С ароматом орхидей

Дженсен Эклз, сколько себя помнил, обожал цветы. У его матери был сад у дома, и он с раннего детства с радостью возился там, стараясь всячески помочь маме. Так он и рос, окруженный цветами, любовью и лаской. Поэтому неудивительно, что, когда вырос, он открыл свой магазин с разнообразнейшей цветочной рассадой и оранжерею с прекрасными, любовно выращенными цветами. Оранжерея находилась на заднем дворе дома, первый этаж которого полностью занимал магазин, а Дженсен ютился в двух комнатах на втором этаже, проводя весь день внизу. Видя, как Дженсен бегает между оранжерей, рассадой в магазине и покупателями, старый Марк, сосед по улице, предлагал ему в помощь своих сыновей. — Загонишь так себя, — сетовал он в ответ на молчаливую улыбку Дженсена. — И помощь не принимаешь. Все один. Дженсен же не считал себя одиноким, у него был магазин, его детище, цветы. И любовь. Поэтому сколько Марк не предлагал — неизменно отказывался. После смерти матери Дженсен и не подозревал, что когда-нибудь снова станет радоваться каждому рассвету и улыбаться наступающему дню. Мать ушла тихо, во сне, ее просто однажды не стало. Растерянный, одинокий, он понятия не имел, что делать со свалившейся на него самостоятельной жизнью. Один в этом доме он чувствовал себя неуютно, и однажды в череде одинаково бессмысленных дней его озарило идеей построить свой бизнес. Как-то раз, когда он спешил на встречу в очередной банк, где рассчитывал получить ссуду на открытие собственного дела, Дженсен столкнулся на входе с парнем. Худым и высоченным, как фонарный столб, одетым в классический костюм, который болтался на нем, как на вешалке. Парень явно тоже куда-то спешил, болтая по телефону и не глядя под ноги. Из-за чего капучино из стаканчика в его руках выплеснулся прямиком на Дженсена. Парень долго извинялся, а после пригласил на чашку кофе и поговорить. Нелюдимый и закрытый Дженсен сам не заметил, как они оказались в его старом домике, где спустя несколько месяцев развернулся магазин с пристроенной оранжереей. А Джаред Падалеки, так спонтанно и неуклюже появившийся в его жизни, прочно занял в ней свое место. Тогда Джаред приходил каждый вечер и, уходя по утрам, обещал, что они обязательно построят свой собственный дом. — Мой дом здесь, Джей, — отвечал ему неизменно Дженсен. — Здесь я вырос, и мне не жаль отдать его под магазин. Считай его нашим ребенком. Выкупать другое здание оказалось нерентабельно, и после самого первого разговора с Джаредом, который заразился его оптимизмом, Дженсен пустил взятые в кредит деньги на переделку собственного дома. — Женат я, видно, на банке, раз отдаю ему почти весь свой доход, — частенько жаловался Дженсен перед сном, лежа с Джаредом на широченной кровати. А когда Джаред пытался сказать: «Я же много раз говорил…», останавливал его, приложив палец к губам. У Джареда был неплохой достаток, он работал в том банке старшим менеджером, но брать у него деньги Дженсен отказался наотрез, как и переезжать в просторную квартиру Джареда в центре города. Дженсен любил землю и растения и не хотел расставаться с ними. А еще мать взрастила в нем принципиальность и ответственность за свой выбор, поэтому Дженсен искренне верил, что должен добиться всего сам. Правда с образованием флориста в большом городе при огромной конкуренции все оказалось очень не просто. Улыбнувшись своим воспоминаниям и отложив лопатку, Дженсен еще раз оглядел пересаженные бегонии и поднялся с колен. Пора было приступать к приготовлению обеда. Скоро придет Джаред, сегодня у них особенный день — первая годовщина брака. Брака, на котором настоял Джаред, чтобы помогать на законных основаниях. Основной доход в семью приносил он, Дженсен же выплачивал кредит и старался работать по максимуму. Машинально он потер безымянный палец левой руки. Продав семейную реликвию, он будто лишился части души. Платиновый фамильный перстень принадлежал его прадеду и, по рассказам мамы, был бесценен. Он передавался в их семье по мужской линии несколько поколений, а Дженсен прервал эту традицию. Но, возможно, его мечта и мечта его матери этого стоили? Год назад Дженсен с Джаредом тихо расписались в мэрии, несмотря на все уговоры Джареда, который хотел устроить настоящий праздник с друзьями, танцами, цветами и, конечно же, кольцами. Поначалу Джаред долго возмущался и лишь после признания Дженсена, что единственное кольцо, которое он готов надеть, заложено в банке, уступил. Вымыв руки и насвистывая навязчивую мелодию, услышанную от Джареда, Дженсен перевернул табличку на двери. Они договорились не дарить ничего сегодня — Дженсен настоял. Но сам не мог не приготовить небольшой сюрприз — несколько ярких шафранов, выращенных в оранжерее. Джаред поставит цветы на стол рядом с их совместной фотографией. Мелодично прозвенел колокольчик, принеся с собой голос Джареда и запах летнего зноя. — Родной, я дома. Дженсен отвернулся от стеллажа с горшками. — Ты рано! — Он подошел к Джареду. Хорошо, хоть догадался закрыть магазин пораньше. Джаред наклонился и коснулся губами его носа. — Сегодня особенный день. Дженсен стряхнул земляные песчинки с рабочего фартука и, скептически себя оглядев, об него же вытер ладони. — Я не готов. Дашь мне десять минут? Он было развернулся, но Джаред поймал его за руку. — Сначала хочу вручить тебе подарок! Джаред улыбался искренне, солнечно и немного загадочно. Сунув руку в карман брюк, он выудил красную бархатную коробочку. Дженсен невольно нахмурился, у них был уговор: никаких подарков ценой выше ста долларов. — Мы же договорились... Взмахом руки Джаред остановил его и сказал тихо: — Просто открой. Дженсен еще раз обтер руки о фартук и взял подарок. Медленно открыв коробочку, он неверяще уставился на содержимое. Дыхание перехватило, ладони вспотели, а восторг забурлил в груди. — Это же… — Дженсен поднял взгляд на Джареда, и его губы растянулись в широкой улыбке. — Да, я знаю, хоть ты и молчал, как тебе его не хватает. Фамильный перстень Эклзов сиял крошкой бриллиантов на платиновом ободе. Он будто призывал вернуть его на законное место — безымянный палец левой руки Дженсена. Джаред аккуратно извлек перстень, уронив коробочку на пол, и, переплетя пальцы с пальцами Дженсена, осторожно надел его. — Джаред, я… — Ком в горле не дал Дженсену вымолвить больше ни слова. — С годовщиной, родной. Наверное, это и есть счастье — чувствовать, что все наконец-то на своих местах, ощущать, как тепло и покой расползаются и заполняют каждую клеточку тела, понимать, что рядом тот, кто воплотит в реальность самые смелые мечты, даже когда от этого рьяно бежишь. Дженсен обхватил Джареда за шею и крепко поцеловал. На мгновение ему показалось, что помещение наполнилось ароматом орхидей, любимых цветов Джареда. Возможно, это сквозняк принес их запах из оранжереи, а может, Дженсену и почудилось. Но это не имело никакого значения сейчас. Джаред обнимал его и улыбался. Дженсен кутался в эти объятия и любовался улыбкой. Теперь все совершенно точно будет хорошо!