую хорошую копию можно продать и неплохо заработать.       — А, может, пока оставим её? — осторожно спросил Волков, посмотрев на неё. — Продать всегда успеем, особенно, если деньги понадобятся. А так пусть стоит, вдохновляет тебя       — И на что же она должна меня вдохновлять? — не понял Серёжа.       — Ну… — протянул Олег, — Ты же творческий человек. Вдруг снова рисовать начнёшь. У тебя очень круто получается. Я уже давным-давно не видел твоих чудесных рисунков.       — Спасибо… — кажется, в этот вечер Разумовский смущался чаще, чем за всю жизнь до этого, — Но если честно, то она немного мешает, потому что теперь мне приходится каждый раз отодвигать её, чтобы лечь в постель…       — Она, что, не нравится тебе? Ну, раз ты так хочешь продать её, — в голосе Волкова зазвучала обида.       — Ну что ты?! Конечно же очень нравится! — Сергей честно не хотел обижать его, потому что просто пытался принять верное решение, — Не обижайся, я говорю правду.       — Мы можем повесить её над кроватью, — предложил Олег.       — Она ведь тяжёлая… — засомневался Серёжа, — Хочешь, чтобы она ночью мне на голову упала?       — Я думал, мы теперь можем спать вместе… — пробормотал Волков так тихо, словно надеялся, что Разумовский его не услышит.       Сергей очень смутился, не зная, что ответить, потому что такое ему предлагали впервые, и это было слишком неожиданно. Хоть предложение и исходило от Олега.       — Я… Я не уверен… — замялся Серёжа.       Волков стал выглядеть очень обеспокоенным. Должно быть, думал, что поспешил с подобными словами, а Разумовского это оттолкнёт от отношений. Однако сам Серёжа не хотел, чтобы подобная глупость повлияла на их чувства, поэтому тихо поинтересовался:       — А ты сам… Хочешь этого?       — Очень хочу, — кивнул Олег       — Тогда мы… — Сергей улыбнулся, хотя щёки пылали, — Могли бы сдвинуть наши кровати, чтобы было больше места…       — А освободившегося пространства как раз хватит для картины, — кивнул Волков.       — Значит, поставим её в угол, а сами… — Разумовскому нужна была минута, чтобы более уверенно сказать это, — Будем спать вместе.       — Отличная идея, — поддержал его Олег.       — Ты как будто давно этого ждал, — буркнул Серёжа, увидев довольную улыбку Волкова.       Вместо ответа Олег сощурился, а затем жадно поцеловал его, уже более агрессивно кусая за нижнюю губу и забираясь рукой под его футболку. Сергей прижался к нему, чувствуя, как холодная ладонь Волкова гуляла по его плоскому животу. Олег, оторвавшись от мягких губ, приблизился к его шее, целуя уже её и слегка прикусывая. Разумовский тихо застонал, а уже бывший лучший друг уронил его на кровать, намереваясь стянуть футболку. Серёжа, может, и мог отказать ему, но не захотел, позволяя раздевать себя, пока за окном до сих пор грохотали фейерверки, а за стенкой соседи громко кричали, празднуя Новый год. Волков пытался наощупь расстегнуть молнию на его джинсах, но пальцы почему-то дрожали, поэтому Олег просто поднял руку, оглаживая вздрагивающие от каждого прикосновения живот и грудь.       Поцелуи Волкова были осторожными, появляясь на щеках и шее, а руки медленно откидывали всю ненужную одежду в сторону. Пальцы Сергея дрожали, когда он пытался помочь Олегу раздеться, но потом тот отвлёк его очередным горячим поцелуем. Прохладные пальцы Волкова заставляли вздрагивать. Они словно ударяли током, и Серёжа обвил руками его шею, прижимаясь сильнее и откидывая голову на подушку. Сердцебиение усилилось, отдаваясь громким шумом в ушах. Казалось, что происходило что-то, что было за гранью возможного.       Рука Олега оказалась где-то внизу, а его тёмные глаза упёрлись в Разумовского, отчего тот смущённо посмотрел в сторону, сильнее сжав пальцы на плечах возлюбленного. Одна рука перебралась на затылок Волкова, и тот снова наклонился, оставляя новые поцелуи на его шее. Сергей снова прильнул к нему, прижимаясь своей грудью к его и стараясь получить как можно больше. Горячие прикосновения рук Олега заставляли дрожать всё сильнее, а желание, смешанное с лёгким страхом чего-то нового, не давало покоя.       — Я люблю тебя, — шепнул Волков, смотря на его раскрасневшееся лицо, — Ты правда хочешь этого?       — Д-да, — дрожащим голосом ответил Серёжа.       Разумовский скрестил ноги у него на спине, утвердительно кивнув и позволив Олегу делать всё, что тот сам посчитает нужным. Ему было невероятно хорошо в его тёплых объятиях. Волков ласково целовал его, заглушая тихие стоны, и даже внезапная секундная боль была не такой ужасной, как Сергей думал до этого. Одна рука Олега касалась его живота, плеч, груди, бёдер — всего, до чего могла дотянуться. Периодически Серёжа забывал, как дышать, потому что воздуха в лёгких не хватало. Он жадно хватал его ртом, почти задыхаясь от этих невнятных чувств, от размеренных и осторожных движений Волкова, от жара их тел и поднявшейся в комнате температуры. Разумовского буквально трясло, когда Олег неожиданно оказался в нём полностью, ненадолго останавливаясь и давая ему привыкнуть, нежно целуя в скулы и губы, чтобы успокоить.       Пальцы сжались уже на влажной простыне, а их глаза встретились. Он нового наплывшего удовольствия Сергей снова прогнулся, застонав гораздо громче, а Волков уткнулся носом в яремную вену у него на шее, чувствуя её бешеную пульсацию. Казалось, что сердце прямо сейчас выпрыгнет из груди. Ладони Олега заскользили по бёдрам, притягивая Серёжу ещё ближе. Наслаждение растекалось по всему телу, и Разумовский обнимал его, постанывая ему в ухо, зарывался пальцами в тёмные волосы Волкова, чуть сжимая их, а потом уже увереннее целуя любимого человека. Сергей тихо звал его по имени, чувствуя, как по груди стекали капельки пота.       Внезапно Олег перевернулся на спину, и Серёжа оказался уже сверху. Улыбнувшись, Волков кивнул ему и провёл рукой между его лопаток. Теперь Разумовский делал всё так, как нравилось ему, держа Олега за руку и внимательно смотря на него. Со стороны партнёра всё выглядело ещё лучше, потому что такой вид Сергея заставлял заводиться всё сильнее: горячий, возбуждённый, с покрасневшими губами и растрёпанными волосами, каким-то странным блеском в голубых глазах, алеющими засосами на шее и груди — сейчас абсолютно всё в нём было идеально. То, как Серёжа сам двигался на нём, как стонал и кусал свои губы, смущался и вздрагивал, когда Волков прикасался к нему. Олег потянул его за руку, роняя его на себя и кусая в плечо, чтобы заставить вскрикнуть. Волков, уже почти не сдерживаясь, ускорился, прижимая Разумовского к себе. Он до сих пор был узкий и очень горячий, поэтому только от осознания этого у Олега кружилась голова.       Вскоре Сергей снова оказался на спине, уже слишком откровенно постанывая и благодаря судьбу за продолжительные фейерверки и празднества соседей за стеной, которые не могли услышать их. Волков снова поцеловал его, доводя до настоящего взрыва где-то внутри. Серёжа всхлипнул ему в плечо, дрожа ещё сильнее от почти невиданных раньше ощущений. После этого Олегу хватило всего пары движений, чтобы тоже кончить в него и впиться в искусанные губы очередным поцелуем.       Тяжёлое дыхание Разумовского раздавалось над ухом, и Волков коснулся носом его щеки, после чего немного отдышался и лёг рядом, накрывая их обоих одеялом. На одноместной кровати вдвоём было тесно, но Сергей закинул на него одну ногу, чтобы было удобнее, а Олег не возражал, обнимая его.       — Всё хорошо? — спросил Волков через несколько минут. — Тебе не больно?       — Нет, — улыбнулся Серёжа, перекидывая через него уже и руку, — Это и правда лучший Новый год в моей жизни… Спасибо, Олеж. Я никогда не забуду этого.       — Как и я, — сказал Олег, зарывшись носом в его влажные рыжие волосы, которые все спутались, — Ты просто чудо. Я так боялся признаться тебе в своих чувствах, потому что думал, что ты отвергнешь меня… И я счастлив, что теперь мы вместе.       — Да, — согласился Разумовский, — И… Думаю, это хороший повод выпить бутылочку шампанского, на которое я потратился.       — Где же ты откопал его под Новый год? — удивился Волков, проводя рукой по его ноге. — Всё же с прилавков смели.       — С трудом, — усмехнулся Сергей, — Но если ты не хочешь…       — То что тогда? — сощурился Олег, а потом бережно взял его пальцами за подбородок, притягивая поближе и уже более лениво целуя.       Серёжа не хотел отрываться от него, потому что сейчас ему было слишком хорошо. Однако потом он ответил, тепло улыбнувшись:       — Знаешь, я думаю, что шампанское немного подождёт.       Волков согласно кивнул, уже с большим напором кусая его губы и снова оказываясь сверху. Разумовский вновь счастливо улыбнулся в поцелуй, крепко обнимая Олега.       Они были в крохотной комнатке общежития, где даже телевизора не было. Кровать постоянно скрипела так, словно в любой момент могла просто рухнуть, а стены с потрескавшейся штукатуркой были кое-где закрыты бумажками Сергея с различными формулами. Прямо возле кровати стояла огромная картина, а в углу — всё та же маленькая и даже какая-то убогая ёлочка с тремя блестящими шариками на ветках, которые уже заметно облезли от старости и выглядели так, словно им было лет сто. Сквозь небольшие трещины в оконной раме внутрь помещения иногда проникал холод, а прямо под окном, на совсем маленьком столе, где едва помещались хоть какие-то вещи, стояли тарелки с самыми дешёвыми салатами и самым дешёвым печеньем. Они жили очень бедно, часто недоедали, а на новую одежду денег и вовсе почти никогда не было, из-за чего приходилось долго копить. Однако, несмотря на эту бедность, на крохотную комнатушку и скрипучую кровать, Серёжа и Олег были счастливы. Они целовались и обнимались, пока за окном один за другим взрывались новые фейерверки, озаряя темноту комнаты своими огнями.